Файл: Taktika_ugolovnogo_presledovania_i_professionalnoy_zaschity_ot_nego.doc

8. Существенное психологическое значение для нормального течения предстоящего допроса имеет обстановка, в которой он будет происходить, что следователь и должен иметь в виду, готовя производство этого следственного действия. Дело в том, что допрос, как известно, в основе своей есть общение. Поэтому, например, В. И. Шепитько и определяет его, как, в первую очередь, «регламентированный уголовно-процессуальными нормами информационно-психологический процесс

194

общения между участвующими в нем лицами...» (Шепитько В. Ю. Криминалистика. Энциклопедический словарь. Харьков, 2001. С. 310). А для эффективности общения важно практически все — от внешности следователя и его одежды до обстановки, в которой оно происходит.

На наш взгляд, обстановка допроса должна быть, с одной стороны, официальной, с другой — располагать к такому «процессуально регламентированному» общению, что предполагает при ее создании учитывать данные о личности допрашиваемого. Крайне недопустимым является (что, увы, далеко не исключение) наличие на стенах кабинета следователя плакатиков и надписей, содержание которых может унизить достоинство допрашиваемого, свидетельствуя о совершеннейшем безразличии следователя к его судьбе. Следователи подчас забывают, что если для них допросы — во многом рутинная часть их повседневной работы, то для вызванного лица допрос, как правило, весьма нечастый, а иногда и уникальный случай в жизни.

Тамара Рохлина, обвиняемая в убийстве своего мужа, депутата Государственной думы РФ генерала Льва Рохлина, из своего первого допроса на следующий день после убийства, который, кстати прово-■ дили ответственные работники Генеральной прокуратуры РФ, запомни.,,/: «На стенах кабинета увидела плакаты: «Сделал дело — вымой тело», «Ловись, девка большая, ловись, девка маленькая», «Счастливые трусов не надевают», «Под лежачий камень мы всегда успеем» (Аргументы и факты. 2000, № 3): Комментировать как интеллектуальный уровень следователя, так и цинизм нахождения подобных плакатов в его кабинете, в котором по существу решается судьба допрашиваемого, необходимости, на наш взгляд, нет.

Более того, содержание плакатиков, которыми следователи «украшают» стены своего кабинета, иногда нельзя расценить иначе, чем недвусмысленный намек на характер предстоящего допроса.

Автор столкнулся со следующим набранным на компьютере плакатом на стене кабинета следователя:

«Ты имеешь право кричать, истекать кровью, звать адвоката после того, как мы покончим с тобой.

Видимые повреждения, включая выбитые зубы, согласно донесению арестовавшего тебя полицейского, были получены тобой до прибытия в участок.

195

Ты имеешь право говорить, и тогда все сказанное тобой будет использовано против тебя.

Ты можешь молчать и тогда мы тебе., всюроэюу разобьем».

Следователь объяснил автору, что «это просто цитата из зарубежного детектива, о чем свидетельствуют кавычки, в которую этот текст заключен», однако цель нахождения такого плаката перед глазами допрашиваемого объяснить отказался. На наш взгляд, она очевидна и так же очевидно недопустима.

Итак, следователь подготовился к допросу: установил его предмет, составил план, определил его место и время, в той или иной из рекомендованных выше форм вызвал допрашиваемого, подготовил обстановку допроса.

Но склонен ли будет допрашиваемый давать правдивые, объективные показания или сделает попытку лжесвидетельствовать (здесь и далее под лжесвидетельством мы понимаем дачу заведомо ложных показаний независимо от процессуального положения допрашиваемого), обладает ли он вообще искомой следователем информацией, не воспринял ли ее превратно или будет воспроизводить с непреднамеренными искажениями?

Иными словами, в каком из выделенных нами ранее возможных информационных состояний допрашиваемый находится, какова будет ситуация допроса — бесконфликтной или конфликтной той или иной степени (без строгого или со строгим соперничеством)?

От представления следователя об этом в целом зависит тактика предстоящего допроса. Как недооценка следователем конфликтности реального информационного состояния допрашиваемого, так и ее переоценка неукоснительно влекут за собой ошибки в выборе следователем линии своего поведения и в применении тактических приемов допроса.

Последствия таких ошибок различны. Недооценка конфликтности информационного состояния допрашиваемого (например, когда лицо дает заведомо ложные показания, а следователь полагает, что они правдивы, и ситуация допроса бесконфликтна) чревата ошибками в расследовании, причем иногда невосполнимыми. Переоценка же конфликтности информационного состояния допрашиваемого (скажем, когда следователь принимает лицо, допускающее непреднаме-

196

ренные искажения при передаче информации, за дающее заведомо ложные показания, или лицо, не обладающее информацией, за владеющее ею) приводит к возникновению объективно неоправданного' напряжения при допросе, к конфликтности самих отношений сторон в общении. Последнее, естественно, не может не сказаться отрицательно на эффективности допроса.

