Файл: Гейл Шихи Возрастные кризисы.doc

“Мне трудно признать, что Нан живет другой жизнью: высокой, нравственной. Она все еще пребывает в том мире, в котором мы выросли и в котором были воспитаны, в котором все шло по плану: "А не выйти ли нам в свет в субботу вечером?", "В следующем году я хотел бы стать вице-президентом". Она все еще верит в то, что я развиваю отношения таким способом. От молодых людей здесь я научился не принимать на себя никаких обязательств и думаю, что это правильно”.

Проблема Пэрриша в том, что он должен принять решение. Это очевидно для него. Он не может найти возможность жить как взрослый человек и не хочет этого, он отказывается от любых обязательств. Это может привести к тому, что он из юности попадет сразу в старость, минуя средний возраст.

Поздно ночью, доставив меня на встречу с Нан, он сел в свой фургон. “Проблема, которую я пытаюсь решить, заключается в том, что я могу закончить жизнь одиноким, разочарованным пожилым человеком. Если со мной что-то случится и я не смогу работать своими руками, то буду кандидатом на социальное обеспечение. Все против меня. Вероятно, в этом мире нельзя существовать, не зарабатывая, по крайней мере, шесть — восемь тысяч долларов в год для того, чтобы существовать на черте бедности”.

Он включил двигатель и уставился в туман. “Через десять лет я уже не смогу жить с восемнадцатилетними девушками, так как они не будут находить меня привлекательным. Уже сегодня я боюсь этого, хотя они меня еще принимают. Но, может быть, это мне только кажется. Может быть, их возраст начнет снижаться? Сначала это будут семнадцатилетние девушки, потом четырнадцатилетние, а затем и двенадцатилетние?”

В это лето Пэрриш отказался от хижины на пляже, сэкономив на аренде. Он отправился на лето в гости к старшему сыну в Колорадо. Ему не приходилось выбирать, куда ехать и где жить потом. Кто-то сказал ему, что пища дешевле всего в Гватемале — головка лука стоит пенни. Он собирался отправиться туда: “С Микки или без нее. Может быть, с кем-то другим”.

Последнее, что я слышала о Пэррише, это то, что он с семнадцатилетней девушкой отправился в Центральную Америку.

Глава 24. Жизнь вне реальности

Никто не знает, почему мастер боится закрывать глаза. Почему в сорок три года ему все труднее становится сохранять равновесие в жизни. Успех его больше не поддерживает.

Приглашение из Парижа Аарон получил в сорок лет. Это был крутой поворот. Ведущие представители французского дизайна предлагали ему организовать выставку новых американских работ. Выставка Аарона изменила направление дизайна во Франции, его показ стал крупным культурным событием. Он начал получать приглашения от дизайнеров всего мира. Было организовано международное турне, и выставка стала путешествовать по свету. Аарон и его жена путешествовали вместе с выставкой.

Несмотря на славу, знаменитый прием в Париже, Токио, Милане, Аарона преследовало горькое чувство потери. На приеме в Париже ему сообщили, что его друг попал в больницу и лежит при смерти. Когда он пил шампанское в Италии, то получил известие о смерти друга. Аарон начал анализировать эти события. В его голове сформировалась мысль: “Ты должен быть готов отказаться от всего”.

Ведущие критики называли его “самым влиятельным дизайнером нашего времени”. Он прочитал статью. Затем закрыл глаза и отдался мыслям. Чувство внутреннего изнеможения было так сильно в нем, что он не хотел больше этому сопротивляться.

“Это началось, когда я женился. Я начал активно работать, чтобы избежать принятия важных решений в личной жизни. Я создаю продукт, который пользуется спросом, но спрос постоянно меняется, и я должен все время перепрыгивать с проекта на проект, не давая себе времени подумать, для чего я это все делаю. После сорока я понял, что не хотел анализировать свою жизнь. Мысль о том, что нужно остановиться и проанализировать происходящее, показывает мне, что что-то изменилось”.

