Файл: D_Ugolovno-pravovaya_kharakteristika_razboya_Avtosokhranenny.docx

Таким образом, насилие – специфический вариант противоправного воздействия на человека, характеризуется в первую очередь такими основными показателями, как интенсивность и общественная опасность. Что касается основных форм, то бесспорным является выделение законодателем физического насилия и угрозы, которая в литературе называется «психическое насилие». Наибольшим по степени общественной опасности преступным воздействием является именно физическое насилие, когда преступник вступает с потерпевшим в непосредственный физический контакт, что повышает вероятность причинения вреда здоровью потерпевшего или смерти.

Физическое насилие можно определить как умышленное противоправное применение физической силы к потерпевшему.

Из этого определения вытекают такие его основные признаки, как нарушение телесной неприкосновенности потерпевшего, противоправность и умышленный характер действий виновного. В ходе разбоя телесная неприкосновенность нарушается как причинением телесных повреждений, так и физическим подавлением воли потерпевшего, лишением возможности поступать по собственному усмотрению. В этих случаях преступление приобретает наиболее агрессивный, дерзкий и опасный характер, и объем возможных общественно-опасных последствий фактически неконтролируем, поскольку и преступник, и потерпевший находятся в экстремальной ситуации.

Поскольку законодатель заложил в определение разбоя применение насилия, опасного для жизни или здоровья, необходимо подробнее рассмотреть, какова интенсивность насилия в данном случае. Для характеристики интенсивности насилия, как опасного для здоровья, необходимо использовать разъяснение Пленума Верховного суда, который в п. 21 Постановления № 29 указал, что оно должно повлечь «причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью потерпевшего, а также причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности». Указанный признак является бланкетным и отсылает правоприменителя к такому медицинскому показателю, как степень тяжести причиненного здоровью вреда, определение которой требует заключения эксперта. Нормативным основанием определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, являются Правила, утвержденные Постановлением Правительства РФ от 17 августа 2007 г.²⁷ и Приказом Министерства здравоохранения от 24 апреля 2008 г.²⁸

По признаку интенсивности насилия разбой отграничивается от насильственного грабежа, если применяется насилие, не повлекшее причинения вреда здоровью, либо преступник угрожает применением такого насилия, его действия необходимо квалифицировать по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ указала, что судом первой инстанции необоснованно квалифицированы по ст. 162 ч. 2 УК РФ как разбойное нападение действия О., которая обманным путем проникла в квартиру К. и обеспечила проникновение в квартиру неустановленным лицам, которые напали на потерпевшую, схватив ее за голову и плечи. После этого Орешкина, покинув квартиру, обеспечила тайность изъятия неустановленными лицами из квартиры потерпевшей денег в сумме 20 тыс. рублей, которыми с неустановленными лицами распорядилась совместно. Между тем совершение неустановленными лицами в отношении потерпевшей каких-либо других насильственных действий судом не установлено, на голове и плечах потерпевшей не обнаружено телесных повреждений. Верховный суд переквалифицировал действия виновной с ч. 2 ст. 162 УК РФ на ч. 2 п. п. «а», «г» ст. 161 УК РФ, поскольку судом не установлено причинение потерпевшей напавшими на нее лицами телесных повреждений, которые могли быть квалифицированы как применение насилия, опасного для жизни и здоровья²⁹.

Если насильственными действиями здоровью потерпевшего причинен тяжкий вред, то он не охватывается основным составом разбоя и образует его особо квалифицированный вид, предусмотренный п. «в» ч. 4 ст. 162 УК. Признак насилия также является основанием разграничения насильственного грабежа и вымогательства.

Некоторые авторы утверждают, что поскольку смерть потерпевшего не охватывается составом разбоя и требует дополнительной квалификации по п. «з» ч. 2 ст. 105, ч. 4 ст. 111 или ст. 109 УК РФ в зависимости от формы вины, то жизнь человека не является объектом разбоя³⁰, в связи с чем предлагается изменить формулировку диспозиции ч. 1 ст. 162 УК РФ: слово «жизнь» в данном случае подлежит исключению.

Но ведь законодатель и не говорит о такой интенсивности насилия, которая приведет к лишению человека жизни, а лишь о том, что насилие должно быть «опасным для жизни» в момент применения, то есть создавать реальную опасность наступления смерти, даже когда не причинено никакого реального вреда здоровью (например, удушение, длительное удерживание головы потерпевшего под водой и т.п.).

Признаком разбоя может служить и такое насилие, которое применяется не к собственнику или владельцу имущества, а к посторонним лицам, которые, по мнению виновного, могут воспрепятствовать насильственному завладению имуществом, например, сторожу.

