Файл: vse_lektsii_za_1_polugodie.docx

Мысль о том, что интерес к его музыке, чего Чай­ковский страстно желал, параллельно с этим возбуж­дает у широкой публики и интерес к его персоне, была очень тягостна для композитора. «Стоит мне поду­мать, — писал он фон-Мекк 13 августа 1880 г., — что я на виду у публики... и меня тотчас берет тоска, отвра­щение и желание даже замолчать навсегда или надол­го, чтобы меня оставили в покое».

Бывая за границей, Чайковский тяжело мучился из-за того, что его постоянно одолевали приглашени­ями на завтраки, обеды и ужины, и он никогда не мог оставаться наедине. Вследствие этого он чувствовал, по его собственным словам, такую усталость и тоску, что нередко, придя домой, плакал как маленький ре­бенок. «В тоске, которая гнетет меня, есть что-то бо­лезненное, жгучее и в высшей степени мучительное». Как эта манера и стиль поведения не похожи на поведение Листа, который чувствовал себя в большом обществе как рыба в воде и нисколько им не тяготился!

К интровертированности Чайковского и его склон­ности к меланхолии надо добавить и его необычайную эмоциональную впечатлительность, которая проявля­лась в частых слезах и чувствах умиления при чтении художественной литературы. Чайковский искренне сопереживал героям художественных произведений, мог плакать над страницами произведений Шекспира, Толстого, Мопассана, Пушкина, Диккенса. Его живо волновали природа Италии и художественные галереи, которые он посещал, отмечая, однако, что в день надо бы просматривать не более двух художественных кар­тин — иначе это было бы для него чрезмерно утоми­тельным. Все это говорит о наличии меланхолического темперамента с сопутствующими ему быстрой утомляемостыо, склонностью к уединению, общению с при­родой, книгой и миром собственных переживаний.

Рахманинов

Черты шизотимного типа мы находим в характе­ре С.В. Рахманинова. Говоря о внешнем облике Рах­манинова, отметим, что почти все знавшие его отме­чали строгость выражения его лица, величественную осанку высокой фигуры, твердую, неспешную поход­ку. Уже в молодости проявлялась шизотимная неза­висимость Рахманинова от мнения окружающих. Так, на одном из ученических концертов в консерватории он исполнял свой Первый фортепианный концерт. Директор консерватории В.И. Сафонов, обыкновен­но дирижировавший произведениями своих питом­цев, особенно с ними не церемонился и бессердечно переделывал их композиции, внося поправки и сокра­щения. Учащиеся консерватории обычно не смели противоречить маститому мэтру и легко соглашались с его поправками и замечаниями. Но с Рахманино­вым подобные вещи не проходили. Он не только ка­тегорически отказывался от переделок, но еще имел смелость останавливать директора консерватории, указывая ему на репетиции на неверный темп или нюанс. Незаурядный талант Рахманинова был на­столько очевиден, что даже всесильный Сафонов вынужден был ему подчиняться.

Свойства шизотимной отгороженности от окру­жающих отмечают в своих воспоминаниях А. Дж. и Е. Сваны: «Как и обычно, Рахманинов казался не­сколько сдержанным, как если бы между ним и ос­тальным миром существовала стена, — может быть, незаметная, но все же стена...» В дружеской обста­новке эта «стена», которой композитор отгораживал­ся от посторонних людей, разрушалась, и он стано­вился другим человеком.

Некоторые паранойяльные черты Рахманинова проявлялись в его принцииис1Льности в отношениях с людьми, требовательности и строгости к своему ком­позиторскому и исполнительскому мастерству. Тща­тельная отделка всего того, что Рахманинов сочинял и исполнял, упорство в достижении желаемого резуль-

тата помогли ему внести большой вклад в мировую музыкальную культуру.

Россини

Черты жизнерадостного сангвиника с его неуем­ной любовью к жизни мы находим в творчестве Рос­сини. «Великий и толстый маэстро», как его называл Мендельсон, мог искренне радоваться успехам как своих друзей, так и врагов, которых он никогда не воспринимал всерьез. В своей жизни Россини не имел жестоких внутренних разладов и конфликтов, не знал припадков хандры и самобичевания, что мы в изоби­лии можем найти в жизнеописаниях многих компо­зиторов. Ничто не могло поколебать особой солнеч­ности восприятия им окружающей жизни, которой пронизаны многие его сочинения.

