ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 31.10.2020
Просмотров: 1965
Скачиваний: 5
66
не социальная норма, а просто воля законодателя. Когда пожелание законодателя воплотится в общественных отно-
шениях, тогда и можно будет говорить о норме, а до тех пор это будет нечто предполагаемое, желаемое, требуемое,
но еще не
нормальное
. Если законодатель повелел считать нечто нормальным, то это еще не значит, что он действи-
тельно создал или сформулировал норму. Ибо возможно, что в ситуациях, предусмотренных законом, в действитель-
ности будет происходить – как правило – не то, что предписано законодателем, а нечто иное.
Когда норма уже существует, то нормальные общественные отношения выступают как способ социального
бытия нормы. Это способ бытия нормы, равнозначный ее бытию в общественном сознании и авторитетном тексте
(в законе). Норма – это не просто авторитетно или официально сформулированное правило, не просто предписан-
ная модель поведения, а такой эталон поведения, который реализуется в общественных отношениях. Если норма
существует, то она не только объективируется в сознании людей, не только воплощается в предписаниях закона,
но и проявляется (“живет”) в содержании регулируемых этой нормой отношений.
Следовательно, социальные нормы (модели, эталоны, правила поведения) существуют в трех “ипостасях”:
как определенное содержание общественных отношений, признаваемое нормальным; как содержание обществен-
ного сознания, вырабатывающего и хранящего норму; как содержание устного или письменного авторитетного
текста, в котором сформулированы нормы (в частности, содержание официального текста, закона).
Не может быть таких социальных норм, которые объективируются посредством лишь одного или двух спо-
собов бытия.
Во-первых, социальная норма не может объективироваться только в общественном сознании. В противном
случае это будет не норма, а идея, установка, пожелание, ожидание, мечта и т.п.
Во-вторых, абсурдно говорить о норме (правиле должного), проявляющейся только в фактических обществен-
ных отношениях. Если в них и проявляются некие объективные закономерности (т.е. такие, которые не зависят от
воли и сознания участников отношений), то это – не социальные нормы, а некие “правила сущего”, аналогичные за-
конам природы. Так, социальное поведение людей подчиняется не только социальным нормам, но и естественным,
т.е. инстинктивным, генетически запрограммированным диспозициям поведения
90
. Причем эти диспозиции могут
противоречить правовым нормам цивилизованного общества, и тогда они выступают как одна из причин право-
нарушений, преступности.
В-третьих, любая социальная норма предполагает ее формулирование в авторитетном устном или письменном
тексте (авторитетном для адресатов нормы). Иначе нормативные представления в общественном сознании не будут
иметь достаточной определенности – а норма не может быть неопределенной по содержанию. Следовательно, долж-
ны быть авторитетные субъекты, определенно формулирующие норму и поддерживающие ее своим авторитетом.
Степень авторитета и авторитетности текста нормы может быть разной, но без них нет нормы. Авторитетными выра-
зителями нормы могут быть просто люди, уважаемые в круге лиц, в котором действует норма. Что касается общесо-
циальных норм, то с возникновением публичной политической власти почти все общесоциальные нормы, обяза-
тельные для всех членов властно объединенного сообщества, формулируются в официальных текстах, издаваемых
публично-властными субъектами.
Однако если некое правило предписано официальным текстом, например законом, но при этом оно отвер-
гается общественным сознанием или не отвергается, но и не реализуется, или, наконец, никак не проявляется ни в
общественном сознании, ни в общественных отношениях, то это – не норма, а авторитетное требование нормы, ко-
торое не стало нормой и, возможно, никогда не станет нормой. Если приказ законодателя о новом правиле так и
остается на бумаге, то нет никаких оснований утверждать, что законодатель создал социальную
норму
. В этом слу-
чае была неудавшаяся попытка законодателя создать социальную норму
91
, или можно говорить о псевдонорме и
даже о “притворной норме” – законодательном установлении без намерения создать норму, о котором заранее из-
вестно, что выполнить его нельзя. Тем не менее у всех народов встречаются официальные предписания, которые
они обходят или открыто нарушают, но отказываются отвергнуть. В таком случае нормой является не официаль-
ное предписание, а его нарушение
92
. Например, закон может обещать неким категориям граждан бесплатное жи-
лище, и в общественном сознании (в сознании представителей большинства социальных групп) это законода-
тельное установление будет восприниматься как должное быть; но если общество и правительство объективно не в
состоянии обеспечить бездомных социальным или бесплатным жильем, то на практике сформируются фактиче-
ские нормы другого содержания, в соответствии с которыми граждане, претендующие на такое жилье, будут рас-
пределяться по очередям на получение жилья.