Он родился в столице на заднем дворе бакалейно-гастро-номического магазина, в мрачном бедном квартале, который его стараниями стал более веселым и пригодным для проживания. Люди указывали на его работу и говорили: “Это Аарон Коулман Уэбб”. Многие люди тратят годы в метаниях между двумя стульями, пытаясь определить, кто же они: изобретатели или администраторы, оригинальные исследователи или преподаватели, адвокаты или политики, политики или наемные писаки. Карьера же Аарона была ему предельно ясна. Вокруг этой карьеры и формировалась его жизнь, начиная с пяти лет.

Но он не оказался в замкнутом круге, как Килпатрик — гражданин-солдат. Аарон проверил свои чувства с помощью гуру, занимаясь карма-йогой. Однако все его усилия были направлены на то, чтобы найти уникальный технический дизайн для разрешения утонченных художественных проблем. Критики говорили, что это “одна из уникальных американских работ Уэбба”. Он радовался, зная, что берет информацию со всего мира и сплавляет ее с опытом древних веков, стилизуя свои произведения под настоящее время. Он полностью проницаем. Если сравнивать его с Джеем Пэрришем, то они окажутся на разных полюсах. Одно дело — прислушиваться к импульсу в самом себе, как это делает Пэрриш, и совсем другое дело — желание обогатить свой опыт, оттолкнувшись от старых формул. Аарон Коулман Уэбб является настоящим вундеркиндом.

Кажется, что он идет по ступеням развития, как по траве. Я знаю его уже несколько лет. Он тратит свое богатство на рок-звезд и на дешевые греческие рестораны так же легко, как и на высокое искусство. Некоторые просто наблюдают, а он пытается впитать все, что видит. У него нет какого-то особого творческого подхода. Если на студии возникает проблема с дизайном, он стремится ее решить. Он носит джинсы. Наталкиваясь на кого-то, он его целует.

Его жена Мишель, напротив, существо неземное. У нее свое, свойственное только ей, художественное воображение. Она великолепно готовит или, вернее сказать, готовила. Теперь готовит он. На выходные они уезжают в старый деревенский дом. Детей им заменяют многочисленные друзья и коллеги.

Но закрыв глаза и забыв на некоторое время о внешних достижениях, Аарон Коулман Уэбб остается один на один со своими чувствами и ощущает изнеможение от борьбы с ними. “За последний год я обнаружил, что подавлял в себе многое, что казалось несовместимым со мной. Эти подавляемые чувства, которые я всегда отказывался признать, сейчас прорвались на поверхность, и я больше не хочу их сдерживать. Я хочу принять ответственность за то, что действительно ощущаю. Эти чувства помогают мне стать таким, каким я должен быть. Я просто шокирован размахом и глубиной этих чувств: чувства страха, зависти, жадности, жажды соперничества. Они поднимаются во мне, когда я хочу их увидеть и почувствовать. Сколько энергии мы тратим на то, чтобы подавить эти чувства и не признавать боль”.

Мишель закончила ту же школу дизайна. Однако во всех других отношениях она была экзотичной. Он был городским евреем, похожим на яичный крем. Она была похожа на белое молоко с фермы. Он задумывается: “Сейчас я понимаю, что меня привлекла не только ее красота, но и то, что она была абсолютно не из моего окружения”.

Как-то я спросила: “Мишель тоже хотела быть дизайнером?”

“Не знаю. Она никогда этого не говорила и не показывала”.

Закончив школу дизайна, Мишель заменила Аарона Коул-мана Уэбба. Он был в Европе на выставке и присылал ей почтовые открытки с приветствиями “новой девушке”. Люди говорили, что Аарон быстро схватывал перспективу. Однако оказалось, что она делает это еще быстрее. До того как положить глаз на этого мужчину, она постоянно соперничала с ним.

“Странно, что в работе я оказалась значительно лучше Аарона, — сказала она мне. — Затем все переменилось. Я хотела выйти замуж и чувствовать себя защищенной. Однако брачный союз означал конец моей творческой карьеры. У меня проявилось много амбиций и потребность выразить себя через Аарона. У него были такие планы, о которых я даже не осмеливалась мечтать. И я полюбила его планы”.

Аарон собирался создать свою фирму и сделать ее настоящей общиной. Вместе с партнером они начали нанимать молодых дизайнеров с оригинальными идеями. Они были убеждены, что каждый человек должен сам определить свое направление. В результате люди получали признание, становились известными и покидали фирму. На их место приходили новые. Аарону

нравилось, что одни специалисты уходят, а другие приходят. Он чувствовал отцовскую гордость за создание поколения дизайнеров.

