ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 28.02.2021
Просмотров: 2697
Скачиваний: 4
Период после Мальты и вплоть до распада Советского Союза можно, вне сомнения, считать наиболее плодотворным в истории советско-американских отношений. Несмотря на то что и в американском, и в советском политическом истэблишменте сохранялись довольно влиятельные силы, выступавшие против чрезмерного сближения двух государств, а также несмотря на традиционную осторожность в отношении намерений и действий друг друга, сохранявшуюся у дипломатов и военных двух государств, высшие политические руководители стремились закрепить и развить успех, достигнутый на их декабрьской встрече.
Однако складывавшаяся в мире политическая обстановка, казалось, специально создавала ситуации, испытывавшие на прочность новое состояние советско-американских отношений. Начавшийся процесс объединения Германии потребовал от сторон максимально осторожного, точно выверенного поведения, чтобы не разрушить те хрупкие ростки новых отношений, которые только-только начали пробиваться на поверхность. Германская проблема, по существу, стала центральной в ходе очередного саммита, проходившего в Вашингтоне в конце мая – начале июня 1990 г., в ходе которого Дж. Буш пытался убедить М. С. Горбачева в целесообразности того, чтобы объединенная Германия оставалась членом НАТО. США были готовы со своей стороны содействовать обеспечению ряда политических и военно-политических шагов, которые убедили бы советское руководство в том, что такая ситуация не будет противоречить интересам безопасности Советского Союза – среди них предусматривалось, в частности, пересмотр стратегии НАТО в условиях после окончания "холодной войны", решение проблемы сокращения арсеналов тактического ядерного оружия в Европе, повышение роли СБСЕ в европейских делах и укрепление ее организационной структуры (9).
Другим суровым испытанием прочности нового состояния советско-американских отношений стал разразившийся осенью 1990 г. кризис в Персидском заливе. Захват территории Кувейта Ираком, имевшим с СССР Договор о дружбе и сотрудничестве и получавшим советскую экономическую и военную помощь (10), заставил советское руководство сделать нелегкий для себя выбор. На встречах Э. А. Шеварднадзе с Дж. Бейкером в Москве 3 августа, а также М. С. Горбачева с Дж. Бушем в Хельсинки 9 сентября СССР и США решительно выступили против иракской агрессии, в поддержку соответствующих резолюций Совета безопасности ООН и высказали готовность принять дополнительные меры, если С. Хусейн не подчинится требованиям мирового сообщества. И хотя Советский Союз предпочитал дипломатическое разрешение кризиса, в конечном итоге он поддержал военную акцию против Багдада. Тогда же, в Хельсинки, лидеры двух стран высказали стремление совместно искать пути и общего урегулирования ближневосточной проблемы, что существенно контрастировало с доминировавшей в течение многих лет в американской политике тенденцией к отстранению СССР от политического урегулирования на Ближнем Востоке; после завершения операции "Буря в пустыне" обе стороны активно приступили к подготовке международной конференции по этой проблеме.
Готовясь к встрече на высшем уровне в 1991 г. в Москве, советская и американская дипломатия достаточно успешно решали проблемы согласования позиций по таким жизненно важным проблемам, как подготовка договора об обычных вооружениях и вооруженных силах в Европе и договора о сокращении стратегических наступательных вооружений. И если основные противоречия, связанные с Договором ОВСЕ, были в целом разрешены уже к середине июня, то последние разногласия относительно Договора СНВ сохранялись вплоть до переговоров двух лидеров в Лондоне в середине июля, где они участвовали в заседаниях очередной встречи "большой семерки" (11). Там же было объявлено, что 30–31 июля состоится официальный визит президента США в СССР.
Встреча в Москве проходила в совершенно иных международных условиях, чем все предыдущие советско-американские саммиты. К моменту ее проведения в мире произошли кардинальные перемены, коренным образом изменившие расстановку сил в мировой политике:
-
совершились преобразования в государствах бывшего социалистического содружества,
-
произошло объединение Германии,
-
начался распад Социалистической Федеративной Республики Югославия,
-
была упразднена сначала военная организация ОВД, а затем распущена и сама организация,
-
прекратил свое существование Совет Экономической Взаимопомощи,
-
в тяжелейшем экономическом и политическом положении оказался сам Советский Союз (самому его существованию – хотя тогда, разумеется, об этом мало кто догадывался – было отпущено всего лишь еще четыре месяца).
Эти события, весьма существенные сами по себе, наложили заметный отпечаток на характер советско-американских отношений. По существу, основные цели, которые ставила перед собой американская политическая элита в своей международной политике в отношении Советского Союза на протяжении прошедших сорока с лишним лет, были к этому времени решены (СССР более не доминировал в Центральной и Восточной Европе, объединенная Германия была прочно вписана в состав западного мира, прекратилась подрывавшая интересы Запада и дестабилизировавшая – с его точки зрения – международные отношения вовлеченность СССР в дела "третьего мира", наконец, сам Советский Союз, ослабленный экономическими неурядицами и раздираемый национальными противоречиями, перестал представлять собой угрозу для политических интересов США и Запада в целом). В этой ситуации теряла всякое рациональное обоснование прежняя политика конфронтации и сдерживания, расточительным и бессмысленным становилось продолжение гонки вооружений, что позволило США пойти вместе с СССР на далеко идущие договоренности по существенному сокращению стратегических наступательных вооружений.