В то же время возможны такие законоположения, которые первоначально отвергались общественным созна-
нием, противоречили ценностным установкам большинства, поддерживались только принуждением, но стали
нормами. Законоположения могут быть реализованы в общественной практике чисто силовым путем, насилием
или угрозой его применения. Ибо власть может быть столь сильной (например, в тоталитарном обществе), что она
способна заставить выполнять любой приказ.
И все же социальные нормы не могут держаться только на силе. Либо норма, вводимая силовым путем, так
и не станет социальной нормой в собственном смысле и прекратит свое существование, как только ослабеет под-
держивающая ее сила. Либо она постепенно изменится, адаптируется к установкам общественного сознания. Либо
90
См.:
Четвернин В.А.
Современные концепции естественного права. С.91–96.
91
Этот аспект социального бытия нормы хорошо исследован в позитивистской социологической теории. В частности, ему придается принципи-
альное значение в социологической интерпретации права. Так, знаменитый теоретик марксистско-ленинской школы Е.Б.Пашуканис писал: “Норма как
таковая, т.е. логическое содержание, или прямо выводится из существующих уже отношений, или, если она издана как государственный закон, пред-
ставляет собой только симптом, по которому можно судить с некоторой долей вероятности о возникновении в ближайшем будущем соответствующих
отношений. Но для того, чтобы утверждать объективное существование права, нам недостаточно знать его нормативное содержание, но нужно знать,
осуществляется ли это нормативное содержание в жизни, т.е. в социальных отношениях… Если известные отношения действительно сложились, зна-
чит, создалось соответствующее право, если же был только издан закон или декрет, но соответствующее отношение на практике не возникло, значит,
была попытка создать право, но эта попытка не удалась” (
Пашуканис Е.Б.
Избранные произведения по общей теории права и государства. М., 1980.
С.79–80).
Также см.:
Спиридонов Л.И.
Теория государства и права. М., 1996. С.89–93.
92
См.:
Дробышевский С.А.
Политическая организация общества и право как явления социальной эволюции. Красноярск, 1995. С. 89–90.
67
изменится само общественное сознание.
Итак, любые социальные нормы одновременно объективируются в общественном сознании, общественных
отношениях и авторитетных текстах. Соответственно правовые нормы объективированы в правосознании, право-
отношениях и авторитетных юридических текстах.
Правовые нормы, не сформулированные в официальном тексте (хотя и зафиксированные в иных авторитет-
ных текстах, устных) – это нормы в форме обычая; они не имеют официальной формы. В развитых правовых сис-
темах почти все правовые нормы формулируются в официальной форме законов, прецедентов и т.д. Но соци-
альное бытие официально установленных норм права не сводится к правовым законам. Не может быть правовой
нормы, которая установлена в законе, но не объективирована в правосознании и правоотношениях.
Здесь нужно сделать следующую оговорку. Законодатель может не только регулировать (пытаться регули-
ровать) повседневные отношения, но и предусматривать регулирование гипотетических социальных ситуаций –
таких, которые могут возникнуть (но могут и не возникнуть) в будущем. Если законодатель связывает уста-
новленное им правило с возникновением обстоятельств, которые встречаются в повседневной жизни, то законопо-
ложение, чтобы быть нормой,
должно быть
реализовано в повседневной жизни. Но если законодатель имеет в ви-
ду обстоятельства, которых еще не существует, или случаи, которые возникают редко (например, отрешение пре-
зидента от должности или принятие новой конституции), то он предписывает правило, которое
может быть
реали-
зовано постольку, поскольку соответствующие обстоятельства
могут
возникнуть в будущем. Вместе с тем такое
правило
должно
быть реализовано при наступлении соответствующих обстоятельств. В отношении таких законов
действует презумпция нормотворчества законодателя
93
.
Еще раз подчеркну, что правовые законы, правовые отношения и правосознание – это правовые явления, ко-
торые следует рассматривать как равнозначные способы бытия правовых норм.