Домашние дела были сейчас целиком предоставлены Мишель. Она научилась покупать различные зеленые салаты и измельчать их в кухонном комбайне. Дома должны были всегда стоять живые цветы. В холодильнике — храниться запасы. Даже если гости мужа приходили в последнюю минуту и присоединялись к обеду, все равно они получали не просто гамбургер. Зато тогда она не чувствовала за собой вины, если остаток дня проводила за своими книгами и со своими мыслями.

Однажды Аарон предложил ей подготовить выставку картин и устроить показ для школы искусств, в которой он преподавал. Мишель, казалось, без труда разработала идею тематической выставки. Она предлагала свести вместе множество художников и представить их работы по одной тематике, а не устраивать скучные тематические выставки одного художника. Эта тенденция была быстро подхвачена галереей на Мэдисон Авеню. Мишель напряженно и хорошо работала в течение пяти лет. Затем, непонятно почему, она прекратила работать, возвратилась домой и снова принялась составлять свежие букеты и готовить овощные салаты и закуски для гостей Аарона.

“Мишель была великолепной женой, — говорит Аарон. — Она всегда оказывала мне поддержку и понимала меня. Она была грациозной хозяйкой, приятной, обворожительной, желанной. Самое главное, чего я хотел от нее, — чтобы она обеспечивала мир в душе”. Сейчас он может покопаться в этих иллюзиях и обнаружить свои мотивы. “Это признание дается мне очень нелегко. Я осознаю, что просто искал ситуацию, свободную от взаимопонимания в глубоком смысле этого слова. В этой ситуации мне не нужно было бы разоблачать себя. Возможно, я только поэтому выбрал жену из совершенно другого окружения. Если бы она не действовала в соответствии с моей мечтой, я мог бы обижаться на нее. Это был очередной механизм, препятствующий развитию взаимопонимания”.

Аарону было под сорок, когда заболела его мать. В этом возрасте мы начинаем думать о своей смертности. Его преследовала одна мысль, и каждое утро, просыпаясь, он приходил к безжалостному выводу: “Ты скоро умрешь”. Аарон впал в депрессию, и, вероятно, поэтому у него начался колит. Мать всегда защищала и поддерживала его художественные мечты, в то время как отец их не одобрял. После такой идентификации его “внутреннего сторожа” со своей матерью было неудивительно, что его внутреннее “я” умирало вместе с ней.

В тот день, когда Аарон узнал о смерти матери, навязчивые мысли о том, что он скоро умрет, прошли без следа. “В моем сознании произошел сдвиг, у меня появилась определенная цель: продвинуть свою фирму и сделать ее лучшей в мире”. Его способность воспринимать идеи других людей и их планы резко уменьшилась. “Это абсолютно не зависело от того, считал ли я эти замыслы практически обоснованными или нет. Я не хотел ничего от других. Меня не интересовало, были ли их идеи эффективными, или нет”. Взаимоотношения Аарона с партнером стали натянутыми. “Я хотел достичь такого уровня профессионального мастерства, который позволил бы мне освободиться от всякого управления, и вознестись так высоко, чтобы никто не смог меня больше критиковать. И я практически добился этого”.

“Вы рассказывали жене о страхе смерти, который вас преследовал?”

“Совсем немного”.

“Она принесла мир в вашу душу?”

“Надеюсь, что да”.

“Но тогда у нее был свой собственный эмоциональный кризис?”

“Да. В наших взаимоотношениях Мишель рассчитывала на мои родительские качества, мою поддержку, силу, она считала, что я знаю, куда иду. Проявление слабости с моей стороны негативно сказалось на наших взаимоотношениях. Если я был ненадежен, чувствовал свою слабость и страхи, то страх Мишель, которая от меня зависела, приводил ее просто в паническое состояние. А это, в свою очередь, еще больше усиливало чувство страха во мне. Такие взаимные чувства были очень опасны для нас. Слабость, которую я проявлял, усиливала чувство опасности у Мишель. Эта система могла разрушить наши взаимоотношения”.