Он твердо знал — если произведение терпит не­удачу, то виноваты в этом либо публика, которая не смогла понять его музыкальных мыслей, либо он сам, если музыка была им написана без увлечения. А это, по его мнению, не являлось поводом для уныния. В слу­чае провала Россини заказывал хороший ужин и мир­но наслаждался им в обществе прекрасной дамы. «Мое отчаяние всегда отступает перед аппетитом!» — лю­бил говорить неунывающий маэстро.

Отрывки из музыкальных сочинений, которые про­валились на широкой публике, но были, по мнению Россини, удачными, не выбрасывались им, а перено­сились, причем неоднократно, в другие сочинения. «Не пропадать же хорошей музыке», — говорил Россини критикам, когда они находили повторы в его новых сочинениях. Мощная психологическая защита, выст­раиваемая Россини перед неприятностями жизни в виде добродушного юмора, компании друзей и любовь к хорошей кухне помогали ему создавать светлую и радостную музыку с таким зарядом оптимизма, какой мы редко найдем у какого-либо другого композитора.

Выводы

Проявление музыкального дарования зависит не только от учителей, которые его воспитывают, и не

только от природных задатков чисто музыкальных способностей. Многое оказывается связанным и с психодинамическими характеристиками личности, фундамент которых составляют врожденные свой­ства нервной системы. Классические типы темпера­мента разделяют всех людей на четыре большие груп­пы, но в чистом виде эти типы встречаются довольно редко и существует большое количество взаимопере­ходов и взаимовлияний одних типов на другие. Более тонкую классификацию предложили К. Леонгард и Н. Шмишек, чьи выводы сделаны на основе клиничес­ких исследований и наблюдений. Характер того или иного композитора неминуемо проявляется и выра­жается в его музыке.

Психология музыкальных способностей

Большой проблемой для нынешней музыкальной педагогики является вопрос о раннем различении и развитии музыкальных способностей. Диагностика их в настоящее время в основном идет по линии провер­ки точности музыкального слуха, объема музыкальной памяти, чувства ритма. И здесь мы имеем разработан­ные специально тесты, которые позволяют выделить из начинающих обучаться детей таких, которые пока­зывают высокий уровень развития природных задатков. Проверяя музыкальные данные ребенка, мы го­ворим о его задатках потому, что соответствующие способности в полном смысле этого слова могут про­явиться только после какого-то определенного перио­да обучения. Но оказывается, для того чтобы стать хорошим музыкантом, мало иметь только хорошие ис­ходные природные данные. Не меньшее значение, а может быть, и даже большее здесь приобретает нали­чие особых свойств характера, которые ведут музы­канта к успеху на жизненном пути. Помимо чисто му­зыкальных способностей при выборе музыкальной профессии надо учитывать и склад характера, и осо­бенности мыслительной деятельности. Если вы люби­те уединение и общение с книгой, вам вряд ли придут­ся по нраву публичные выступления на сцене. А если вы любите красоваться на людях и производить впе­чатление успехами своей персоны, вам вряд ли по­нравится часами просиживать в библиотеке, изучая исторические фолианты. Если человек, даже обладая хорошими музыкальными способностями, пойдет против своего характера, то вряд ли из этого получит­ся что-либо хорошее. Музыкальная психология может помочь человеку найти себя, порекомендовав ему, исходя из его психологических особенностей, соответ­ствующий тип музыкальной деятельности.

Важным разделом музыкальной психологии явля­ется психология музыкального обучения и воспитания. Эта ветвь музыкальной психологии тесно связана с музыкальной педагогикой, которая, исходя из реко­мендации психологии, находит наиболее точные ме­тоды работы с учеником. Например, развитие точных и координированных движений у музыканта-инстру­менталиста может быть достигнуто только при опоре на знания в области психологии движения. Успех пе­дагога в развитии у своих учеников памяти сильно воз­растает после использования специальных знаний по психологии (например, после логической структури­зации материала).

Рассматриваемая ветвь музыкальной психологии помогает учителю музыки найти правильный стиль взаимоотношений с учениками, равно как и дириже­ру хора и оркестра с оркестрантами и хористами. По­скольку многие виды музыкальной деятельности являются коллективными, то знание психологических принципов организации коллективной деятельности представляются совершенно необходимыми. Известно много случаев, когда музыканты оркестра в буквальном смысле губили того дирижера, который им не понра­вился и которому не удалось найти с ними необходи­мый творческий контакт. Психология управления му­зыкальным коллективом поэтому становится одной из важных составных частей подготовки дирижеров и ор­кестрантов.