Однако из того, что правоотношения и правосознание являют собой способы бытия правовых норм, не сле-
дует, что
все содержание
этих правовых явлений сводится исключительно к правовым
нормам
.
7.3.2.
П
РАВОВАЯ НОРМА И ПРАВООТНОШЕНИЕ
В правоотношении его участники (стороны) связаны субъективными правами и юридическими обязанно-
стями. Совокупность типичных правовых отношений, множество правоотношений с одинаковым содержанием –
это одно из проявлений, или один из способов бытия правовой нормы
94
.
Правовая норма заключает в себе общую модель единичных правоотношений и реализуется в них. Норма
содержит требование, дозволение или признание отношений, соответствующих модели, или запрещает отноше-
ния, отклоняющиеся от этой модели.
Вместе с тем возможны такие правоотношения, содержание которых не описывается существующими пра-
вовыми нормами. Точнее – не всегда правоотношения возникают постольку, поскольку есть норма права. Право-
отношение возможно даже тогда, когда нет нормы. Имеется в виду, что нет не только соответствующего закона
(нормативного установления), но и обычая.
Так, частноправовое отношение (правоотношение между частными лицами, формально равными субъекта-
ми) обычно возникает в результате заключения правового договора. Договор заключается в результате согласова-
ния воль субъектов, сторон отношения. Договором устанавливаются права и обязанности сторон. Договор, как
правило, заключается на основе правовой нормы, зафиксированной в законе или существующей в форме обычая.
Однако в отношениях частных лиц действует принцип “все, что не запрещено правом, разрешено” (см. 8.1.1.). По-
этому даже в развитых правовых системах возможны и нетипичные, ранее не встречавшиеся и в этом смысле “не-
нормальные” договоры. Такие договоры могут предшествовать появлению новой нормы права – обычной или
официальной.
Кроме того, для возникновения правоотношений нередко требуются официальные правоустановительные
акты (судебные или административные решения). Это не нормативные, а индивидуальные акты (приказы, распо-
ряжения, приговоры, постановления и т.д.). Их издают государственно-властные субъекты, которые, в силу своего
законного правового статуса, компетентны устанавливать права и обязанности сторон правоотношения.
Индивидуальные акты должны быть
нормоприменительными
, должны быть актами, основанными на нор-
ме права. Порожденное нормоприменительным актом правоотношение представляет собой реализацию правовой
нормы.
Но возможно и издание индивидуального акта (принятие правового решения)
ad hoc
. Это означает установ-
ление прав и обязанностей, исходя лишь из обстоятельств самого административного или судебного дела, по ко-
торому принимается решение. Решения
ad hoc
принимаются тогда, когда нет соответствующей нормы права. По-
этому такие решения характерны для исторически неразвитых правовых систем. В развитых правовых системах,
93
Если законодатель предписывает некую модель отношений, которые должны существовать в настоящее время, а в действительности происходит нечто
иное, то это значит, что законодатель установил псевдонорму. Но если закон имеет в виду отношения, которые могут или должны возникнуть в будущем, и
нет оснований считать, что это невозможно, то до тех пор, пока не произошло нечто иное, следует полагать, что законодатель установил норму. Например,
ст.135 Конституции РФ предусматривает возможность принятия новой Конституции Конституционным Собранием или всенародным голосованием. До тех
пор, пока действует Конституция 1993 г., следует полагать, что при наступлении условий, указанных в ст.135, будет созвано Конституционное Собрание и
возникнут правоотношения, предусмотренные этой статьей Конституции. Пользуясь терминологией социологической концепции права, можно сказать, что
до этих пор конституционные положения ст.135 останутся “мертвым текстом”. Однако нет оснований считать, что они не “оживут”, если начнется ревизия
Конституции 1993 г., и понадобится либо подтвердить неизменность действующей Конституции, либо создать новую Конституцию. Кроме того, пока нет
таких изменений Конституции, которые происходили бы в нарушение ст.135. Можно считать, что ст.135 содержит нормы, эффективно защищающие неиз-
меняемое ядро Конституции (положения глав 1, 2 и 9 Конституции ).
94
Подобную антилегистскую концепцию правоотношения развивает профессор Ю.И.Гревцов (см.:
Гревцов Ю.И.
