Файл: Metodika_rassledovania_prestupleniy_Uchebnoe_posobie (1).doc

Во-первых, техническая замена одного понятия на другое при неизменности содержания не разрешает проблемы по существу.

Во-вторых, при предложенной "замене", как представляется, будет повторена указанная ранее логическая ошибка в правилах построения понятия "криминалистическая характеристика преступлений". Если использовать термин "механизм" безотносительно к движению, им порождаемому, то он остается статистическим набором структурных элементов, хотя и взаимосвязанных. Это полностью относится и к понятию "механизм преступления", который не может быть представлен как динамическая система без соответствующей конкретизации.

Следовательно, если и применять термин "механизм" во взаимосвязи с термином "преступление", то следовало бы поддержать тех авторов, которые используют его для конструкции понятия "механизм совершения преступления" *(738) или "механизм преступной деятельности" *(739).

А.М. Кустов предложил "фантомы" криминалистической, уголовно-правовой, криминологической, уголовно-процессуальной, социально-психологической, оперативно-розыскной характеристик преступлений заменить социально-правовой характеристикой преступлений. Но поскольку А.М. Кустов не высказался о содержании, структуре и иных аспектах предложенной категории, а также о соотношении ее со смежными научными категориями, в том числе и криминалистическими, то судить о возможностях такого предложения не представляется возможным. Но сам по себе такой подход к разрешению проблем в криминалистике заслуживает поддержки.

Кроме предложения о замене криминалистической характеристики преступлений на механизм преступления и социально-правовую характеристику в научной литературе встречаются и другие мнения. Так, С.Н. Чурилов предлагает вместо криминалистической характеристики преступлений в частных методиках использовать предмет расследования, под которым он понимает структурное образование, состоящее из двух частей: видового предмета доказывания и совокупности доказательственных фактов *(740). Недостаточная аргументированность данного предложения не позволяет по достоинству его оценить.

Во-первых, предмет доказывания в упрощенном виде представляет собой совокупность обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу, тем самым носит доказательственное значение.

Во-вторых, как ранее было отмечено, при научном определении предмета процессуального доказывания следует иметь в виду, что, поскольку понятия "обстоятельства" и "факты" соотносятся как общее и целое, нет необходимости, называя обстоятельства, упоминать и о фактах, т.к. они охватываются обстоятельствами. Таким образом, этимологически определение предмета доказывания, предложенное С.Н. Чуриловым, не может быть признано правильным. По общему признанию, содержание криминалистической характеристики должно охватывать элементы предмета доказывания с теми их особенностями, которые характерны именно для расследования конкретной категории преступлений. Иначе говоря, криминалистическое исследование преступлений сводится не только к определению обстоятельств, подлежащих доказыванию, но и тех специфических сторон этих обстоятельств, которые "нейтральны" к требованиям закона, но важны для целей раскрытия, расследования и предупреждения преступлений. Если под доказательственными фактами С.Н. Чурилов понимает именно те стороны обстоятельств, подлежащих доказыванию, которые являются криминалистически значимыми, но не включаются в элементы уголовно-правовой (состав преступления) и уголовно-процессуальной (предмет доказывания) характеристик (иначе говоря, "нейтральны" к этим характеристикам), то категория "предмет расследования" по существу не отличается от категории "криминалистическая характеристика преступлений". Кроме того, С.Н. Чурилов не отрицает одновременного существования криминалистической характеристики преступления и механизма преступления. При этом эти категории, по его мнению, соотносятся друг с другом как общее и единичное *(741). Такой подход ученого необходимо признать непоследовательным и несистемным.

Проведенное автором исследование позволяет предложить использование в криминалистике понятие "технология преступлений".

Это предложение основывается на следующих аргументах.

Во-первых, как науке, так и практике термин "технология" достаточно хорошо знаком. Он используется как в научной и учебной литературе по криминалистике, так и практическими работниками. Можно предположить, что такое положение является "велением времени".

