Файл: Metodika_rassledovania_prestupleniy_Uchebnoe_posobie (1).doc

Приняв участие в указанной дискуссии, В.И. Отряхин предложил рассматривать вместо криминалистической характеристики преступлений структурно-функциональную модель преступной деятельности, которая, по его мнению, состоит из следующих элементов: "мотив и цели преступного сообщества (выделено мною. - Автор), его функциональная основа, программа преступной деятельности по реализации криминального решения, которая состоит из стадий (информационно-поисковая стадия, организационно-подготовительная стадия, стадия исполнения криминального решения и стадия по сокрытию преступной деятельности сообщества)" *(361).

Как представляется, ошибка позиции В.И. Отряхина, фактически являющегося сторонником "модельного" подхода, связана с выражением "мотив и цель преступного сообщества" вместо "мотив и цели преступной деятельности". Эта описка наряду с отсутствием у автора системного и комплексного подхода к исследованию человеческой деятельности в целом и преступной деятельности в частности не позволила ему аргументированно изложить свое видение проблемы. Как известно, любая человеческая деятельность содержит как минимум три элемента: объект, субъект и средство. Некоторые авторы дополняют эту триаду такими элементами, как цель, задачи, собственно деятельность, результат деятельности. Но в любом случае ограничивать человеческую деятельность, в том числе и преступную, мотивом (целью) и программой деятельности ошибочно.

Полностью разделяя озабоченность Р.С. Белкина и сторонников его позиции проблемой "непродуктивного" характера "криминалистической характеристики преступлений", все же необходимо оценить высказанную позицию как несколько поспешную, а само научное предложение как требующее дополнительных исследований.

Сопоставляя логическую форму и содержание понятия "криминалистическая характеристика преступлений" с потребностями практики в установлении корреляционных связей между ее элементами, приходится сталкиваться с проблемой, которая находится на поверхности. Разрешение данной проблемы возможно двумя способами.

Первый способ - это отступление от общих логических правил построения понятий и определения их содержания, допуская, что криминалистическая характеристика преступлений - это динамичная система с закономерно установленными корреляционными связями между ее элементами. В таком случае рассматриваемая категория будет отличаться от иных видов характеристик не только ее принадлежностью к криминалистике, но и установлением закономерных связей между ее элементами, что не является признаком какой-либо иной характеристики преступлений (например, уголовно-правовой). К данному подходу склоняется в настоящее время большинство криминалистов, в том числе и автор настоящего исследования, предлагая под криминалистической характеристикой преступлений понимать абстрактное научное понятие о модели криминалистически значимых признаков рода и вида (групп) преступлений, проявляющейся в организационно-упорядоченной совокупности существенных обстоятельств их совершения, а также закономерных связях между ними и служащей для решения непосредственных задач раскрытия, расследования и предупреждения преступлений *(362).

Второй способ - это "замена" рассматриваемой категории на ту, которая отвечала бы правилам построения понятия и определения его содержания. Данное суждение уже встречает понимание *(363). Достаточно аргументированно о "замещении" криминалистической характеристики преступлений высказался на XLI Криминалистических чтениях на тему "Запросы практики - движущая сила развития криминалистики и судебных экспертиз" А.М. Кустов, который предложил использовать в научных и практических целях вместо рассматриваемой категорию "механизм преступления". Данное предложение заслуживает внимания. Но, как было указано в настоящей работе, категория "механизм преступления" в предлагаемых в настоящее время редакциях не имеет структурных отличий от криминалистической характеристики преступлений, что требует дополнительных пояснений относительно целесообразности замещения одного понятия другим, как, впрочем, и одновременное их использование в криминалистических исследованиях. Данный вывод основан, в том числе, и на следующих положениях.

Во-первых, техническая замена одного понятия на другое при сохранении того же содержания не разрешает проблемы по существу. Следует полагать, что криминалистической задачей является не техническое замещение одного понятия другим, а разрешение научных проблем.

Во-вторых, при предложенной "замене", как представляется, будет повторена логическая ошибка в правилах построения понятия "криминалистическая характеристика преступлений". Так, под "механизмом" (от греч. mechane - машина) принято понимать систему тел, предназначенную для преобразования движения одного или нескольких тел в требуемые движения других тел. Механизмы составляют основу большинства машин, применяются во многих приборах, аппаратах и технических устройствах. Твердое тело, входящее в состав механизма, называемое звеном, может состоять из одной или нескольких неподвижно соединенных деталей (отдельно изготовленных частей) *(364). Таким образом, если использовать термин "механизм" безотносительно к движению, им порождаемому, то он остается статистическим набором структурных элементов, хотя и взаимосвязанных. Данное рассуждение полностью относится и к понятию "механизм преступления", который не может быть представлен как динамическая система без соответствующей конкретизации.