Правовое отношение и осу-
ществление права. Л., 1987). В частности, обращается внимание на такой процесс формирования права (правообразования), при котором норма пра-
ва сначала складывается в рамках фактических типичных отношений, а затем происходит официальное признание уже сложившейся нормы и при-
дание ей официального статуса путем издания нормативного акта или судебного решения (Общая теория государства и права / Под ред.
М.Н.Марченко. Т.2. М., 1998. С.273–274 [автор главы – Ю.И.Гревцов]).
68
особенно в континентальной европейской правовой семье, издание индивидуальных актов
ad hoc
допускается как
редкое исключение из общего правила. В то же время решение
ad hoc
может стать нормативным прецедентом, т.е.
может привести к появлению новой нормы. В странах общего права решениями
ad hoc
являются креативные су-
дебные прецеденты.
Таким образом, правоотношения и порождающие их официальные акты и договоры – это правовые явления,
содержание которых должно быть предусмотрено правовыми нормами. Но есть исключения – акты, изданные
ad
hoc
, и “ненормальные” договоры. Причем (1) и те, и другие не характерны для развитых правовых систем, и (2)
обычно они предшествуют появлению новой нормы права или даже создают новую норму (в виде прецедента).
Следовательно, и здесь понятие правовой нормы остается ключевым для объяснения содержания правовых явле-
ний.
7.3.3.
П
РАВОВАЯ НОРМА И ПРАВОСОЗНАНИЕ
Правосознание можно определить, в частности, как представления субъектов права о правовых нормах. Од-
нако нормы права не являются чем-то внешним по отношению к правосознанию. Не следует полагать, что нормы
права реально существуют только как правила, сформулированные в законах, а правосознание является лишь от-
ражением этих официальных установлений (в этом случае речь должна идти о правовом законосознании). Право-
сознание – один из способов бытия правовых норм наряду с текстами правовых законов и правовыми отноше-
ниями.
В нормах права фиксируются нормальные, полезные, юридически ценные модели поведения субъектов
права. Они устанавливаются постольку, поскольку правосознание оценивает содержание тех или иных отношений
как юридически должное, нормальное или, наоборот, юридически вредное, ненормальное. Поэтому правовые
нормы, закрепленные законом или обычаем, выражают содержащуюся в общественном правосознании и в право-
сознании законодателей оценку предшествующего опыта правового общения.
Вместе с тем правосознание – многомерное явление, и его содержание не исчерпывается нормами права (см.
6.2).
В частности, правосознание включает в себя знание о действующих правовых нормах. Но это знание произ-
водно от правового опыта конкретных индивидуальных и групповых субъектов, от их знания правовых законов, от
уровня их правовой культуры и т.д. В правосознании отдельных групп и, тем более, индивидов реально сущест-
вующие нормы права могут искажаться. Для некоторых же групп характерна правовая неграмотность.
Кроме того, индивидуальное, а иногда и групповое, правосознание выражает эмоции, настроения, чувства и
другие проявления субъективно-иррационального восприятия права, которые могут не иметь никакого норматив-
но-правового характера.
Наконец, наиболее прогрессивное индивидуальное или групповое правосознание может выражать притяза-
ния на такую правовую свободу, ее объем и содержание, которые еще не достигнуты и не стали нормой в сущест-
вующей правовой культуре. Речь идет именно о
правовых
притязаниях – требованиях свободы, равной для всех.
Так, в Новое время в западноевропейской правовой культуре в правосознании третьего сословия постепенно вы-
зревали фундаментальные правовые притязания, которые сегодня признаны европейскими стандартами правовой
свободы (в 1950 г. они были сформулированы в Европейской конвенции о защите прав человека и основных сво-
бод). Но сначала эти групповые правопритязания (на равноправие независимо от религиозных и сословных разли-
чий, на государственное признание и защиту равной для всех личной свободы, безопасности и собственности, на
политическую свободу) опережали уровень развития общей правовой культуры и не могли определять государст-
венно-правовую действительность. Пока они оставались революционным правосознанием части общества, они не
могли быть всеобщей нормой.
Периодически возникающие в любой правовой культуре новые притязания на официальное признание и
защиту большей правовой свободы служат проявлением исторического прогресса права и государства. Это норма-
тивные притязания, т.е. такие, содержание которых может и должно трансформироваться в систему правовых нор-
м. Но первоначально они существуют только в правосознании, следовательно, еще не существуют как социальные
(правовые) нормы.
7.4.