Разумеется, еще до начала допроса следователь зачастую располагает некими данными (доказательствами, оперативными сведениями), увеличивающими или уменьшающими вероятность нахождения допрашиваемого в том или ином состоянии относительно искомой информации. В частности, это характерно для допроса подозреваемого или обвиняемого, ибо допросу лица в этом качестве, как правило, и в настоящее время предшествует допрос его в качестве свидетеля.

Ставшее известным следователю воздействие лица, которое предстоит допросить, на других лиц с целью дачи ими определенных показаний, или, напротив, такое же воздействие, оказываемое на допрашиваемого со стороны иных лиц, сокрытие или уничтожение этим лицом предметов или документов, имеющих отношение к делу, продолжение преступной деятельности, уклонение от явки к следователю достаточно очевидно свидетельствуют об информационном состоянии допрашиваемого.

Названные и другие аналогичные обстоятельства в большинстве случаев являются достаточными для определения ситуации предстоящего допроса как конфликтной. Однако чаще всего информационное состояние лица, которое предстоит допросить следователю, однозначно неизвестно и должно представляться ему достоверно неизвестным во избежание предвзятости и ошибки в выборе тактических приемов выяснения обстоятельств, составляющих предмет допроса этого лица.

Поэтому первая тактическая задача следователя в начале общения с лицом, явившимся к нему на допрос, — выяснение (диагностика) информационного состояния допрашиваемого. В сущности, на этом этапе деятельность следователя сводится к установлению контакта с допрашиваемым, определения признаков (симптомов) отношения его к искомой следователем информации, а также возможного противодействия со стороны допрашиваемого в установлении истины.

. При этом нужно иметь в виду следующее. Кроме материалов дела и данных, полученных в результате проведения оперативно-розыскных

197

мероприятий, чаще всего об информационном состоянии допрашивает мого, следователь может судить по таким внешним проявлениям, как мимика, пантомимика и, главное, речь допрашиваемого.

Статистическая закономерность внешнего проявления симптомов информационного состояния допрашиваемого обусловлена тем, что если лицо скрывает свое истинное информационное состояние, излагая для этого легенду, искажая или замалчивая имеющиеся у него сведения, оно вынуждено постоянно и напряженно контролировать свое поведение, а в необходимых (на его взгляд) случаях «на ходу» корректировать свой рассказ. Поэтому с психологической точки зрения, как верно отмечается в литературе, «хорошо солгать» в любом случае значительно труднее, чем сказать правду. В этой связи ситуация общения со следователем для такого допрашиваемого всегда стрессовая, что в соответствии с теорией стресса, как правило, находит внешнее выражение в эмоциональном состоянии допрашиваемого лица, в его внешнем поведении и в речевой сфере.

Далее мы выделим ряд признаков, которые, как показывает практика, с достаточно высокой степенью вероятности свидетельствуют об умышленном сокрытии или искажении допрашиваемым искомой следователем'информации. Но сразу следует сказать, что значимость этих признаков как симптомов действительного информационного состоя- . ния допрашиваемого может быть познана лишь в сравнении с поведением, эмоциональным состоянием, особенностями устной речи этого же лица при его рассказах, объяснениях, даваемых не по обстоятельствам, входящим в предмет допроса. Совершенно верно отмечает Л. Б. Филонов, что выявить особенности показаний допрашиваемого относительно отдельных фактов и осознать их как симптомы реального информационного его состояния можно только в сравнении, «только на фоне другого поведения, принятого за норму».

Отсюда следует, что допросу как таковому должна предшествовать достаточно длительная беседа следователя с допрашиваемым на различные темы, тактической целью которой и является установление этой «нормы», эталона обычного поведения, особенностей устной речи, эмоциональных проявлений при разговорах на «обычные» темы, не касающиеся непосредственно предмета допроса. Эксперименты, проведенные Л. Б. Филоновым, показали, что для установления «нормы», эталона, с которым далее следует сопоставлять признаки, свидетельст-

198

вующие о действительном информационном состоянии допрашиваемого, достаточно взять пять-шесть тем. «Все они, — пишет экспериментатор, — должны быть последовательно проведены в беседе как объекты обычного разговора. Однозначные реакции на четыре-пять тем всегда в сумме давали основы для уверенного выделения одной темы, которая узнавалась по особым реакциям, в какую бы сторону они ни отклонялись: избегание темы или «вязкость в теме».