Во-вторых, проведенный анализ мнений ученых-криминалистов по вопросу понятийного аппарата криминалистического познания преступления (преступной деятельности) и его содержания показал, что многие ученые, независимо от того, какую терминологию они использовали ("криминалистическая характеристика преступлений", "механизм преступлений" ("механизм преступной деятельности"), "модель преступления" и т.п.), указывают на технологический аспект как на присущий именно криминалистическим исследованиям преступлений. Так, в самых первых отечественных работах по криминалистике указывалось на технологическую сторону преступлений. И.Н. Якимов отмечал, что "наиболее характерными чертами деятельности современных нам преступников, с одной стороны, является "технизм", а с другой - жестокость при совершении преступлений" *(742).

И.А. Возгрин рассматривает технологию преступной деятельности в качестве содержания и динамики процессов, составляющих механизм и способ совершения преступления *(743). В то же время под способом преступления И.А. Возгрин понимает "совокупность поступков (действий) правонарушителя", а под механизмом преступления - действия, которые непосредственно образуют преступное деяние, а также сопутствующие ему обстоятельства, такие как: особенности обстановки преступления; факторы, способствующие или препятствующие совершению преступления; условия, влияющие на сохранение и изменение следов преступного деяния, и т.п. Он отмечает, что способ является частью механизма преступления *(744).

О технологической стороне преступлений, о закономерностях технологий в механизме преступления пишет А.Ю. Головин *(745). Н.П. Яблоков рассматривает механизм преступления во взаимосвязи с технологической картиной процесса совершения преступлений *(746). А.В. Дулов указывает на технологические связи между элементами преступления *(747).

Вплотную к постановке вопроса о технологии преступлений подошли в своих исследованиях А.М. Кустов и А.Ф. Лубин. Так, А.М. Кустов пишет: "Система знаний о закономерностях отражения процесса механизма преступления в окружающей среде является составной частью криминалистического учения об обнаружении, фиксации и исследовании источников криминалистически значимой информации" *(748).

А.Ф. Лубин признает, что "механизм преступной деятельности" не самое лучшее название" *(749).

В-третьих, предложенный технологический подход в криминалистических исследованиях преступлений предоставляет возможность: 1) приблизить понятие к его содержанию; 2) устранить известные условности, свойственные современной криминалистике. Ни одна из рассмотренных унифицированных форм не могла адекватно отразить существо явления (преступную деятельность) без наличия в той или иной степени допущений; 3) закончить дискуссию о функциональной или динамичной модели преступлений, закономерности которых являются объектом (одним из предметов) криминалистики (хотя вопрос об отнесении закономерностей преступлений к объекту криминалистики является небесспорным); 4) обеспечить безошибочное разграничение криминалистических подходов в исследованиях преступлений от исследований данного объекта другими науками; 5) продолжить криминалистические исследования преступлений в более системном ключе, не позволяющем исследователям вдаваться в какие-либо отвлекающие от предмета исследования рассуждения о соотношении тех или иных категорий. При этом предложенная замена содержит принципиально новую парадигму, не исключающую весь накопленный багаж знаний, а предполагает интенсивное его использование.

В-четвертых, термин "технология" на современном этапе имеет достаточно четкое и определенное содержание. Следует отметить, что понятие "технология" используется одновременно как научная, так и практическая категория. Данное положение, в свою очередь, позволяет разрешить один из наиболее дискуссионных вопросов учения криминалистической характеристики преступлений - о существовании конкретной криминалистической характеристики преступления.

Таким образом, предложенная в настоящем исследовании унифицированная форма криминалистического исследования преступлений (преступной деятельности) - "криминалистическая характеристика преступлений", а также рассмотренные иные формы - может быть заменена на единую унифицированную форму "технология преступлений". При этом рассмотренная в работе структура криминалистической характеристики преступлений также полностью соответствует предлагаемому понятию, что облегчает процесс структурной "модернизации".

Необходимо отметить следующее немаловажное обстоятельство.