Ф
ОРМА ПРАВА
Формой права называются формы, или способы, установления (внешнего выражения) правовых норм, субъ-
ективных прав и юридических обязанностей. Различаются официальная и неофициальная формы права.
Официальная форма права – это официальные государственно-властные акты, нормативные или индивиду-
альные. Право может быть выражено и должно выражаться в форме государственно-властного акта – в форме акта
волеизъявления государственно-властного субъекта, каковым может быть законодательный орган, суд и даже на-
род (совокупность граждан), если официальный акт принимается путем референдума. При таком способе установ-
ления право подкрепляется принудительной силой государства.
Эта официальная форма распространяется и на правовые нормы (издаются официальные акты нормативно-
го характера), и на конкретные права и юридические обязанности субъектов права (издаются индивидуальные
официальные акты).
Неофициальная форма включает в себя обычай и договор частных лиц. Правовая норма может быть выра-
жена в форме обычая – в форме согласия некоего круга субъектов права относительно правил их поведения, в
форме признания и одобрения субъектами права определенного круга некой общей для всех модели поведения. В
этом случае сила права держится лишь на общем неодобрении в отношении тех, кто нарушает обычай, что тоже
является принудительной силой, причем не менее действенной, чем государственное принуждение. Тем не менее
69
обычай характерен для ранних, исторически неразвитых правовых культур, и по мере исторического развития он
вытесняется официальной формой.
Конкретные субъективные права и юридические обязанности могут быть выражены в форме договора – в
форме согласия двух или нескольких субъектов-частных лиц, вступающих в правоотношения, взаимно выполнять
некие юридические обязанности, в форме взаимного признания и одобрения этими субъектами некой модели по-
ведения в их отношениях. Сила договора, прежде всего, в том, что договоры должны соблюдаться, а иначе они
бессмысленны. В случае же нарушения договора санкции к нарушителю должны применять государственно-
властные субъекты, если они признают договор действительным, не противоречащим праву. (В исторически не-
развитой правовой ситуации договорные санкции могла применять и пострадавшая сторона – если у последней
было достаточно для этого силы).
7.4.1.
О
ФИЦИАЛЬНЫЙ ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ АКТ И ДОГОВОР ЧАСТНЫХ ЛИЦ
Как уже говорилось, простейший элемент содержания права – это субъективные права и юридические обя-
занности. Права и обязанности, которыми связаны стороны единичных правоотношений, устанавливаются и непо-
средственно выражаются в актах, порождающих эти правоотношения. Это либо официальные индивидуальные ак-
ты, либо договоры частных лиц.
Первичные (абстрактные) субъективные права (прежде всего, права человека) и соответствующие правовые
статусы
не устанавливаются в индивидуальных актах и договорах, а формулируются в первичных нормах права.
Следовательно, они выражаются в той же форме, в которой выражаются нормы права.
Договор частных лиц и официальный индивидуальный акт – это простейшая форма права. Форма выраже-
ния правовых норм – это уже более сложная форма права. В нормах права абстрактно описываются права и обязан-
ности. Следовательно, форма выражения правовой нормы (например, закон) – это одновременно форма выражения
прав и обязанностей, абстрактно описанных в этой норме.
Нормы права реализуются и конкретизируются в индивидуальных актах и договорах. В этом смысле инди-
видуальные акты и договоры представляют собой
форму реализации норм права
. Например, если в договоре уста-
новлены права и обязанности, предусмотренные нормой закона, то закон – это форма, в которой норма установле-
на, а договор – форма, в которой норма реализуется и конкретизируется в единичном правоотношении.
Но индивидуальные акты
ad hoc
и нетипичные (“ненормальные”) договоры уже нельзя рассматривать как
форму реализации правовых норм. Отсюда ясно, что права и обязанности могут устанавливаться в индиви-
дуальных актах и договорах независимо от наличия нормы. Следовательно, эти акты представляют собой само-
стоятельную форму права. В форме индивидуальных актов и договоров может быть установлено право, не преду-
смотренное законами или обычаями.
Причем в индивидуальном акте
ad hoc
(например, в судебном прецеденте), во-первых, устанавливаются
права и обязанности субъектов, которым этот акт адресован, и, во-вторых, одновременно может быть сформулиро-
вано правило, которым следует руководствоваться в подобных случаях, в аналогичных делах. Таким образом, ин-
дивидуальный акт может быть одновременно формой субъективных прав и юридических обязанностей и спосо-
бом (формой) установления новой нормы права.
