Файл: Гейл Шихи Возрастные кризисы.doc

Мирабель изучала Библию, работы Энн Лендерс, доктора Дэвида Рейбена и сформулировала ряд принципов, которые “с поразительными результатами” применила в своем брачном союзе. Вот некоторые выдержки из ее книги.

“Женщина становится действительно красивой для мужа только в том случае, если она окружает его заботой, уважает и восторгается им и готова его обслужить.

Бог предписал мужчине быть главой семьи, ее президентом, а жене — исполнительным вице-президентом. Каждая организация имеет лидера, и семейная ячейка не исключение. Вряд ли здесь можно что-то изменить.

Скажи ему, что любишь его тело… Говори ему приятные вещи и смотри, как он расцветает у тебя на глазах.

Адаптируйся к его способу жизни, прими его друзей, вкусы и стиль жизни как свои собственные.

Вызови в нем возбуждение, появившись перед дверью спальни в своем наряде (первым и “наиболее консервативным” нарядом миссис Морган была розовая детская короткая пижама и белые ботиночки. — Прим. авт.).

Ужинай при свечах, и ты зажжешь его свечу!

Будь готова психологически и физически к интимным отношениям каждую ночь на этой неделе… Будь больше соблазнительницей, нежели соблазняемой.

Каждый день читай детям Библию”.

Следование этим принципам привело к революционным результатам. Мирабель пишет: “Чарли начал делать мне по вечерам подарки… Все закончилось покупкой нового холодильника… Теперь он без придирок и возражений дает мне то, что я заслужила”.

Число последовательниц Мирабель Морган растет, и сотни ее учениц пропагандируют ее взгляды.

Мне хотелось бы тоже высказаться по этому поводу. Думаю, полностью придерживаться этих принципов нечестно. Женщине нельзя предписывать, что сделать, что сказать, что чувствовать или во что верить. Кроме того, стиль поведения, описанный в книге М. Морган, оскорбляет интеллект мужчины. Она учит женщину оставаться ребенком, который манипулирует взрослым мужчиной. Это может сработать лишь в первую половину жизни.

Конечно, есть заботливые женщины, которые придерживаются этой модели поведения, но им удается развивать свою индивидуальность. Кто-то может подумать, что лучшие шансы имеют образованные женщины. Изучая статистические данные, я была поражена тем, что даже женщины, окончившие в 1954 году один из самых престижных колледжей страны, выбрали модель поведения заботливой женщины.*

* Из ста двадцати семи женщин-респондентов, которые подробно описали себя, семьдесят процентов выбрали модель поведения заботливой женщины, десять процентов следовали модели, в которой женщина выбирает замужество и материнство, а мысль о карьере откладывается на более поздний срок, а восемь процентов выбрали модель поведения, в которой женщина сначала заканчивает свою профессиональную подготовку и только затем начинает думать о замужестве и материнстве. Только шесть процентов пытались стать интеграторами в двадцатилетнем возрасте, а остальные шесть процентов никогда не выходили замуж.

Сейчас им сорок один год. Многие из этих заботливых женщин великолепно начинали свою карьеру: чемпионка мира в фигурном катании, концертная пианистка, помощник руководителя внешнеполитического ведомства. Но все это были достижения юности, того периода, который носит условное название “прежде чем я вышла замуж за твоего отца” и который продолжался до двадцати пяти лет. Замужество заставило многих великолепно начинающих женщины отказаться от своих мечтаний или попытаться реализовать и пережить их через потомство.

Чемпионка в фигурном катании рассказывает о спортивных победах и неудачах своих детей в гольфе, хотя до недавнего времени она была преподавателем фигурного катания.

Концертная пианистка вышла замуж за виолончелиста и занималась детьми, в то время как он добивался успехов. “С двумя детьми на руках и ограниченным выбором я не должна была останавливаться и думать о том, что к чему. Я отказалась от студентов, с которыми занималась в частном порядке, положила рядом с фортепиано ручку и начала работать над концертной сонатой Кирхнера”. В сорок один год она снова составила график своих концертных выступлений.

Помощник руководителя внешнеполитического ведомства отказалась от своих планов, выйдя замуж за дипломата. За шестнадцать лет жизни с мужем она объездила весь Средний Восток и теперь пишет: “Если бы можно было начать жизнь сначала, я предпочла бы Дальний Восток или Юго-Восточную Азию, но это означало бы, что нужно найти другого мужа”.