Подписанный 31 июля 1991 г. в Москве Договор СНВ-I ознаменовал собой завершение почти десятилетнего процесса переговоров и впервые обозначил реальную готовность СССР и США к глубоким сокращениям стратегических наступательных вооружений (12) . Договор впервые в истории советско-американских переговоров по ограничению и сокращению вооружений принимал в качестве основы расчета не стратегические носители, а боезаряды, что позволяло обеспечить более выверенный баланс между двумя ракетно-ядерными сверхдержавами. Стороны договорились, что в течение семи лет каждая из них сократит свои ядерные арсеналы почти вдвое, доведя количество ядерных боезарядов до уровня в 6000 единиц. Как и в Договоре ОСВ-II, устанавливались согласованные подуровни на различные типы носителей. Так, специально оговаривалось, что на тяжелых МБР может быть размещено не более 1540 боезарядов, а всего на ракетных носителях могло размещаться не более 4900 боезарядов, в том числе на мобильных МБР – не более 1500 боезарядов. Был также установлен потолок на общее количество средств доставки в количестве 1600 единиц. Договор предусматривал широкие возможности для контроля за его выполнением, включая проверки на местах. Вместе с тем в число стратегических наступательных вооружений не вошли крылатые ракеты морского базирования, так как Соединенные Штаты категорически отказывались допускать инспекторов на свои военные корабли и стороны договорились осуществлять ежегодный обмен данными о количестве этих средств (при согласованном максимуме – не более 880 единиц). При подписании Договора советская сторона сделала заявление о его увязке с Договором по ПРО в том виде, как он интерпретировался в 1972 г., подчеркнув тем самым неизменность своего понимания проблемы поддержания стратегической стабильности.
Из других вопросов повестки дня московского саммита 1991 г. заслуживает упоминания принятое на себя Соединенными Штатами обязательство предоставить СССР статус наибольшего благоприятствования в торгово-экономических отношениях (13), высказанная Дж. Бушем готовность содействовать интеграции советской экономики в международную экономическую систему, а также заявленная готовность совместными усилиями подготовить и провести международную конференцию по политическому урегулированию ситуации на Ближнем Востоке.
Оставшаяся часть 1991 г., проходившая под знаком ослабления центральной власти в СССР и все большей суверенизации союзных республик, тем не менее продолжала давать новые примеры советско-американского взаимодействия. В сентябре, после переговоров в Москве государственного секретаря Дж. Бейкера и министра иностранных дел СССР Б. Д. Панкина, было объявлено о готовности Советского Союза вывести свою военную бригаду, размещенную в тренировочном центре на Кубе, а также о готовности СССР и США прекратить с 1 января 1992 г. поставки оружия противоборствующим сторонам в Афганистане.
Однако наиболее существенными стали меры, предпринятые в одностороннем порядке руководством двух держав в сентябре – октябре, по дальнейшему уменьшению ядерной опасности. 27 сентября Дж. Буш объявил о снятии с боевого дежурства всего американского тактического ядерного оружия: в сухопутных войсках и ВМС, прекращении состояния постоянной боевой готовности для всех американских стратегических бомбардировщиков, а также о прекращении программ создания мобильных МБР. Одновременно он призвал Советский Союз последовать примеру США, хотя эти решения никак не были связаны с реакцией СССР. Тем не менее уже 5 октября М.С. Горбачев объявил о решении советского руководства об уничтожении всех наземных тактических ядерных средств и снятии с вооружения тактического ядерного оружия ВМФ и береговой авиации, а также предложил ряд дальнейших шагов по ликвидации всего тактического ядерного оружия, включая нестратегические ядерные средства ВВС. Кроме того СССР в одностороннем порядке объявил о сокращении стратегических ядерных боезарядов с 6000 до 5000 и предложил уменьшить на 50 % стратегические наступательные вооружения по сравнению с уровнем, предусмотренным Договором СНВ-I.
Дальнейшие шаги США в отношении СССР были во все большей мере направлены на выстраивание отношений с нарождавшимися суверенными республиками по мере того, как таяли перспективы подписания модифицированного нового союзного договора. Одной из главных проблем для Соединенных Штатов на этом отрезке времени становится задача не допустить распространения ядерного оружия на постсоветском пространстве, сохранить единый центр управления бывшими советскими ядерными силами.
|
Список рекомендуемой литературы |
|
|
-
Договор между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки о ликвидации их ракет средней дальности и меньшей дально-сти. 8 декабря 1987 г. – В сборнике "Действующее международное право". Т. 2. М., 1997.
-
Договор между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений. 31 июля 1991 г. – В сборнике "Действующее международное право". Т. 2. М., 1997.