Договор частных лиц не может быть способом установления новых норм права. В особых договорах частных
лиц, предусмотренных законом, например, в коллективных соглашениях о труде (см. 9.3.3.), могут лишь конкрети-
зироваться нормы права, уже установленные в официальной форме.
7.4.2.
О
БЫЧАЙ И ОФИЦАЛЬНЫЙ НОРМАТИВНЫЙ АКТ
Есть две формы выражения социальных норм (включая правовые нормы) – обычай и официальная форма
(официальный нормативный акт).
Обычай – это устоявшаяся практика, фактические отношения, сложившиеся в обществе, в определенном круге
субъектов. Обычай означает некое типичное поведение, типичные, повторяющиеся отношения – отношения, став-
шие нормой. Субъекты этих отношений действуют осознанно, сознательно подчиняют свое поведение сложившимся
правилам. Обычные нормы не устанавливаются каким-либо авторитетным социальным институтом, органом власти,
хотя они непременно поддерживаются неким социальным авторитетом (хотя бы мнением большинства членов со-
общества). Нормы обычаев вырабатываются в практике тех же субъектов, отношения которых регулируются этими
нормами. Субъекты, вырабатывающие обычай, и субъекты, соблюдающие обычай, совпадают. Следовательно, нор-
мы, установленные в форме обычая и не получающие официального властного выражения, действуют постольку,
поскольку большинство в соответствующем круге субъектов желает следовать обычаю.
Нормы частного права, как правило, сначала устанавливаются в форме обычая, а затем приобретают офици-
альную форму выражения в виде судебного решения или закона. Обычай может быть формой выражения не толь-
ко частного, но и публичного права. Например, некоторые нормы конституционного права в Великобритании
сложились (и до сих пор существуют) в форме обычая. Они возникли на основе конституционных соглашений
между высшими органами государственной власти, и эти соглашения формально нигде не зафиксированы, не вы-
ражены в форме законов или прецедентов. Это нормы, укоренившиеся в правосознании, описанные в конституци-
онной доктрине, объективированы в конституционно-правовых отношениях, в конституционной практике. Но
они не имеют официальной формы выражения
95
.
Официальная форма выражения правовых норм означает государственно-властное формулирование нормы
95
Если норма обычного права, воспроизведена в законе или судебном решении, имеющим силу нормативного прецедента, то эта норма получает не
просто официальное признание, а официальную форму выражения – с момента установления такого закона или прецедента. Многие обычные нормы
конституционного права Великобритании впоследствии приобрели официальную прецедентную форму. Следовательно, это уже нормы не обычного, а
прецедентного права.
70
в официальном тексте. Она предполагает письменный текст, хотя в исторически неразвитых правовых системах
официальной формой правовых норм служили и устные тексты (например, в Древнем Риме эдикты преторов, в
которых формулировались нормы, применявшиеся при отправлении правосудия).
С точки зрения легистов, форма выражения правовых норм – это только официальные государственно-
властные акты, в которых властно устанавливаются нормы. Легисты не признают самостоятельной неофициальной
формы права и единственно возможной формой права считают законы, нормативные прецеденты и другие офици-
альные акты нормативного характера. У этих актов в юриспруденции есть другое название –
источники права
в
формальном смысле. По существу, легисты отождествляют форму права с источниками права в формальном смыс-
ле
96
. Они сводят форму права к
официальной форме
признания, установления или выражения социальных норм.
Обычай они признают формой права лишь тогда, когда он складывается в процессе осуществления власти или ко-
гда он официально санкционирован. Они считают правовым любой официально признанный обычай независимо
от его содержания. Неправовой, но властно признанный обычай они назовут правовым обычаем
97
. Наоборот, если
обычай не санкционирован, то легисты не признают его формой права.
7.4.3.
Ф
ОРМЫ И СПОСОБЫ БЫТИЯ ПРАВОВЫХ НОРМ
Не следует путать форму права (способы установления правовых норм) со способами социального бытия
нормы, с отдельными видами правовых явлений. Так, правосознание – это не “правовая норма в форме обществен-
ного сознания”. Правовая норма не может быть установлена в “форме сознания”. Она может быть установлена в
форме закона или может сложиться, установиться в фактических общественных отношениях, т.е. в форме обычая.