Наиболее сложными для квалификации являются такие ситуации, когда насилие не причинило никакого вреда, но в момент применения создавало реальную опасность для здоровья человека, например, потерпевшего вытолкнули из движущегося транспорта или подвергли воздействию термических факторов, электротока и т.п. Далее в упомянутом пункте Постановления № 29 Верховный суд РФ на это счет разъяснил, что «По части первой статьи 162 УК РФ следует квалифицировать нападение с целью завладения имуществом, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, которое хотя и не причинило вред здоровью потерпевшего, однако в момент применения создавало реальную опасность для его жизни или здоровья». Критерием наличия указанной опасности является такое развитие событий, которое при обычных условиях необходимо ведет к последствиям в виде причинения вреда здоровью.

Противоправность насилия состоит в том, что физическая сила применяется без каких бы то ни было законных оснований, и это очень важно, поскольку действующий УК РФ в некоторых случаях признает насилие правомерным, например, при необходимой обороне, задержании лица, совершившего преступление (ст. 37, 38 УК РФ).

Умышленный характер действий виновного нельзя смешивать с умышленной формой вины, которая предполагает предвидение общественно-опасных последствий преступного деяния. Здесь умыслом охватывается само деяние, противоправный характер которого должен осознаваться виновным, что касается последствий, то они могут быть и неосторожными. Также необходимо отметить и целенаправленный характер насилия, которое применяется с целью подавления сопротивления потерпевшего и облегчения совершения преступления, в данном случае – изъятия имущества.

Вторая форма насилия – психическая – включает негативное воздействие на психику потерпевшего: запугивание, возбуждение чувства страха, подавление воли потерпевшего.

Причем интенсивность этого воздействия должна быть настолько высока, чтобы исключить физическую и психическую возможность потерпевшего действовать по своему усмотрению. Угроза, как и физическое насилие, характеризуется такими признаками, как противоправность, умышленность и целенаправленность, то есть наличие определенной цели – облегчение совершения преступления. Кроме того, уголовно-наказуемая угроза должна носить определенный характер, в разбое она обязательно должна нести информацию о «намерении виновного применить физическую силу к потерпевшему или третьим лицам». Причем деяние квалифицируется как разбой, только если виновный угрожал не любым насилием, а именно опасным для жизни или здоровья. О характере угрозы могут свидетельствовать высказывания виновного, такие как «убью», «зарежу», «изувечу» и т.п., а также его действия, например, попытка ударить острым предметом в глаз, демонстрация оружия или предметов, которыми может быть причинен вред здоровью.

Определяющим моментом для оценки юридической сущности деяния является субъективное восприятие характера выраженной в его адрес угрозы самим потерпевшим. Если обстановка преступления свидетельствовала о том, что для жизни или здоровья потерпевшего существовала реальная опасность, то даже при неопределенном характере такой угрозы деяние должно квалифицироваться как разбой.

Обе формы насилия включают и признак потерпевшего, то есть оно направлено на конкретного человека. Некоторые авторы считают, что в случаях психического насилия понятие «потерпевший» шире, чем при определении физического насилия³¹. Действительно, в ходе разбойного нападения преступник может угрожать не только лицу, у которого изымается имущество, но и иным лицам, то есть появляется еще одно лицо – адресат угрозы, однако в большинстве случаев его нельзя признать потевшим, поскольку психическое насилие направлено не на него, это способ воздействия на психику лица, у которого разбойник намеревается изъять имущество.

Итак, под насилием следует понимать умышленное противоправное воздействие на человека, связанное с применением физической силы к потерпевшему или угрозы ее применения к потерпевшему или другим лицам.

Сравнение понятий «нападение» и «насилие» при разбое показывает, что оба они характеризуются такими общими признаками, как противоправность, направленность на подавление сопротивления потерпевшего, возможность как физического, так и психического воздействия на человека, а также цель противоправного завладения чужим имуществом.

Единственным отличительным признаком является внезапность нападения, которая на квалификацию действий виновного не влияет. Все это позволило ряду авторов внести обоснованные на наш взгляд предложения об исключении из законодательной дефиниции разбоя признака нападения с заменой его указанием исключительно на применение насилия, опасного для жизни или здоровья, либо угрозу применения такого насилия в целях хищения чужого имущества³².

Соглашаясь с указанными авторами, приведем еще несколько соображений, направленных на совершенствование диспозиции ст. 162 УК РФ.

По конструкции своей объективной стороны разбой представляет специфическую форму хищения, не подпадающую под его общее определение. Если любая иная форма хищения характеризуется такими законодательно закрепленными в Примечании 1 к ст. 158 УК РФ признаками, как противоправное и безвозмездное изъятие чужого имущества, то разбой определен в законе не как «изъятие» чужого имущества, а как «нападение в целях хищения чужого имущества», и для его квалификации как оконченного преступления достаточно самого факта нападения, факта завладения имуществом и причинения материального ущерба собственнику или иному владельцу имущества не требуется, то есть состав разбоя сконструирован в законе как формальный, более того – как усеченный.

