Файл: Taktika_ugolovnogo_presledovania_i_professionalnoy_zaschity_ot_nego.doc

И хотя следующий учебник криминалистики 1950 г. сделал резкий, на наш взгляд, шаг назад в плане изучения тактики предъявления для опознания, отведя этому действию (сводимому притом лишь к опознанию личности) всего две страницы в рамках рассмотрения тактики допроса очевидцев преступления, практически одновременно в криминалистической литературе начались активные исследования предъявления для опознания как самостоятельного действия следователя по собиранию, проверке и оценке доказательств.

Таким образом, к настоящему времени вопросы теории и практики предъявления для опознания изучены в криминалистической, в том числе и учебной, литературе весьма основательно, хотя нельзя сказать, что в них не осталось «белых пятен» и дискуссионных проблем. Это, думается, в определенной степени обусловлено и тем, что уголовно-процессуальный закон (ст. 193 УПК) не только не раскрывает сущности предъявления для опознания, но и не называет цели этого действия, как это верно сделано, на наш взгляд, относительно осмотра места происшествия, обыска, следственного эксперимента и ряда Других следственных действий. И не случайно поэтому, если, напри-

261

мер, П. П. Цветков понимал под предъявлением для опознания «процессуальное действие, состоящее в предъявлении свидетелю или иному лицу какого-либо объекта с целью его идентификации или установления одинаковой родовой принадлежности (сходства) с объектом, бывшим ранее предметом наблюдения опознающего при тех или иных обстоятельствах», то А. Н. Колесниченко полагал, что «опознанием называется установление тождества, а в некоторых случаях — групповой принадлежности объекта путем предъявления его свидетелю, потерпевшему, подозреваемому или обвиняемому с целью выяснить, является ли данный объект тем самым, либо таким же самым, каким это лицо знало или наблюдало его ранее».

Существенные недостатки этих и ряда аналогичных определений заключаются в том, что в них: а) не отражается, какие именно объекты являются в соответствии с законом объектами предъявления для опознания; б) резко сужаются возможности предъявления для опознания за счет сведения форм восприятия к наблюдению (а также знанию — в определении А. Н. Колесниченко).

Для полноты ретроспективной картины развития представлений о сущности и понятии предъявления для опознания приведем еще несколько определений этого следственного действия (не ставя перед собой цели их критического анализа). Н. Н. Гапанович: «Предъявление для опознания есть особая форма процессуального отождествления, состоящая в предъявлении опознающему лицу не менее трех сходных (однородных) объектов в целях установления тождества объекта, имеющего отношение к исследуемому в судопроизводстве событию»; 3. Г. Самошина: «Предъявление для опознания — следственное действие, состоящее в том, что свидетель, потерпевший, обвиняемый или подозреваемый в результате обозрения предъявленного ему объекта и мысленного сравнения его с сохранившимся в памяти образом объекта, наблюдавшегося ранее, устанавливает, является ли этот объект тем самым, который наблюдался им ранее (либо относится к объектам определенной группы), либо этот объект он никогда не видел»; В. Г. Лукашевич: «Предъявление для опознания является специфическим следственным действием, в ходе которого осуществляется криминалистическая идентификация по идеальным отображениям (мысленным образам, «следам памяти»)». И, наконец, Р. С. Белкин в «Криминалистической энциклопедии» (М., 2000. С. 146) предлагает следующее определение

262

рассматриваемого действия: «Опознание, предъявление для опознания — процессуальное (следственное или судебное) действие; заключается в идентификации объекта по его мысленному образу в сознании лица, проходящего по делу (обычно свидетеля или потерпевшего), одна из форм идентификации».

Как видим, в основу приведенных определений положены различные подходы, а в отдельных — различные цели обращения авторов к рассмотрению содержания и понятия предъявления для опознания.

Так что же такое предъявление для опознания?

Уголовно-процессуальный закон (ч. 1 ст. 193 УПК) гласит: «Следователь может предъявить для опознания лицо или предмет свидетелю, потерпевшему, подозреваемому или обвиняемому. Для опознания может быть предъявлен и труп». Из этого следует: а) в качестве субъектов предъявления для опознания (опознающих) выступают свидетель, потерпевший, подозреваемый и обвиняемый; другие лица (в том числе специалист, эксперт) опознающими являться не могут; б) объектами предъявления для опознания (опознаваемыми объектами) являются люди, предметы, труп. Иное (например участки местности, помещения) опознаваемыми объектами не являются (хотя в литературе высказываются и другие мнения). Эта же статья предоставляет право при определенных условиях, которые мы подробнее рассмотрим ниже, производить опознание лиц по фотографиям.