Но в обоих случаях норма права будет проявляться всеми тремя способами. Норма права, установленная в законе,
существует и проявляется не только в виде правового законоположения (официального юридического текста), но в
содержании правосознания и правоотношений. Норма права, сложившаяся в фактических отношениях, не только
существует и проявляется в виде обычных правоотношений, но и “живет” в правосознании и авторитетном тексте
обычая.
Как уже отмечено выше, официальное установление (веление законодателя) само по себе не порождает
норму. Его может быть недостаточно, для того чтобы говорить о наличии нормы, установленной в официальной
форме. Если закон предписывает то, чего еще нет в социальной жизни (во всяком случае, это не типично, не рас-
пространено), то об официальном установлении новой нормы можно говорить лишь тогда, когда предписанное за-
коном усваивается сознанием и реализуется на практике. Наоборот, понятие обычая всегда предполагает фактиче-
скую сторону дела. Так что, когда говорят, что есть обычай, то это значит, что действительно есть норма. Но когда
говорят, что есть законоположение, что закон устанавливает нечто, то это еще не значит, что действительно есть
норма, или что норма такова, как она описана в законе.
Если норма обычая приобретает официальную форму, формулируется в официальном тексте, то ее новая
форма как бы “снимает” прежнюю. Например, правила обычая могут быть воспроизведены в законе, после чего
можно считать, что субъекты соответствующих отношений руководствуются уже не обычаем, а законом. Но офи-
циальное признание обычной нормы, придание ей официальной формы не “снимает” ее бытие в общественном
сознании и общественных отношениях.
Далее, не следует путать форму права и правовое явление. Например, форма правовой нормы – это закон, а
не правовой закон. Наоборот, один из видов правовых явлений –
правовые
законы, а не просто законы.
Правовой
закон – это содержательная характеристика закона, но это не форма права. Нечто
правовое
не может быть формой
права
. В данном случае форма права – это закон, т.е. закон как таковой, официальный акт. Причем сам по себе
официальный акт может иметь и неправовое содержание, может быть формой выражения властного произвола.
Точно так же формой права является обычай, а не правовой обычай, договор, а не правовой договор, и т.д.
Форма выражения характеризует все способы бытия социальных норм. Так, закону соответствуют
законоот-
ношения
, обычай означает
обычные
отношения. Иначе говоря, если норма установлена в
законе
, то, с формальной
точки зрения, отношения, которые регулируются этой нормой (регулируются законом), суть законоотношения.
Отношения, в которых объективированы нормы
обычаев
, суть
обычные
отношения.
Правовому закону соответствуют правовые законоотношения, правовому обычаю – обычные правоотноше-
ния. Таким образом, не все правоотношения, в которых реализуются нормы права, являются законоотношениями.
Но и не всякое законоотношение является правовым отношением.
Правовое
законоотношение – это отношение, в
котором реализуется норма
правового
закона.
Аналогичные рассуждения применимы и к сфере правосознания (см. 6.2.2.). Правосознание, отражающее
нормы закона, – это правовое
законосознание
. Но не все компоненты правосознания производны от знания право-
вых законов, не всякое правосознание можно рассматривать как законосознание. Если субъекты права руково-
дствуются, главным образом, нормами обычного права (в исторически неразвитой правовой культуре), то их пра-
восознание следует характеризовать как обычное (обыденное, традиционное).
Не всякое законосознание является
правовым
сознанием. В неправой культуре, в условиях деспотии, тота-
литаризма, правового нигилизма знание законов и законосознание не означают и не порождают правосознание
(правовое законосознание).
96
См., например: Общая теория права. Курс лекций / Под ред. В.К.Бабаева. Н.Новгород, 1993. С.247–265.
97
Легисты считают, что нормы обычая превращаются в правовые нормы, когда они признаются судами и когда судебные решения, в которых
применяются эти нормы, принудительно реализуются властью государства. Но до того, как обычай признается судами и тем самым официально
санкционируется, он не является правовым, поскольку его сила держится лишь на общем неодобрении в отношении тех, кто его нарушает. В то же
время нормы, созданные посредством законодательства, легисты считают правовыми уже тогда, когда они изданы законодателем, до того, как на
них будут ссылаться суды (см.:
Дробышевский С.А.
Политическая организация общества и право как явления социальной эволюции. Красноярск,
1995. С.207).