Приведем пример. Е. в позднее время с целью завладения кейсом С. совершил на него нападение, нанес удар кулаком в лицо, причинив легкий вред здоровью потерпевшего. Однако в ходе завязавшейся драки Е. не удалось изъять имущество С., он попытался скрыться, но был задержан патрульно-постовой службой. Как видно из указанного примера, несмотря на примененное к С. насилие, которое суд признал опасным для жизни и здоровья, Е. не смог завладеть имуществом С. Однако его действия были квалифицированы судом по ч. 1 ст. 162 УК РФ как оконченный разбой³³. В данном случае суд руководствовался диспозицией ст. 162 УК РФ, а также разъяснением Пленума Верховного суда, который в п. 6 Постановления № 29 указал, что «разбой признается оконченным преступлением с момента начала нападения».

Усеченная конструкция состава разбоя подвергается критике в научной литературе по двум направлениям. Во-первых, поскольку изъятие чужого имущества и (или) обращение его в пользу виновного или других лиц являются обязательными, законодательно закрепленными признаками хищения, ряд авторов вообще ставят под сомнение возможность отнесения разбоя к хищениям³⁴. В то же время в самой конструкции объектной стороны разбоя законодатель использует термин «хищение», определяя разбой как это нападение в целях хищения имущества. Что приводит к выводу о необходимости формулирования состава разбоя как материального. Во-вторых, рассматриваемое своеобразие состава разбоя делает невозможной стадию покушения на это преступление.

1.3 Субъективные признаки разбоя

Учитывая, что хищения совершаются с прямым умыслом и корыстной целью, необходимо отметить и недостатки формулирования субъективной стороны разбоя в его современном законодательном определении. Дело в том, что конструкция прямого умысла практически не применима к разбою, поскольку ориентирована в большей мере на преступления с материальными составами.

При прямом умысле, согласно требований ч. 2 ст. 25 УК РФ, лицо, совершая преступление, осознает общественную опасность своих действий, предвидит наступление общественно опасных последствий и желает их наступления. При совершении разбойного нападения наступление таких последствий, как вред, опасный для жизни или здоровья, не всегда желается субъектом, а лишь допускается на пути к достижению цели хищения чужого имущества, а значит, можно сделать вывод, что по отношению к последствиям насилия действия виновного характеризуются косвенным умыслом. Правоприменителю приходится выходить из положения путем искажения законодательного определения, игнорируя момент предвидения вообще, а момент желания перенося с последствий на действие: субъект осознавал общественную опасность своего деяния и желал его совершить. Однако такое отношение входит в явное противоречие с нормами ст. 24 и 25 Общей части УК РФ, которые содержат общие положения, относящиеся ко всем нормативным установлениям Особенной части. Таким образом, форма преступлений, входящих в состав разбоя, не всегда отвечает характеристикам состава, объединяющего их, что является еще одним аргументом в пользу формулирования состава разбоя не как усеченного, а как материального.

Приведем пример из практики

В кассационной жалобе и дополнении к ней осужденный Л. просит приговор отменить как незаконный, необоснованный и несправедливый. В обоснование жалобы Л. указывает, что суд не учел показания свидетелей защиты лишь на том основании, что они ранее были с ним знакомы, однако показания указанных свидетелей являются правдивыми и непротиворечивыми, тогда как потерпевшие и свидетели обвинения давали противоречивые показания, постоянно их меняли, чтобы увеличить степень его (Л.) вины; судом было проигнорировано его (Л.) устное ходатайство об истребовании сведений из следственного изолятора о его состоянии здоровья.

Также осужденный указывает, что ему было неправильно назначено наказание в соответствии с положениями ч. 5 ст. 69 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 6 лет 6 месяцев, поскольку на момент постановления обжалуемого приговора ему (Л.) осталось отбыть по приговору Невского районного суда Санкт-Петербурга от 25.10.2011 года менее двух месяцев.

Далее осужденный указывает, что в его действиях отсутствуют признаки преступлений, предусмотренных ст. 162 УК РФ и полагает, что при постановлении приговора суд неправильно применил уголовный закон. Оспаривая свою причастность к совершению разбойного нападения на потерпевшего П.О., осужденный ссылается на показания указанного потерпевшего о том, что он искал свой телефон на месте где произошел конфликт, однако сообщил, что хищение телефона совершил он (Л.), что является противоречием. Осужденный полагает, что признанные в качестве доказательств по уголовному делу гарантийный талон и кассовый чек на телефон, который был утрачен потерпевшим П.О., являются недопустимыми доказательствами, так как отсутствует сам телефон. Осужденный указывает на то, что заявление о преступлении потерпевшим П.О. было подано в отдел полиции спустя месяц после конфликта. Осужденный указывает, что потерпевший П.О. был в состоянии алкогольного опьянения, лез драться к гр. О.Г., а он (Л.) их разнимал и не пытался завладеть имуществом потерпевшего.