Содержание предъявления для опознания составляет, на наш взгляд, акт восприятия кем-либо из указанных выше лиц в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законом, какого-либо из там же перечисленных объектов. Цель состоит в идентификации данного объекта, ранее этим лицом воспринимавшегося в связи с совершением преступления или при иных обстоятельствах, имеющих значение для расследования по делу. Между ними также может быть установлено сходство (тождество) или его отсутствие.

Отсюда можно сделать следующий вывод: предъявление для опознания есть следственное действие, заключающееся в представлении для восприятия свидетелю, потерпевшему, подозреваемому или обвиняемому в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законом, лиц (или их фотографий), предметов или трупа с целью идентификации одного из представленных объектов как воспринимавшегося этим лицом ранее в связи с совершением преступления или при иных

263

обстоятельствах, имеющих значение для расследования по делу (или установления между ними сходства), либо установления отсутствия между ними тождества (сходства).

Из множества имеющихся классификаций рассматриваемого следственного действия наиболее значимыми в тактическом отношении нам представляются классификации, проведенные по двум основаниям — по субъекту и объекту предъявления для опознания. По субъекту предъявления для опознания (опознающему) различают: тактику предъявления для опознания свидетелю (потерпевшему), в том числе и малолетнему, и тактику предъявления для опознания подозреваемому (обвиняемому). По объекту, который предъявляется для опознания (опознаваемому объекту), выделяют следующие тактики предъявления: для опознания лица (и как ее разновидность — тактику предъявления для опознания лица по фотографиям), для опознания предмета, для опознания трупа.

§ 2. Общие положения тактики предъявления для опознания

Рассматривая общие положения тактики предъявления для опознания, остановимся, прежде всего, на процессуально-тактических требованиях и приемах (таких, напомним, которые в силу своей значимости и оптимальности для всех мыслимых следственных ситуаций опосредованы уголовно-процессуальным законом).

Опознающие предварительно допрашиваются об обстоятельствах, при которых они видели (наблюдали или иным образом воспринимали, например, слышали, ощущали и т. д.) соответствующее лицо или предмет, и о приметах и особенностях, по которым они могут его опознать.

Данное положение (ч. 2 ст. 193 УПК) принципиально важно как минимум в трех отношениях. Во-первых, в противном случае — без предварительного допроса опознающего — практически невозможно объективно оценить верность проведенного опознания; во-вторых, такой допрос позволит подобрать для производства опознания, как этого и требует уголовно-процессуальный закон, объекты, по возможности сходные (это касается предъявления для опознания лиц) или однород-264

ные (при предъявлении предметов) с опознаваемым объектом; в-третьих, выяснение у опознающего обстоятельств, при которых он ранее воспринимал интересующий следователя объект, может быть при необходимости использовано для создания соответствующих условий предъявления для опознания (если от этого, по мнению следователя, может зависеть объективность опознания, либо если о проведении опознания именно в таких условиях настаивает опознающий).

Следует, на наш взгляд, более подробно остановиться на первом из сформулированных выводов, вытекающих из рассматриваемого положения: предварительный допрос опознающего необходим для оценки объективности проведенного опознания. Здесь возможно возникновение нескольких неравноценных в доказательственном и тактическом отношении ситуаций: 1) опознающий на предварительном допросе назвал приметы и особенности, по которым он сможет опознать ранее воспринимавшийся им объект, и при предъявлении для опознания указал на эти особенности и приметы, имеющиеся на одном из предъявленных ему объектов (лице, предмете, трупе). Их соответствие названным опознающим на предварительном допросе делает опознание убедительным и доказательственным; 2) опознающий при допросе заявляет, что опознать искомый объект сможет («если ему его покажут»), но затрудняется или в целом не может описать те приметы или особенности, по которым он его узнает среди схожих объектов. Надо сказать, что такая ситуация достаточно широко распространена и во многом обусловлена как особенностями субъективного восприятия конкретного лица и обстоятельствами, при которых им объект воспринимался, так и умениями и навыками опознающего излагать особенности и приметы воспринимаемого объекта на вербальном уровне.

Нам представляется, что в подобной ситуации тактическая задача следователя при допросе опознающего состоит в том, чтобы оказать максимально возможную помощь в описании особенностей и примет объекта, который воспринял допрашиваемый. Для этого (как подробно говорилось в предыдущей главе) следователь должен использовать фотоальбомы, книги и другие издания, где имеются изображения объектов, аналогичных или однородных с тем, о котором даются показания, «оживлять ассоциации» допрашиваемого путем умело поставленных вопросов, а может быть, при необходимости, и производством допроса на месте происшествия и в условиях, при которых воспринимался объект-

265

Целесообразен и повторный допрос по этим вопросам опознающего непосредственно перед тем как предъявить ему объект для опознания, особенно в тех случаях, когда после первого о том его допроса до предъявления для опознания прошло достаточно длительное время: возможно, он вспомнит какие-либо детали, о которых он ранее забыл дать показания или не придал им должного значения. При этом, — что представляется совершенно очевидным — категорически следует избегать любых наводящих вопросов или действий, вызывающих такой же «наводящий» эффект.