А.М. Кустов, "обкатав" свое предложение о замещении криминалистической характеристики преступлений механизмом преступления в научной дискуссии, в дальнейших своих изысканиях предложил "фантомы" криминалистической, уголовно-правовой, криминологической, уголовно-процессуальной, социально-психологической, оперативно-розыскной характеристик преступлений заместить социально-правовой характеристикой преступлений. Последняя категория, по его мнению, нужна "дознавателю, следователю, прокурору, адвокату, судье, эксперту или оперативному сотруднику для разрешения своих служебных функций по предупреждению, предотвращению, пресечению, раскрытию, расследованию и профилактике данного социального явления (преступлений. - Прим. авт.), а также при защите нарушенных прав и свобод гражданина" *(365). Но в связи с тем, что А.М. Кустов не высказался о содержании, структуре и иных аспектах предложенной категории, а также о соотношении ее со смежными научными категориями, в том числе и криминалистическими, судить о возможностях такого предложения сложно. В то же время сам по себе такой подход к разрешению проблем в криминалистике заслуживает поддержки.

Кроме предложения о замене понятия "криминалистическая характеристика преступлений" на понятия "механизм преступления" и "социально-правовая характеристика преступлений" в научной литературе встречаются и другие мнения. Так, С.Н. Чурилов предлагает вместо криминалистической характеристики преступлений в частных методиках использовать предмет расследования, под которым он понимает структурное образование, состоящее из двух частей: видового предмета доказывания и совокупности доказательственных фактов *(366). Недостаточная аргументированность настоящего предложения не позволяет, по всей видимости, по достоинству его оценить.

Предмет доказывания в упрощенном виде представляет собой совокупность обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу, что предопределяет их доказательственное значение.

При научном определении предмета процессуального доказывания следует иметь в виду, что, поскольку понятия "обстоятельства" и "факты" соотносятся как общее и целое, нет необходимости, называя обстоятельства, упоминать и о фактах, т.к. они охватываются обстоятельствами. Таким образом, этимологически определение предмета доказывания, предложенное С.Н. Чуриловым, не может быть признано правильным. Содержание криминалистической характеристики должно охватывать существенные элементы предмета доказывания с теми их особенностями, которые характерны именно для расследования конкретной категории преступлений. Иначе говоря, криминалистическое исследование преступлений сводится не только к определению обстоятельств, подлежащих доказыванию, но и тех специфических сторон этих обстоятельств, которые "нейтральны" к требованиям закона, но важны для целей раскрытия, расследования и предупреждения преступлений. С.Н. Чурилов не отрицает одновременного существования криминалистической характеристики преступления и механизма преступления. Причем эти категории, по его мнению, соотносятся друг с другом как общее и единичное: "На уровне единичного явления существует лишь механизм данного преступления, обстоятельства содеянного" *(367). Такой подход ученого к разрешению рассматриваемой проблемы необходимо признать непоследовательным и несистемным. Поэтому предлагаемая замена криминалистической характеристики преступлений на предмет расследования, по меньшей мере, не имеет смысла.

На основании проведенного исследования, не отвергая вышеизложенные соображения о криминалистической характеристике преступлений, представляется необходимым предложить для обсуждения следующую гипотезу об использовании в криминалистике понятия "технология преступлений".

Аргументами в пользу использования технологического подхода при исследовании преступлений могут служить следующие соображения.

Во-первых, как в науке, так и в практике термин "технология" достаточно хорошо знаком. Такое положение является "велением времени".

Во-вторых, проведенный анализ мнений ученых-криминалистов по вопросу понятийного аппарата криминалистического познания преступления и его содержания показал, что многие ученые, независимо от того, какую терминологию они использовали ("криминалистическая характеристика преступлений", "механизм преступлений" ("механизм преступной деятельности"), "модель преступления" и т.п.), указывают на технологический аспект как на характерный именно для криминалистических исследований преступлений. Так, И.Н. Якимов отмечал, что "наиболее характерными чертами деятельности современных нам преступников, с одной стороны, является "технизм", а с другой - жестокость при совершении преступлений" *(368).

