ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 28.02.2021
Просмотров: 2700
Скачиваний: 4
Водоразделом между двумя этапами разработки проекта "общеевропейского дома" является начало внутренней политической реформы в Советском Союзе, санкционированной ХIХ конференцией КПСС летом 1988 г. Именно начавшаяся внутренняя либерализация в СССР позволила перейти от деклараций о намерениях к конкретным инициативам по ряду важных направлений его внешней, в том числе и европейской, политики. Кроме того, постепенное наполнение проекта "общеевропейского дома" конкретным содержанием было обусловлено экономическими императивами. Истощение экономических ресурсов СССР во второй половине 80-х гг. диктовало потребность быстрой интеграции страны в мировую экономику. Европа в этом отношении была наиболее предпочтительным каналом. И наконец, экономические соображения заставляли советское руководство форсировать процесс сокращения вооружений. Европа в этом отношении представляла собой "неподнятую целину", если принять во внимание уровень вооруженности, или сверхвооруженность (в сравнении с другими регионами мира), противостоящих здесь военно-политических блоков.
В советских публикациях второй половины 80-х гг. иногда утверждается, что концепция "общеевропейского дома" была впервые изложена М. С. Горбачевым во время его первого официального зарубежного визита – во Францию – в октябре 1985 г. Сам М. С. Горбачев в своей книге "Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего", вышедшей в 1988 г., утверждает, что в цельном виде свои взгляды на тему "Европа – наш общий дом" он изложил во время своего визита в Чехословакию в апреле 1987 г. Тем не менее два с лишним года спустя, в июле 1989 г., выступая в Парламентской ассамблее Совета Европы в Страсбурге, М. С. Горбачев признал следующее: "Но и сегодня я не претендую на то, что у меня в кармане готовый проект этого "дома"" (3).
Так когда же на самом деле были сформулированы основные положения советского проекта "общеевропейского дома"? Однозначный ответ на этот вопрос вряд ли возможен. Это был процесс, начавшийся вместе с перестройкой и оставшийся незавершенным, как и сама перестройка. Однако не подлежит сомнению, что приведенные выше даты в самом деле были важными вехами развития этого процесса.
В 1985 г., во время визита во Францию, были обнародованы новые подходы СССР к проблемам европейской безопасности. Суть изменений – четкое осознание и признание того, что безопасность в Европе не может быть обеспечена военными средствами. Отсюда – приглашение Запада к политическому диалогу. И, плюс к тому, – задолго до того как сам термин "деидеологизация" был узаконен в советском политическом словаре – принципиальное замечание о том, что идеологические расхождения между государствами двух систем не следует переносить на уровень их межгосударственных отношений.
Кроме того, выбор именно западноевропейской страны для первого зарубежного визита нового советского руководителя должен был символизировать появление новых акцентов в региональных приоритетах советской внешней политики. На фоне напряженности в советско-американских отношениях новое советское руководство демонстрировало повышение значимости западноевропейского направления внешней политики СССР. Знаменателен сам факт того, что пакет предложений, адресованных Советским Союзом американской администрации, был представлен широкой зарубежной аудитории именно в Европе.
В апреле 1987 г. во время визита в Чехословакию М. С. Горбачев впервые в наиболее целостном виде изложил концептуальные основы советского проекта "общеевропейского дома". В систематизированном виде их можно свести к следующему:
-
Признана определенная цивилизационная целостность Европы "от Атлантики до Урала". Тем не менее такое признание не означало отказа самого Советского Союза от социалистического строя. Напротив, акцент был сделан на европейской общности в культурной и духовной сфере, но не в идеологии. В целом речь шла о некоей цивилизационной общности в условиях сохраняющегося многообразия общественно-политических систем.
-
Намечены пути преодоления конфронтации в Европе в условиях сосуществования государств, принадлежащих к разным общественно-политическим системам: преодоление военного противостояния двух военных блоков в Европе путем понижения уровня их военного противостояния; поиски точек соприкосновения в ходе интеграционных экономических процессов в капиталистической и социалистической частях Европы; поиски точек соприкосновения в наиболее сложной для взаимоотношений государств двух систем сфере - гуманитарной.
-
Обоснована необходимость реформирования отношений между социалистическими государствами "на основе равноправия и взаимной ответственности". Конкретизация этой задачи произойдет позже, в ходе стремительных изменений в самих социалистических странах Центральной и Восточной Европы 1989–1990 гг. Пока же, на фоне сдержанного отношения к советской перестройке со стороны руководства большинства социалистических стран Европы, этот призыв можно было расценить как призыв к большему пониманию перестроечных процессов в самом Советском Союзе со стороны его союзников по ОВД.