Если же эти попытки следователя оказались безрезультатными, а при предъявлении для опознания опознающий указал на какой-то объект как на воспринимавшийся им ранее в связи с совершением расследуемого преступления, то, на наш взгляд (есть и иные мнения), доказательственная (но не тактическая!) значимость такого опознания весьма невелика, если не сказать больше — отсутствует.

В самом деле, как можно объективно оценить правильность опознания без предшествующего ему описания примет или особенностей, по которым объект может быть опознан? Как можно придавать доказательственное значение протоколам предъявления для опознания (увы, такие еще достаточно часто встречаются в уголовных делах), в которых опознающий утверждает: «Я опознаю человека, сидящего (слева, справа, посередине) по росту и общему виду» (!); или: «Из предъявленных мне вещей я опознаю такую-то по общему виду и цвету» (!) и т. п.

Верховный Суд РСФСР в качестве одного из оснований для отмены обвинительного приговора и прекращения дела в отношении Д. за недоказанностью предъявленного обвинения совершенно справедливо сослался на то, что не может быть признан в качестве доказательства протокол опознания потерпевшей вещей Д., согласно которому «вещи Д. потерпевшая опознала не по характерным и индивидуальным признакам, а лишь по цвету и общему виду».

А ведь по многим уголовным делам, особенно о насильственных и корыстно-насильственных преступлениях (изнасилованиях, грабежах и т. п.), результаты предъявления потерпевшему для опознания подозреваемого (обвиняемого) зачастую лежат в основе как привлечения лица к уголовной ответственности, так и обвинительного приговора. И совершенно не случайно, поэтому процессуально-тактические приемы

266

предъявления для опознания в основном регламентируют требования именно опознания лиц.

Не может производиться повторное опознание лица или предмета тем же опознающим по тем же признакам (ч. 3 ст. 193 УПК). Эта процессуальная новелла (УПК РСФСР такого положения не содержал) по существу положила конец теоретическим и главное — практическим дискуссиям по этому вопросу. Действительно, предъявление того же объекта тому же лицу на повторное опознание есть не что иное, как наводящее действие, которое так же недопустимо, как прямо запрещенная этой же статьей УПК постановка наводящих вопросов (о чем подробнее скажем ниже).

Однако, говоря об этом, следует обратить внимание на то, что недопустимо повторное опознание тем же опознающим лишь по тем лее признакам. Эта существенная оговорка учитывает реалии практики: не исключены случаи, как о том уже упоминалось, что опознающий при своем предварительном допросе упустил в своих показаниях какие-либо приметы или особенности описываемого им объекта либо просто о них забыл, основывал свой вывод при опознании (о тождестве или отсутствии такового) без их учета. Если при повторном допросе он их назвал и убедительно пояснил причины предыдущих своих упущений в этом, то в принципе повторное предъявление для опознания не будет нарушением уголовно-процессуального закона. Иное дело — оценка доказательственной значимости его результатов с учетом сказанного ранее о наводящем эффекте первоначального опознания.

Лицо, опознание которого производится, предъявляется опознающему вместе с другими лицами, по возможности внешне сходными с ним. Число лиц, предъявляемых для опознания, должно быть не менее трех (ч.4. ст. 193 УПК).

Это положение (как и следующее за ним, которое мы рассмотрим соответственно чуть ниже) преследует цель обеспечения «чистоты» опознания лица. Иными словами, если использовать современную общенаучную терминологию, оно направлено на искусственное создание так называемого информационного шума, из которого опознающий должен выбрать известные ему по предыдущему восприятию объекта информационные сигналы — приметы и особенности, по которым он может произвести опознание.   >,

267

Предъявляемые для опознания лица, как сказано в данном положении закона, должны быть по возможности схожи по внешности. Это означает, в первую очередь, единство опознаваемых по полу, отсутствие между ними расовых, этнических и в ряде случаев национальных различий, сходство по возрасту, росту, телосложению, одежде и в целом — исключение всего того, что может явно выделить опознаваемого среди лиц, совместно с ним предъявляемых опознающему. Недопустимо, например, предъявление опознаваемого в пальто среди лиц, одетых в костюмы; опознаваемого маленького роста совместно с лицами роста высокого, брюнета в числе блондинов (и наоборот) и т. п., ибо все это, в сущности, является не чем иным, как «наводящими действиями», акцентирующими внимание опознающего именно на данном лице, что, как и любой наводящий вопрос, с весьма большой степенью вероятности приводит к получению искаженной, а то и в целом ложной информации, в рассматриваемом случае — к ошибочному опознанию.