Как правильно отмечал В.Г. Танасевич: "Криминалистическая характеристика преступлений может рассматриваться в двух аспектах: 1) понятие, непосредственно характеризующее особое явление - продукт деятельности человека с выделением в нем характерных качеств, в которых отображаются криминальные (преступные) его свойства, и 2) понятие обобщенное, являющееся научной абстракцией, содержащей в себе общие черты, свойственные криминалистическим характеристикам определенных групп преступлений" *(750). Но в юридической литературе производное обобщенное понятие криминалистической характеристики заняло главенствующее место, о чем свидетельствует и предлагаемое в настоящей работе определение криминалистической характеристики преступлений. Последнюю категорию предложено понимать как абстрактное научное понятие об информационной модели криминалистически значимых признаков рода и вида (групп) преступлений, проявляющееся в организационно-упорядоченной совокупности исходной информации, дающее представление об обстоятельствах совершения преступлений (способах совершения, сокрытия и их последствиях, личности преступника и пострадавших, вероятных мотивах и целях преступлений и т.п.), а также закономерных связях между ними, и служащее для решения непосредственных задач раскрытия, расследования и предупреждения преступлений.

Исходя из того, что в основе формирования настоящего определения криминалистической характеристики преступлений находится производный технологический подход, можно было бы предложить рассматривать его в качестве одного из варианта (производного) понятия "технология преступлений".

Одновременно следует полагать, что наряду с производным подходом к формулированию понятия "криминалистическая характеристика преступлений" ("технология преступлений") оправданно существование и функционально-продуктового подхода в его определении. И действительно, если необходимо исследовать преступное деяние в ретроспективном плане, то целесообразнее использовать производный подход, т.к. в таком случае изучаются совершенные преступления, а если поставлена цель в перспективном плане изучить возможность совершения определенной категории преступлений (такая задача нередко возникает в практической деятельности правоохранительных органов), то в таком случае лучше использовать функционально-продуктовый подход.

Подводя итог вышеизложенному, взяв за основу общее представление о технологии и приняв за аксиому утверждение о том, что совершение преступления - это негативный (противоправный) вид человеческой деятельности, а само совершение преступления является деянием (действием или бездействием), в том числе связанным с использованием ресурсов (средств) преступлений, можно предложить следующее определение. Технология преступлений - это функционально обусловленная упорядоченная совокупность действий (бездействия) субъекта преступлений, обеспеченных необходимыми ресурсами, реализуемыми им (ими) в процессе совершения преступления.

Как несложно заметить, в предложенном определении отсутствует указание на обстоятельства совершения преступлений, что является оправданным именно с позиций функционально-продуктового подхода. Именно исследование преступлений в перспективном плане предполагает возможность говорить о ресурсах, которые могут использоваться при совершении определенной категории преступлений. В то же время представляется излишним приводить в подобного рода определениях перечень ресурсов, т.к. каждой разновидности преступной деятельности свойственны специфические (типичные) ресурсы, обеспечивающие реализацию преступления.

Временная структура технологии преступлений в идеале (полноструктурная) представляет собой три этапа: подготовку, совершение и сокрытие преступлений. Эти этапы традиционно рассматривались относительно способа совершения преступлений (способа преступлений), входящего структурным элементом в криминалистическую характеристику преступлений.

Пространственная структура технологии преступлений состоит из субъекта преступлений (личность преступника), объекта (предмет) преступлений и средств преступлений. При этом цель преступлений не выделяется в качестве элемента технологии преступления (аналогично цели технологии расследования преступлений), т.к. она проявляется во всех трех элементах технологии преступления.

Список используемых источников

Нормативные акты

1. Краткое изображение процессов или судебных тяжб//Полное Собрание законов Российской Империи с 1648 г. Т. VIII. СПб., 1830. N 3006.

2. Пункты Генерал-полицмейстеру//Полное Собрание законов Российской Империи с 1648 г. Т. V. СПб., 1830. N 3203.

3. Устав Благочинный или Полицейский//Полное Собрание законов Российской Империи с 1648 г. Т. XXI. СПб., 1830. N 15379.

4. Декрет о суде от 24 ноября 1917 г. N 1//СУ РСФСР. 1917. N 4. Ст. 50.

5. Декрет о суде от 22 февраля 1918 г. N 2//СУ РСФСР. 1918. N 26. Ст. 347.

6. Декрет СНК от 4 мая 1918 г. "О революционных трибуналах"//СУ РСФСР. 1918. N 35. Ст. 471.

