Файл: Платон.doc

Пускай себе имеет ничуть пе мепьше.

А силу она имеет, как видно, какую-то такую,

что, где бы несправедливость ни возникла - в госу-

Дарстве ли, в племени, в войске или в чем-либо

ином, - она прежде всего делает невозможным дей-

ствия этих групп, поскольку эти деистиия сопряжены

с ней самой, ведь она ведет к раздорам, к разно-

гласиям, внутренней и внешней в том числе к

справедливому противнику. Разве не так?

Конечно, так.

Даже возникая в одном человеке, она пропзнодит

все то, что си свойственно совершать. Прежде всего она

делает его бездеиственным, так как он в раздоре и

разладе с самим собой, он враг и самому себе, и людям

справедливым. Не так ли?

Но ведь и боги справедливы, друг мой?

Пусть так.

И так долго это мое угощение еще и осталь-

ныу ответами

подобно тому как ты это делал сей-

час, Обнаружилось, что справедливые люди мудрее,

лучше и способнее к, несправедливым не

с способны диктвовать вчесте. Хотя мы и говорим, что

когда-то кое-что было благодаря энергичным

совместпым деиствияы , кто несправедлив, однако

в этоы случае мы выражаемся не совсем верно.

Ведь они не пощадили бы друг друга, будь они вполне

несправедливы, стало быть, что было в них что-то

и справедливое, им обижать друг друга

так, как тех, против кого они шли. Благодаря этому

они и совершплп то, что совершили. На несправедливое

их подстрекала присущая им несправедливость, по были

они лишь наполовину порочными, потому что люди сов-

сем плохие и совершенно несправедливые совершенно

не способны п деиствовать. Вот как я это понимаю, а не

так, как ты сперва утверждал.

Нам остается еще исследовать то, что мы вслед за

тем решили поднсргнуть рассмотрению, то есть лучше

ли кинется людям справедливым, чем несправедливым,

и счастливее ли они. Хотя, по-моему, это уже и теперь

видно из сказанного, все же надо рассмотреть это

основательнее - ведь речь идет не о пустяках, а о том,

каким образом надо жить.

- Так рассмотри же это.

Я это и делаю. Ну, вот скагки мне, есть, по-твое-

му, у коня какое-нибудь назначение?

- По-моему, да.

Не то ли ты считал бы назначением коня или чего

угодно другого, что может быть выполнено только с его

помощыо или во всяком случае лучше всего с ней?

Не понимаю.

Да вот как: можешь ли ты видеть чем-нибудь

иным, кроме глаз?

Нет, конечно.

Ну а слышать чем-нибудь иным, кроме ушей?

Ни в коем случае.

- Так разве неправильно будет сказать, что эти

вещи - их предназначение?

112

- Разумеется, правильно.

- Ну а ветви виноградной лозы можешь ты обре-

зать садовым и простым ножом и многими другими ору-

диями?

Конечно.

- Но ничем не обрежешь их так хорошо, как особым

серпом, который для того-то и сделан.

- Это правда.

- Так не считать ли нам это назначением серпа?

Будем считать.

- Теперь, я думаю, ты лучше поймешь мой не-

давний вопрос: не будет ли назначением каждой вещи

то, что кто-нибудь выполняет только с ее помощыо или,

лучше всего, пользуясь ею, нежели любой иной вещью?

Понимаю. По-моему, это и будет назначением

каждой вещи.

- Хорошо. А не находишь ли ты, что раз у каждой

вещи есть свое назначение, то у нее должны быть и

свои достоиистиа? Варнется к нашим примерам: при-

знаем ли мы, что глаза имеют свое назначение?

Да, имеют.

3начат, у глаз есть и свое достоинство?

Åñòü è ýòî.

Ну, а уши имеют свое назначение?

Äà.

3начит, и свое достоинство?

А в отношении всех остальных вещии разве дело

обстоит не так же?

Òàê.

Погоди-ка. глаза хорошо выполнять

свое назначеиие, если у них нет своиственных до-

стоинств, а вместо этого - одни недостатки?

Как мол! Вместо зрения ты, верно, говорйшь

о сплошнои слепоте.

Да, именно зрение и составляст достоинство

глаз, Но я пока не об этом спрашиваю, а о том, не

вследствие ли присущих им достоинств глаза хорошо

выполняют свое назпаченпе, а при недостатках -

плохо.

Это ты верно говоришь.

И уши, лишенные свойственных им достоинств,

плохо выполняют свое назначение?

Конечно.

Подведем ли мы и все остальное под это

Правило?

113

По-моему, да.

- Тогда рассмотри после этого вот что: есть ли

у души какое-либо назначение, которое нельзя выпол-

нить решительно ничем другим из существующего,

например заботиться, управлять, советоваться п тому

подобное? Есть ли что-нибудь другое, кроме души,

к чему мы с полным правом могли бы все это отнести

и сказать, что это его дело?

- Другого такого нет ничего.

Опять-таки лкизнь: признаем ли мы, что это

äåëî äóøè?

Безусловно.

- Стало быть, мы нризнаем, что у души есть ка-

кое-то присущее ей достоинство?

Признаем.

- А лишившись этого присущего ей достоинства,

может ли душа хорошо выполнять свое назначение

или это невозможно?