И.А. Возгрин рассматривает технологию преступной деятельности в качестве содержания и динамики процессов, составляющих механизм и способ совершения преступления *(369). В то же время под способом преступления И.А. Возгрин понимает "совокупность поступков (действий) правонарушителя", а под механизмом преступления - действия, которые непосредственно образуют преступное деяние, а также сопутствующие ему обстоятельства как особенности обстановки преступления; факторы, способствующие или препятствующие совершению преступления; условия, влияющие на сохранение и изменение следов преступного деяния, и т.п. В этой связи он отмечает, что способ является частью механизма преступления *(370).

О технологической стороне преступлений, о закономерностях технологий в механизме преступления пишет А.Ю. Головин *(371). Н.П. Яблоков рассматривает механизм преступления во взаимосвязи с технологической картиной процесса совершения преступлений *(372). А.В. Дулов указывает на технологические связи между элементами преступления. *(373)

Вплотную к постановке вопроса о технологии преступлений подошли в своих исследованиях А.М. Кустов и А.Ф. Лубин. Так, в одной из своих работ А.М. Кустов отмечает, что "данные о механизме преступления характеризуют, в отличие от сведений о способе совершения преступления, не качественную, а "технологическую" сторону события преступления" *(374). В другой своей работе он пишет: "Система знаний о закономерностях отражения процесса механизма преступления (выделено мною. - Автор) в окружающей среде является составной частью криминалистического учения об обнаружении, фиксации и исследовании источников криминалистически значимой информации" *(375). В этом положении ученый правильно ставит вопрос о системе знаний о закономерностях отражения именно процесса механизма преступления или, иначе говоря, - технологии преступлений.

А.Ф. Лубин, придерживаясь рекомендации Б. Рассела о "благоразумности применения механистической теории как рабочей гипотезы, от которой следует отказаться только в том случае, если будут найдены явные доказательства против нее" *(376), признает, что "механизм преступной деятельности" не самое лучшее название", а использует этот термин в своей докторской диссертации (как, впрочем, и других работах) только потому, что "лучшего нет" *(377).

В-третьих, предложенный технологический подход в криминалистических исследованиях преступлений предоставляет возможность: 1) приблизить понятие к его содержанию; 2) устранить известные условности, свойственные современной криминалистике. Ни одна из рассмотренных унифицированных форм не могла адекватно отразить существо явления (преступную деятельность) без наличия в той или иной степени допущений; 3) закончить дискуссию о функциональной или динамичной модели преступлений, закономерности которых являются объектом (одним из предметов) криминалистики (хотя вопрос об отнесении закономерностей преступлений к объекту криминалистики не является бесспорным); 4) обеспечить безошибочное разграничение криминалистических подходов в исследовании преступлений от исследования данного объекта другими науками; 5) продолжить криминалистические исследования преступлений в системном ключе, не позволяющем исследователям вдаваться в какие-либо отвлекающие от предмета исследования рассуждения о соотношении тех или иных категорий. При этом предложенная замена содержит принципиально новую парадигму, не исключающую весь накопленный багаж знаний, а предполагающую интенсивное его использование. Следовательно, настоящее предложение является результатом работы ученых-криминалистов разных поколений, что позволяет без ущемления личных научных амбиций продолжить исследования в данной области в логической связи с предыдущими достижениями, взглядами и подходами.

В-четвертых, термин "технология" на современном этапе имеет достаточно четкое и определенное содержание, что само по себе предопределяет успех в разрешении поставленной проблемы. Следует отметить, что понятие "технология" используется одновременно как научная, так и практическая категория. Данное положение, в свою очередь, позволяет разрешить один из наиболее дискуссионных вопросов учения криминалистической характеристики преступлений - о существовании конкретной криминалистической характеристики преступления.

Таким образом, предложенная унифицированная форма криминалистического исследования преступлений (преступной деятельности) - "криминалистическая характеристика преступлений", а также рассмотренные иные формы могут быть заменены на единую унифицированную форму "технология преступлений". При этом рассмотренная в работе структура криминалистической характеристики преступлений также полностью соответствует предлагаемому понятию, что облегчает процесс структурной "модернизации".

Как правильно отмечал В.Г. Танасевич, "Криминалистическая характеристика преступлений (технология преступлений. - Прим. авт.) может рассматриваться в двух аспектах: 1) понятие, непосредственно характеризующее особое явление - продукт деятельности человека с выделением в нем характерных качеств, в которых отображаются криминальные (преступные) его свойства; 2) понятие обобщенное, являющееся научной абстракцией, содержащей в себе общие черты, свойственные криминалистическим характеристикам определенных групп преступлений" *(378). Но в юридической литературе производное обобщенное понятие криминалистической характеристики заняло главенствующее место, о чем свидетельствует и предлагаемое в настоящей работе определение криминалистической характеристики преступлений.