7. Положение о народном суде РСФСР от 30 ноября 1918 г.//СУ РСФСР. 1918. N 28. Ст. 53.

8. Основы законодательства Российской Федерации о нотариате, утвержденные Верховным Советом РФ от 11 февраля 1993 г. N 4462-1 (в ред. от 2 ноября 2004 г.)//Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. N 10. Ст. 357; Собрание законодательства РФ. 2001. N 53 (часть I). Ст. 5030; 2002. N 52 (часть I). Ст. 5132, Ст. 5038; 2003. N 50. Ст. 4855; 2004. N 27. Ст. 2711; N 35. Ст. 3607; N 45. Ст. 4377.

9. Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. (в ред. от 7 марта 2005 г.)//Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. N 33. Ст. 1318; Собрание актов Президента и Правительства РФ. 1993. N 52. Ст. 5086; Собрание законодательства РФ. 1998. N 10. Ст. 1143; 1999. N 51. Ст. 6289; 2000. N 49. Ст. 4740; 2003. N 2. Ст. 167; N 9. Ст. 805; N 27 (часть I). Ст. 2700; 2004. N 27. Ст. 2711; N 35. Ст. 3607; N 49. Ст. 4850; 2005. N 10. Ст. 763; N 14. Ст. 1212.

10. Федеральный закон от 8 января 1998 г. N 3-ФЗ (в ред. от 9 мая 2005 г.) "О наркотических средствах и психотропных веществах"//Собрание законодательства РФ. 1998. N 2. Ст. 219; 2002. N 30. Ст. 3033; 2003. N 2. Ст. 167; N 27 (часть I). Ст. 2700; 2004. N 49. Ст. 4845; 2005. N 19. Ст. 1752.

11. Федеральный закон от 12 августа 1995 г. N 144-ФЗ (в ред. от 22 августа 2004 г.) "Об оперативно-розыскной деятельности"//Собрание законодательства РФ. 1995. N 33. Ст. 3349; 1997. N 29. Ст. 3502; 1998. N 30. Ст. 3613; 1999. Ст. 233; 2000. N 1 (часть I). Ст. 8; 2001. N 13. Ст. 1140; 2003. N 2. Ст. 167; N 27 (часть I). Ст. 2700; 2004. N 27. Ст. 2711; N 35. Ст. 3607.

12. Закон РФ от 2 декабря 1990 г. N 395-1 "О банках и банковской деятельности" (в ред. от 30 декабря 2004 г.)//Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1990. Ст. 357; Собрание законодательства РФ. 1996. N 6. Ст. 492; 1998. N 31. Ст. 3829; 1999. N 10. Ст. 1254; N 28. Ст. 3459, Ст. 3469, Ст. 3477; 2001. N 26. Ст. 2586; N 33 (часть I). Ст. 3424; 2002. N 12. Ст. 1093; 2003. N 27 (часть I). Ст. 2700; N 50. Ст. 4855; N 52 (часть I). Ст. 5033; Ст. 5037; 2004. N 27. Ст. 2711; N 31. Ст. 3233; N 45. Ст. 4377; 2005 (часть I). Ст. 18, Ст. 45.

13. Федеральный закон от 25 июля 1998 г. N 128-ФЗ (в ред. от 29 июня 2004 г.) "О государственной дактилоскопической регистрации в Российской Федерации"//Собрание законодательства РФ. 1998. N 31. Ст. 3806; 2001. N 11. Ст. 1002; 2002. N 30. Ст. 3032, Ст. 3033; 2003. N 27 (часть I). Ст. 2700; 2004. N 18. Ст. 1687; N 27. Ст. 2711.

14. Федеральный закон от 29 июля 2004 г. N 98-ФЗ "О коммерческой тайне"//Собрание законодательства РФ. 2004. N 32. Ст. 3283.

15. Федеральный закон РФ от 20 декабря 1995 г. N 24-ФЗ "Об информации, информатизации и защите информации" (в ред. от 10 января 2003 г.)//Собрание законодательства РФ. 1995. N 8. Ст. 609; 2003. N 2. N 167.