Выбор тем для таких эталонных, тестовых бесед сугубо индивидуален. Он зависим от многих разнообразных факторов: степени интеллектуального и эмоционального развития не только допрашиваемого, но и следователя, изученности следователем личности допрашиваемого, устойчивости и характера сложившегося между ними психологического контакта, обстоятельств расследуемого дела, процессуального положения допрашиваемого и его отношения к предмету допроса и т. д. Тем не менее, на наш взгляд, можно выделить несколько типовых направлений таких бесед. Они представляются рациональными в большинстве случаев для определения фона, на котором оцениваются симптомы информационного состояния допрашиваемого.

Представляется, что наибольшую информацию в этом отношении могут дать беседы с допрашиваемым относительно обстоятельств его жизни. Выяснение их, как правило, дает возможность найти эталон эмоциональной окраски субъектом его правдивых показаний и, во многих случаях, — их формально-логической структуры. Если в биографии допрашиваемого имеются (о чем следователю было известно ранее или стало известно в ходе беседы) отдельные негативные факты, например прежняя судимость, увольнение с работы за неблаговидные поступки, привлечение к административной или иной ответственности, или, напротив, факты, положительно его характеризующие (совершение благородного поступка, активное участие в общественной жизни и т. п.), то подробные беседы с ним на эти темы могут выступать в качестве эталона таких симптомов, как уход от темы или «вязкости» в ней применительно к предмету допроса.

Оценке таких симптомов, как излишняя осведомленность, эмоциональная бледность показаний, могут помочь беседы на отвлеченные темы, связанные с каким-либо известным обоим общающимся литературным, сценическим произведением или кинофильмом. В беседах на эти темы выясняются как степень воображения,

199

«фантазии» допрашиваемого, так и нравственная оценка им действий и поведения тех или иных персонажей. Выяснению эталонов речевого поведения допрашиваемого также может служить и обсуждение с ним имевших место в жизни или известных по произведениям искусства, а может быть, и гипотетических примеров, достаточно близких по своей психологической и «криминальной» сущности к предмету допроса.

Мы не касаемся приемов и методов установления психологического контакта с допрашиваемым, без которого практически немыслимо проведение подобных тестовых бесед. Они достаточно подробно изложены в монографиях, пособиях и руководствах по тактике допроса. Однако нельзя не остановиться на одном из них, практически не исследованном в криминалистической литературе. Он сформулирован Л. Б. Филоновым на основе психологических экспериментов по выявлению скрываемого обстоятельства и представляется весьма эффективным для проведения тестовых бесед.

Речь идет о том, что наиболее благоприятным способом расположения допрашиваемого к правдивым ответам на темы беседы (а в дальнейшем, как представляется, и о предмете допроса) является сообщение допрашиваемому о его «особых» показателях, об оригинальном сочетании присущих ему свойств. При использовании данного приема, подчеркивает Л. Б. Филонов, действительность не извращается, а лишь акцентируется внимание на исключительности индивидуальности допрашиваемого, «разгадывается» его личность. Для этого достаточно «отгадать» весьма примитивные и очевидные характеристики. «Например, испытуемому с ярко выраженным пикническим габитусом (округлые черты лица, сравнительно короткие конечности, широкий тазовый пояс и т. д.) высказывалось, что именно ему присущи особые характеристики, отличающие его от других. Он, наверное, обращал внимание на то, что у него бывают периоды, когда настроение у него приподнятое, ему радостно, все удается; и, наоборот, когда все представляется ему мрачным — это период неудач; он замечает также, что такая смена периодов и настроений происходит «без видимых причин». Такая «точная» характеристика его поведения, а по существу обычная картина поведения циклоида или циклотимика, вызывает у него необычный интерес. Испытуемый удивляется проницательности следователя, заявляя, что он полагал, что все высказанное известно

200

только ему и никому более... После восхищения, удивления и согласия следовало уточнение подробностей и дополнения».

Подобное «отгадывание» исключительности личности допрашиваемого (как ключ к эффективности тестовых бесед и ко всему допросу в целом) возможно, на наш взгляд, и на основе знаний типов темперамента.

Например, человек с сангвиническим типом темперамента стремится к частой смене впечатлений, отзывчив, сравнительно легко переживает неудачи, неприятности. Он достаточно поверхностен, непостоянен, разбросан, не переносит однообразную, автоматическую работу. Флегматик внешне спокоен, уравновешен в делах и поступках, настойчив и упорен в работе и поведении, ему присущи выдержка и самообладание, решения им принимаются обдуманно, в общении он человек суховатый, не склонен к смене видов деятельности и т. д.