-
Добрынин А. Ф. Сугубо доверительно. М., 1996.
-
Рогов С. М. Советский Союз и США: поиск баланса интересов. М., 1989.
-
Рейган Р. Жизнь по-американски. М., 1992.
|
5.3. Международные отношения в Европе в 1985–1991 годах |
|
|
Международные отношения в Европе в 1985–1991 гг., на завершающем этапе холодной войны, пожалуй, в наибольшей степени оказались подвержены воздействию советской концепции "нового политического мышления". Выдвинутый СССР во второй половине 80-х гг. проект "общеевропейского дома", – европейское измерение советского нового политического мышления – преследовал цель преодолеть раскол Европы на два противоборствующих лагеря. По существу, тем самым была предпринята попытка перейти от конфронтационного к кооперационному типу отношений между государствами двух разных общественно-политических систем. При этом, по идее руководства СССР, преодоление холодной войны не должно было привести к преодолению биполярной системы международных отношений. Точнее – того типа биполярности, который установился после второй мировой войны: сосуществования государств, придерживающихся капиталистического и социалистического типа общественного развития и их союзов.
Реальное развитие событий в Европе во второй половине 80-х – начале 90-х гг. существенно скорректировало этот замысел. Смена политических режимов в странах Центральной и Восточной Европы, объединение Германии, самороспуски Совета экономической взаимопомощи и Организации Варшавского договора, наконец распад СССР и СФРЮ – все это коренным образом изменило политическую карту Европы. Вследствие этих стремительных изменений завершение холодной войны в Европе практически совпало по времени с распадом того типа биполярной системы международных отношений, который сложился после второй мировой войны. Итогом этого процесса в Европе стало смещение силового центра тяжести в европейском геополитическом регионе. Иными словами, на фоне дезинтеграции военно-политических и экономических структур на геополитическом востоке Европы, на фоне распада СЭВ и ОВД, происходила консолидация геополитического запада Европы – активизация строительства Европейского союза и консолидация НАТО.
Советский проект "общеевропейского дома" – официальный термин для обозначения концепции и политики СССР, направленной на перестройку международных отношений в Европе во второй половине 80-х – начале 90-х гг. Целью перестройки международных отношений в Европе в этот период был объявлен переход от конфронтационной к кооперационной модели отношений между государствами двух общественно-политических систем. Другой термин, употреблявшийся как синоним, – "Европа – наш общий дом".
|
5.3.1. Советский проект "общеевропейского дома": концепция и политика |
|
|
Проект "общеевропейского дома" – утвердившееся в официальных советских документах второй половины 80-х гг. определение европейского направления внешней политики СССР. В подготовленном МИД СССР в 1989 г. обзоре внешнеполитической и дипломатической деятельности СССР за апрель 1985 г. – октябрь 1989 г. этот проект определяется так: "Сущность выдвинутой Советским Союзом концепции общеевропейского дома состоит в том, чтобы установить в Европе межгосударственные отношения нового типа, основанные на всестороннем сотрудничестве". Речь шла о проекции базовых положений советской концепции "нового политического мышления" на европейские реалии второй половины 80-х – начала 90-х гг.. Напомним эти положения: примат общечеловеческих ценностей над классовыми; мирное сосуществование не как форма классовой борьбы, а как универсальный принцип отношений между государствами независимо от их общественного строя; свобода выбора, которая применительно к международной сфере означала курс на неконфронтационную модель отношений между государствами, принадлежащими к разным общественно-политическим системам (деидеологизация межгосударственных отношений); широкий подход к безопасности – смещение акцента с военных на невоенные методы ее обеспечения и переход от принципа баланса сил к балансу интересов (1). Когда и каким образом эти общие принципы нового политического мышления отразились на европейской политике СССР?
Прежде всего следует отметить, что из всего многообразия терминов, употреблявшихся в тот период для обозначения европейского направления внешней политики СССР (2), наиболее удачным представляется именно проект "общеевропейского дома". Речь действительно шла о проекте, представлявшем собой определенный набор, во-первых, концептуальных положений и, во-вторых, конкретных внешнеполитических инициатив СССР по проблемам международных отношений в Европе, адресованных как западным партнерам, так и восточноевропейским союзникам СССР. Разработка этого проекта растянулась на весь период перестройки в Советском Союзе и проходила в самой непосредственной увязке с ходом внутренних преобразований в СССР.
С известной долей условности можно выделить два этапа в разработке советского проекта "общеевропейского дома". Первый этап – 1985–1989 гг. – это, преимущественно, время формулирования принципов обновления европейской политики СССР и выдвижения конкретных инициатив. Второй этап – 1989–1991 гг. – это реализация заявленных ранее принципов и инициатив, согласованных к этому времени с другими акторами международных отношений в Европе. Кроме того, на рубеже 80-х и 90-х гг. в Европе начались стремительные изменения, которые невозможно было предвидеть в начале разработки проекта "общеевропейского дома". Поэтому возникла необходимость увязывать проект "общеевропейского дома" с динамикой реальных процессов перемен на европейском континенте.