Большинство заботливых женщин пришли к выводу, что, хотя их брачные союзы были хорошими, им все равно чего-то не хватало. Около двух третей из них вернулись обратно в школу или заняты поиском работы (из этих двух третей семь женщин предприняли это в тридцать лет, четырнадцать женщин — в тридцать пять лет, а тридцать пять женщин — в возрасте сорока лет). Сферы их занятий: преподавание, библиотечное дело, социальная работа. Несколько заботливых женщин создали свой собственный бизнес (открыли художественную галерею, архитектурную студию), но таких немного. Преобладающее большинство почувствовали необходимость продолжить обучение в таких областях, в которых они могли бы расширить свои способности заботливых женщин и в которых конкуренция усиливается постепенно, в то время как рынок труда сужается. Некоторые данные о возможности сделать карьеру для женщин, которые решили вернуться к работе, приведены в главе 19.

Перейдем к той трети заботливых женщин, которые остались домохозяйками до сегодняшнего времени. Вот что они говорят.

“Я никогда не жалела, что не вошла в историю, да и специальной подготовки для работы у меня нет. Если бы, конечно, я смогла превратить… Может ли сорокалетняя женщина с образованием и без рекомендаций найти какую-то серьезную работу в маленьком городке Среднего Запада?”

“Мне повезло. У меня хороший муж, двое здоровых детей. Благодаря тому, что Боб работает, я побывала на Гавайях и на Дальнем Востоке. Прошлым летом мы навестили моих родственников в Испании. В следующем году я начну изучать испанский язык, так как родственники могут снова пригласить нас туда”.

“Теперь я хочу вложить всю энергию в развитие своей карьеры. В сорок лет я обнаружила, что у меня хорошо натренированное мышление, много опыта в общественной работе и никаких коммерческих навыков…”

“В прошлом году именно об этом я говорила себе и пыталась понять, какие же у меня интересы”.

“Лучшее, что со мной случилось, — это встреча с Джоном на танцах в Радклиффе… Когда я вырасту, я хочу реализовать себя”.

Больше всего впечатляет готовность этих женщин обнаружить в себе тенденцию к изменениям. Мужчины — выпускники Гарварда такого же класса, — которым было предложено ответить на подобную анкету, писали в основном о том, как у них росла кривая заработной платы.

Вероятно, самая большая опасность для заботливой женщины заключается в признании того, что она ни на что не годится. Существует также опасность прозябания. Часто конфликт между безопасностью и автономией не возникает до середины жизни. Затем следует определиться: не препятствует ли партнер росту ее развития, действительно ли он хороший партнер для нее, — а это сделать очень трудно. А если так, то что лучше для женщины в сорокалетнем возрасте: жить с психологически несовместимым, нечувствительным или волочащимся за чужими юбками мужем или все-таки попробовать жить одной?

Одна из женщин в Радклиффе, которая столкнулась с этими вопросами, рассказала мне свою биографию. Пройдем вместе с ней через все этапы ее развития.

В детстве Кэт мечтала найти кого-нибудь, с кем можно было бы поболтать по вечерам. Ее родители, люди пожилые, любили тишину и покой. Они возвращались домой после работы. обедали вместе с дочерью и рано ложились спать. Кэт молилась и просила Господа, чтобы опять наступило лето, она поехала бы в лагерь и по вечерам, уютно устроившись под одеялом, шепталась со своими сверстницами.

В четырнадцать лет она стала переговариваться знаками через окно с соседским парнем, которого представляла себе в роли старшего брата. Так они могли говорить часами. Для Кэт он был окном в мир: от него она узнала о троцкистах, Толстом, театре на Бродвее, о местечке, которое называется Рад-клифф. Вскоре он уехал поступать в Гарвард. Когда летом ее друг приехал из Гарварда, они с Кэт уселись на веранде, обнялись и стали говорить. Мать Кэт позвала ее в дом. “Ты не можешь с ним встречаться, — сказала она. — Он для тебя слишком взрослый. Это смотрится нехорошо”. Кэт вскрикнула: “Ты не можешь мне это запретить. Он мой лучший друг и абсолютно ни в чем не виноват”. Но мать была непреклонна: “Ты должна сделать, что я прошу, потому что я больна”.

И это было действительно так — с матерью что-то происходило. Кэт не с кем было об этом переговорить. До болезни матери они все делали вместе. Вместе посещали любительский театр и занятия по искусству, любили вещи, которые не нравились отцу. Он был закоренелым холостяком, когда женился на матери Кэт. Мать родила Кэт в тридцать восемь лет и сама воспитывала девочку. Но сейчас, когда мать прикасалась к ней, Кэт чувствовала, что руки ее стали тонкими, сухими и бескровными.