Н евозможно.

Стало быть, правление и попечение низкой ду-

ши неизбежно будет плохим, а у возвышенной души

все это выходит хорошо.

Это необходимо.

Но ведь мы согласились, что достоинство ду-

ши - это справедливость, а недостаток - несправедли-

вость.

- Да, согласились.

3Начит, справедливая душа и справедливый че-

ловек будут жить хорошо, а несправедливый - плохо.

Видно так, согласно твоему рассуждению,

- Но кто живет достойно, тот человек благоден-

стнующий и счастливый, а кто живет недостойно -

как раз наоборот.

- Да, не иначе.

- Следовательно, справедливый счастлив, а неспра-

ведливый - это жалкий человек.

Пусть так.

Но что за прок быть несчастным? Иное дело -

быть счастливым.

Как же иначе?

- Следовательно, - чудак ты, Фрасимах! - неспра-

ведливость никогда не может быть выгоднее справед-

ливости.

Ну, этим и угощайся, Сократ, на Бендидиях !

Это ты меня угощаешь, Фрасимах, раз ты у меня

114

д таким кротким и перестал сердиться. Впрочем, я

еще не вдоволь угостился, но в этом моя вина, а не твои.

лакомки, сколько бы чего ни попали к столу, на-

брасываются на каждое блюдо, дабы отведать и его,

они еще недостаточно насладились предыду-

щим, так, по-моему, и я не найдя ответа на то, что мы

рассматривали сначала, а именно на вопрос, что такое

сдраведливость, я бросил это и кинулся исследовать,

будет ли она недостатком и невежеством или же она -

мудрость и добродетель. А затем, когда я столкнулся с

утверждением, будто несправедливость выгодное спра-

ведливости, я не удержался, чтобы не перейти от

того вопроса к этому. Так-что и вышло, что сейчас я ни-

чего не вынес из этой беседы. Раз я не знаю, что

такое справедливость, я вряд ли узнаю, есть ли у нее до-

стоинства или нет, и несчастлив ли обладающий ею

или, напротив, счастлив.

КНИГА ВТОРАЯ

Я думал, что после таких моих слов мне будет уже

излишне продолжать беседу, но оказалось, что это

было не более как вступление к ней. Главкон, который

никогда ни перед чем не отступает, и сейчас не стер-

пел отказа Фрасимаха от рассуждения и сказал:

- Сократ, желательно ли тебе, чтобы только казалось,

будто ты нас переубедил, или чтобы мы подлин-

но убедились в том, что быть человеком справедливым

в любом случае лучше, чем несправедливым?

- Я бы, конечно, предпочел подлинно убедить,

если б это от меня зависело.

Между тем ты не делаешь того, что тебе жела-

тельно. Скажи-ка мне, представляется ли тебе благом

то, что для нас приемлемо не ради его последст-

вий, но ценно само по себе? Вроде как, например, ра-

дость или какие-нибудь безобидные удовольствия -

они в дальнейшем ни к чему, но они веселят человека.

Мне лично оно представляется чем-то именно в

таком роде.

- Далее. А то, что мы чтим и само по себе, и ра-

ди его последствий? Например, разуыение, зрение, здо-

ровье и все ценное для нас по обеим этим причинам

считаешь ли ты благом?

- Äà.

- А не замечаешь ли ты еще и какого-то третьего

вида блага, к которому относятся упражнения тела,

пользование больных, лечение и прочие прибыльные

занятия? Мы признали бы, что они тягостны, хотя нам

и полезны . Вряд ли мы стали бы ими заниматься ра-

ди них самих, но они оплачиваются и дают разные

другие преимущества.

- Существует и такой третий вид благ. Но что из

òîãî?

- К какому же виду благ ты относишь справед-

ливость?

116

- Я-то полагаю, что к самому прекрасному, кото-

рый и сам по себе. и по своим последствиям должен

быть ценен человеку, если тот стремится к счастью.

- А большинство держится иного взгляда и отно-

сит ее к виду тягостному, которому можно предавать-

ся лишь за вознаграждение, ради уважения и славы,

- Сама же она по себе будто бы настолько трудна, что

лучше ее избегать.

- Я знаю такое мнение; недаром Фрасимах давно

уже порицает этот вид блага и превозносит несправед-

ливость. Но я, видно, непонятлив.

- Погоди, выслушай и меня - вдруг ты со мной

согласишься. Фрасимах, по-моему, слишком скоро под-

дался, словно змея, твоему заговору, а я все еще не

удовлетворен твоим доказательством как той, так и

другой стороны вопроса. Я желаю услышать, что же

такое справедливость и несправедливость и какое они

имеют значение, когда сами по себе содержатся в ду-

ше человека; а что касается вознаграждения и послед-

ствий, это мы оставим в стороне.

Вот что я сделаю, если ты не возражаешь: я снова

вернусь к рассуждению Фрасимаха. Скажу, во-первых,

о том, как представляют себе такие люди справедли-

вость и ее происхождение; во-вторых, упомяну, что

все, кто ее придерживается, делают это против воли,

словно это необходимость, а не благо; в-третьих, ука-

жу, что так и надо поступать, потому что, как уве-