Речь М. С. Горбачева в Страсбурге в июле 1989 г. была произнесена в момент перехода от достижения договоренностей между СССР и западными партнерами к их реализации. К этому моменту уже завершилась очередная – Венская – встреча государств-участников общеевропейского процесса, которую по праву называют прорывом в отношениях между Востоком и Западом. Поэтому в Страсбурге советский руководитель воспользовался трибуной Парламентской ассамблеи Совета Европы для изложения конкретных советских предложений в рамках венской повестки дня (4). Кроме того, к 1989 г. достаточно четко проявилась реакция Запада на советский проект "общеевропейского дома". Поэтому М. С. Горбачев не мог не ответить на ряд западных вопросов о советских намерениях относительно дальнейшей реализации проекта "общеевропейского дома".
Советские предложения в рамках венской повестки дня, по идее, должны были способствовать переходу от конфронтационной к кооперационной модели международных отношений в Европе. Идея состояла в том, чтобы создать в Европе "от Атлантики до Урала" несколько общих пространств. В данном случае подразумевалось создание системы двусторонних и многосторонних связей между государствами двух систем, направленных на развитие сотрудничества в конкретных областях сотрудничества, которые и стали именовать "пространствами".
На первом месте для СССР традиционно стояло пространство безопасности, понимаемое как комплекс мер по созданию системы коллективной безопасности в Европе. Основная цель Советского Союза в этой области – переход "от доктрины сдерживания к доктрине сдержанности", а именно: конкретные предложения по понижению уровня военного противостояния между двумя блоками, поиски модели неконфронтационных отношений между НАТО и ОВД. Совместное экономическое пространство – это поиски модели экономического сближения между Востоком и Западом Европы путем установления отношений сотрудничества между СЭВ, с одной стороны, и ЕС и ЕАСТ – с другой. Совместное гуманитарное пространство предполагало поиски согласования подходов Востока и Запада к обширной проблематике прав человека и других связанных с ними вопросов. Совместное правовое пространство должно было начаться с поисков общих подходов к правовой основе общеевропейского сотрудничества. Наиболее далеко идущие планы касались перспектив сближения национальных законодательств по правам человека.
Реакция Запада на советский проект "общеевропейского дома" на первых порах была настороженной. Для Запада наибольший интерес представляла не столько концептуальная основа советского проекта, сколько его практическое содержание. На Западе широкое распространение получил тезис о том, что главное условие уменьшения "угрозы с Востока" – это внутренняя либерализация в социалистических странах. Применительно к Европе на первый план Запад выдвигал следующие вопросы:
-
масштабы и необратимость политических и экономических реформ в социалистических странах;
-
отношение СССР к сохранению американского военного присутствия в Европе;
-
отношение СССР к комплексу проблем разоружения в Европе.
Позитивные изменения в реакции Запада на советский проект "общеевропейского дома" наметился к 1989 г. Свидетельством соблюдения СССР верности заявленным в рамках этого проекта принципам стало отношение советского руководства к двум поворотным событиям в послевоенной истории международных отношений в Европе. Во-первых, к смене политических режимов в социалистических государствах Центральной и Восточной Европе (далее ЦВЕ) в 1989–1990 гг. Во-вторых, к комплексу внутренних и внешних аспектов процесса объединения Германии в этот же период (5). Подходы советского руководства к этим двум событиям вызвали неоднозначную реакцию внутри самого Советского Союза. Тем не менее внешнеполитические последствия соблюдения советским руководством принципа "свободы выбора" в подходе к двум этим событиям создали предпосылки для окончания холодной войны в Европе. Этапным событием в преодолении холодной войны в Европе стало одобрение на внеочередной встрече на высшем уровне государств-участников СБСЕ в Париже в ноябре 1990 г. Парижской хартии для новой Европы (6). Этот документ, по идее, должен был заложить основы новой – неконфронтационной – системы международных отношений в Европейском регионе.
Подозрения относительно антиамериканизма советской внешней политики на Западе возникали всякий раз, когда СССР активизировал другие направления своей внешней политики. В данном случае, применительно к Европе второй половины 80-х гг., эти подозрения на первых порах не были лишены некоторых оснований. Однако к 1989 г. советское руководство четко разъяснило свою позицию по этому вопросу: принадлежность США (как и Канады) к европейскому геополитическому пространству под вопрос не ставилась. Кроме того, оценка СССР американского военного присутствия в Западной Европе как неотъемлемой черты европейского пространства безопасности способствовала разработке и подписанию в ноябре 1990 г. Договора об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ) (7). Этот документ в условиях сосуществования НАТО и ОВД предусматривал существенное понижение уровня военного противостояния и исключал возможность внезапного крупномасштабного нападения с обеих сторон на европейском театре военных действий.
