Файл: Платон.doc

он не может стать хорошим стражем. Похоже, что это

требование невыполнимо, и, таким образом, выходит,

что хорошим стражем стать невозможно.

Пожалуй, что так, - сказал Главкон.

Я находился в затруднении и мысленно перебирал

сказанное ранее.

Мы, друг мой, - заметил я, - справедливо недо-

умеваем, потому что мы отклонились от того образа,

который сами предложили.

Что ты имеешь в виду?

- Мы не сообразили, что бывают характеры, о ко-

торых мы и не подумали, а между тем в них имеются

эти противоположные свойства.

В каких же характерах?

Это замечается и в других животных, но всего

лучше в том из них, которое мы сравнили с нашим

стражем. Ты ведь знаешь про породистых собак, что

их свойство - быть как нельзя более кроткими с теми,

к кому они привыкли и кого знают, но с незнакомы-

ми - как раз наоборот.

3Наю, конечно.

Стало быть, это возмонжно, и стражи с такими

свойствами не противоречат природе.

По-видимому, нет.

Не кажется ли тебе, что будущий страж нуж-

дается еще вот в чем: мало того, что он яростен, он

должен по своей природе еще и стремиться к муд-

рости.

- Как это? Мпе непонятно.

И эту черту ты тоже заметишь в собаках, что

очень удивительно в животном.

Что именно?

- Увидав незнакомого, собака злится, хотя он ее

ничем еще не обидел, а увидав знакомого, ласкается,

хотя он никогда не сделал ей ничего хорошего. Тебя

это не поражало?

- Я до сих пор не слишком обращал на это вни-

мание, но ясно, что собака ведет себя именно так.

Но это свойство ее природы представляется за-

мечательным и далеке подлинно философским.

Êàê òàê?

138

- Да так, что о двойственности или враждебности

человека, которого она видит, собака заключает по тому,

знает ли она его или нет. Разве в этом нет стремления

познать, когда определение близкого или, напротив,

чужого делается на основе понимания либо, наоборот,

непонимания?

- Этого нельзя отрицать.

- А ведь стремление познавать и стремление к

мудрости - это одно и то же.

- Äà, îäíî è òî æå.

- Значит, мы смело можем допустить то же самое

и у человека: если он будет кротким со своими близ-,

кими и знакомыми, значит, он по своей природе дол-

жен иметь стремление к мудрости и познанию.

- Допустим это.

- Итак, безупречный страж государства будет у

нас по своей природе обладать и стремлением к муд-

рости, и стремлением познавать, а также будет провор-

ным и сильным.

- Совершенно верно.

- Таким пусть и будет. Но как нам выращивать и

воспитывать стражей? Рассмотрение этого будет ли у

нас способствовать тому, ради чего мы все и рассмат-

риваем, то есть заметим ли мы, каким образом возни- ~

кают в обществе справедливость и несправедливость?

Как бы нам не упустить цели нашей беседы и не сде-

лать ее слишком пространной.

На это брат Главкона сказал:

- И по крайней мере ожидаю, что это рассмотре-

ние будет очень кстати для нашей задачи.

- Клянусь Зевсом, милый Адимант,- сказал я,-

значит, не стоит бросать это рассмотрение, даже если

оно окажется длинным.

Да, не стоит.

- Так давай, не торопясь, как делают это повество-

ватели, займемся - пусть на словах - воспитанием

этих людей.

- Это необходимо сделать.

каким будет воспитание-

воспитание впрочем, трудно найти лучше того,

которое найдено с самык давниш-

них времен. Для тела - это и гимнастическое настическое воспитание, а д~~ ~У

Äà, çòî òàê.

139

- И воспитание мусическое будет у нас предшест-

вовать гимнастическому.

Как же иначе?

- Говоря о мусическом воспитании, ты включаешь

в него словесность, не правда ли?

- ß - äà.

Два вида - В словесности же есть два вида:

один - истинный, а другой

ложыый.

Роль мифов

в воспитании - И воспитывать надо в обоих

стражей видах, но сперва - в ложном?

- Вовсе не понимаю, о чем это ты говоришь.

- Ты не понимаешь, что малым детям мы сперва

рассказываем мифы? Они, вообще говоря, ложь, но есть

в них и истина. Имея дело с детьми, мы к мифам при-

бегаем раньше, чем к гимнастическим упражнениям.

- Äà, ýòî òàê.