Сидя в одиночестве на веранде, она переживала, что плохо относится к своей матери. Сейчас как никогда Кэт хотела, чтобы у нее были молодые красивые родители, а отец играл в бейсбол на улице. Она так сильно этого желала, что от осознания своей вины ее чуть не вырвало.

В день смерти матери Кэт настояла на том, что поступит в подготовительную школу. Девушка не показывала своего горя. Она хорошо училась и хотела, чтобы ее результатам порадовался друг из Гарварда. После нескольких тоскливых лет учебы она, наконец, получила отличные оценки: пять А и одну В. Кэт принесла карточку с отличными оценками домой, чтобы показать ее отцу. Старый адвокат всегда скрывал свои чувства и не баловал дочь похвалами. И на этот раз он только спросил: “А почему ты получила В?”

Пытаясь заполнить любовью одиночество, вызванное потерей матери, Кэт подпитывала себя перепиской с юношей из Гарварда, к которому так привязалась и которого представляла себе надежным человеком. В это время она уже ждала известий о приеме в колледж. Однажды, вернувшись из школы, Кэт обнаружила два письма. Первое, из Радклиффа, сообщало, что она принята в колледж. Вне себя от радости девушка хотела сесть на велосипед и отправиться к преподавательнице английского языка, чтобы рассказать о своем успехе. Она задержалась, чтобы прочитать письмо от своего парня. Оказывается, он встретил другую девушку, которая нравится ему больше. Она помчалась в школу к преподавательнице английского языка и разрыдалась у нее на плече. Преподавательница ласково успокаивала девушку, думая, что пришел отказ из Радклиффа. В ответ Кэт протянула ей письма.

Спустя десять лет она снова увидела своего парня. В мыслях он представлялся ей большим мужчиной, а оказался маленьким и скучным.

Смерть матери не сблизила Кэт и ее отца. Он женился через год после того, как овдовел, и мачеха Кэт не понравилась. Они переехали в Южный Портленд, где у Кэт не было вообще никаких знакомых. С этого времени Кэт считала, что у нее нет дома. Она лихорадочно искала замену семье.

Летом она бывала в загородном доме, где ставились драматические пьесы. Она подружилась с хозяевами — супружеской парой актеров. Они были молоды, красивы, им было где-то около тридцати двух лет. Детей у них не было. Все члены труппы относились к ним с уважением. Для Кэт самым замечательным было то, как они великолепно дополняли друг друга. Женщина была сильной и говорила Кэт: “Ты должна научиться справляться со своими чувствами и защищаться”. Мужчина приветствовал сердечные беседы. В Кэт стала развиваться надежда, что и ее брачный союз будет походить на этот. Плюс двадцать четыре ребенка.

Кэт мечтала найти своего суженого, человека, который дополнил бы ее. Она хотела, чтобы ее дом был полон детей, чтобы рядом всегда был кто-то, с кем можно было бы поговорить по вечерам. Таким образом, в двадцать лет она сделала выбор в пользу заботливой женщины.

На последнем курсе колледжа Кэт безрассудно влюбилась. Шеферд Уэллс Соусби (назовем его так) был на два года старше ее. Он пришел из Гарварда и присоединился к их актерской труппе. Даже Шекспир не мог бы вообразить более подходящего лица для роли Гамлета. Шеферд пригласил ее домой и познакомил со своей семьей, которая представляла собой великолепную актерскую династию.

“Вот что мне нужно сделать, — думала она, — выйти замуж за Шеферда, войти в эту чудесную семью и осесть здесь”. Однако нельзя сказать, что этот мужчина дополнял ее (как хотелось бы Кэт). Он критиковал ее произношение слов. Он читал ей о Беовульфе и о Чехове на русском языке. Кэт оставила актерскую работу. Она хотела хорошо относиться к своему мужу, помогать ему, а он видел свою судьбу только на классической сцене. После спектакля в Радклиффе Кэт сказала ему, что он был великолепен. Однако она солгала: его игра была ужасной. Только много лет спустя она призналась в этом.

Прошел год, Шеферд был призван в армию и проходил службу в Европе. Кэт работала в телевизионном шоу Гэрри Мура. Она много времени проводила в Нью-Йорке, у нее были две соседки по комнате и несколько подруг. Целый год она провела без мужчины, зато у нее было свободное время, и Кэт проводила его так, как ей хотелось.

Когда Шеферд приехал домой, ей пришлось от всего этого отказаться. Она вдруг подумала: “Этот год, когда я была одна, оказался самым счастливым в моей жизни”. Но Кэт верила в шаблоны. Она должна быть такой, какой ее хотел видеть муж. Они вместе вернулись в Европу, и Кэт стала женой военнослужащего, у которой всегда должен быть приготовлен поднос с коктейлем.