В целом советский проект "общеевропейского дома" – в его концептуальной и практической части – во второй половине 80-х гг., безусловно, способствовал преодолению холодной войны в Европе. И в этом его позитивная роль. Однако до сих пор дискутируется вопрос о мере учета национальных интересов самого Советского Союза в ходе преодоления холодной войны в целом и в Европе – в частности. Иными словами, дискутируется вопрос о том, насколько советская внешняя политика времен перестройки была выгодна самому Советскому Союзу. Ряд оппонентов М. С. Гобачева утверждают, что во внешней политике в тот период советское руководство пошло на неоправданные односторонние уступки Западу.
|
5.3.2. Общеевропейский процесс в 1986-1989 гг. |
|
|
В развитии общеевропейского процесса к середине 80-х гг. наметился застой. Объяснялось это тем, что переговорный механизм, созданный в начале 70-х гг. для перевода отношений между Востоком и Западом из конфронтационного в кооперационное русло, естественно, адекватно реагировал на все колебания в отношениях между двумя противоборствующими сторонами в Европе. Обострение отношений между Востоком и Западом на рубеже 70-х и 80-х гг. в глобальном масштабе не могло не отразиться и на состоянии общеевропейского процесса.
Первые десять лет после подписания Хельсинкского Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (1975) прошли под знаком борьбы двух концепций разрядки. СССР в этот период настаивал на дополнении разрядки политической разрядкой военной. Запад настаивал на дополнении разрядки политической разрядкой идеологической. Такое своего рода "перетягивание каната" между Востоком и Западом в рамках хельсинкского процесса к середине 80-х гг. не могло не привести к пробуксовыванию механизма сотрудничества в рамках общеевропейского процесса и к блокированию возможности достигать существенные результаты. Разблокировать эту ситуацию во второй половине 80-х гг. в первую очередь помогли новые подходы СССР к европейской безопасности в рамках советского проекта "общеевропейского дома". Таким образом, во второй половине 80-х гг. начинался качественно новый этап в развитии СБСЕ.
Сущность нового качества общеевропейского процесса во второй половине 80-х гг. – в том, что из механизма сглаживания противоречий между двумя противоборствующими сторонами СБСЕ начало превращаться в универсальный механизм общеевропейского сотрудничества на основе разработки общих европейских ценностей, разделяемых как Западом, так и Востоком. Первые признаки такого превращения появились еще на Стокгольмской конференции по мерам укрепления доверия и безопасности и разоружению в Европе, проходившей в 1984–1986 гг. (8). Тем не менее другие специализированные встречи государств-участников СБСЕ в 1985–1986 гг. к достижению взаимоприемлемых договоренностей по обсуждавшимся на них вопросам не привели (9).
Подлинный прорыв к новому качеству общеевропейского процесса произошел на Венской встрече государств-участников СБСЕ, начавшейся 4 ноября 1986 г. и завершившей свою работу 19 января 1989 г. Впервые в истории СБСЕ удалось одновременно достичь прогресса по всем трем "корзинам" хельсинкского процесса: военно-политической, экономической и гуманитарной. Итоги Венской встречи стали первым практическим воплощением в жизнь новых советских подходов к европейской безопасности в рамках концепции "общеевропейского дома". Мера прогресса по каждой из трех "корзин" была разной. Тем не менее подчеркнем, что знаменателен сам факт продвижения к конкретным договоренностям.
Этот прорыв стал возможен в результате глобального улучшения отношений между Востоком и Западом во второй половине 80-х годов. Новый климат в мире в целом и в Европе, в частности, был создан подписанием в декабре 1987 г. советско-американского договора по РСМД (10). Уничтожаемые по Договору советские и американские ядерные средства средней и меньшей дальности составляли всего 4 % мировых запасов ядерного оружия. Однако сам факт достижения договоренности об уничтожении целого класса ядерного оружия имел большое морально-политическое значение и способствовал оздоровлению обстановки на других разоруженческих переговорах, в том числе и в Вене. Другим немаловажным фактором успеха Венской встречи стало начало в 1988 г. в СССР политической реформы. Перестроечные процессы в этот период проходили также в Польше и Венгрии. Это помогло снять традиционно непреодолимые разногласия между Востоком и Западом по третьей "корзине" СБСЕ.
В целом итоги Венской встречи государств-участников СБСЕ носят компромиссный характер. Однако масштабы компромисса поистине впечатляющи. Особенно если учесть, что начало встречи в ноябре 1986 г. предвещало мало хорошего. Трудности в становлении разрядки в двусторонних советско-американских отношениях в то время давали основания опасаться распространения инерции конфронтационности и на многосторонний хельсинкский процесс. Кроме того, на работе Венской встречи сказывалась устоявшаяся в ходе предыдущих встреч практика пресловутого "перетягивания каната" между Востоком и Западом, когда Восток настаивал на военно-политической тематике, а Запад – на гуманитарной. В Вене, в отличие от предыдущих встреч в рамках СБСЕ, существенных результатов удалось достичь, в конечном счете, по обоим направлениям.