Потому-то я и говорил, что сперва надо прини-

маться за мусическое искусство, а затем за гимнасти-

ческое.

Правильно.

Разве ты не знаешь, что во всяком деле самое

главное - это начало, в особенности если это касается

чего-то юного и нежного. Тогда всего вернее образуются

и укореняются те черты, которые кто-либо желает там

запечатлеть.

- Совершенно справедливо.

Разве можем мы так легко допустить, чтобы дети

слушали и воспринимали душой какие попало и кем

попало выдуманные мифы, большей частью противо-

речащие тем мнениям, которые, как мы считаем, долж-

ны быть у них, когда они повзрослеют?

- Мы этого ни в коем случае не допустим.

- Прежде всего нам, вероятно, надо смотреть за

с творцами мифов: если их произведение хорошо, мы до-

пустим его, если же нет - отвергнем. Мы уговорим

воспитательниц и матерей рассказывать детям лишь

признанные мифы, чтобы с их помощью формировать

души детей скорее, чем их тела - руками. А большин-

ство мифов, которые они теперь рассказывают, надо

отбросить.

- Какие именно?

- По более значительним мифам мы сможем судить

и о второстепенных: ведь и те и другие должны иметь

140

одинаковые черты и одинаковую силу воздействия. Или

ты не согласен?

- Согласен, ио я не понимаю, о каких более значи-

тельных мифах ты говоришь?

- 0 тех, которые рассказывали Гесмод, Гомер и

ритуальные поаты. Составив для людей лживые сказа-

вия, оны стали им их расскааывать, да и до сих пор

Какие же? И что ты им ставишь а упрек?

- То, за что прежде всего и главным образом

следует упрекнуть, в особенности если чей-либо вымы-

сел неудачен.

- Êàê ýòî?

- Когда кто-нибудь, говоря о богах и героях, плохо

их изобразит, слоьно художкник, который нарисовал

нискольно не похожими тех, чье подобие он хотел

изобразить.

- Такого рода упрек правилен, но что ыы под этим

понимаем?

Прежде всего величайшую ложь, причем о самом

великом, неудачно выдумал тот, кто сказал, будто Уран

совершил поступок, упоминаемый Гесиодом, и будто

Кронос ему отомстил. 0 делах же Кроноса н о мучениях,

которые он претерпел от сына, даже если бы это было

правдой, я не считал бы нужным так запросто рас-

сказывать тем, кто еще неразумен и молод,- гораздо

лучше обходить это молчанием, а если уж и нужно

почему-либо расскааать, так пусть лишь весьма немно-

гие выслушают это втайне и при этом принесут в жертву

не поросенка, но что-то большое и труднодоступное

чтобы рассказ уовелось услышать как можно меньшем

числу людей 2,

- В самом деле, рассказывать об этом трудно.

- Да их и не следует рассказывать, Адимант,

нашем государстве. Нельзя рассказывать юному слуша-

телю?, что, поступая крайне несправедливо, он не совер

шает ничего особенного, даже если он всячески карае

своего совершившего проступок отца, и что он прост~

делает то же самое, что и первые, величайшие боги.

Клянусь Зевсом, мне и самому кажется, что не

нравится говорить об этом.

Как и вообще о том, что боги воюют с богами

строят козни, сражаются - да это и неверно; ведь те

кому предстоит стоять у нас на страже государства

должны считать величайшим позором, если так легко

141

возникает взаимная вражда. Вовсе не следует излагать

и расписывать битвы гигантов и разные другие много-

численные раздоры богов и героев с их родственниками

и близкими, напротив, если мы намерены внушить

гражданам такое убеждение, чтобы никогда никто из них

не питал вражды к другому и что это было бы нечестиво,

то об этом-то и должны сразу же и побольше расска-

зывать детям и старики, и старухи, да и потом, когда

дети подрастут; и поэтов надо заставить об этом писать

в своем творчестве. А о том, что на Геру наложил

оковы ее сын, что Гефест был сброшен с Олимпа соб-

ственным отцом, когда тот избивал его мать, а Гефест

хотел за нее заступиться, или о битвах богов, сочинен-

ных Гомером,- такие рассказы недопустимы в нашем

государстве, неважно, сочинены ли они с намеком или

без него. Ребенок не в состоянии судить, где содер-

жится иносказание, а где нет, и мнения, воспринятые

им в таком раннем возрасте, обычно становятся не-