Файл: Metodika_rassledovania_prestupleniy_Uchebnoe_posobie (1).doc

Существующие различия между предлагаемыми учеными понятиями криминалистической характеристики преступлений можно свести к различным подходам при формулировании определений рассматриваемой категории. Так, о криминалистической характеристике преступлений как о системе (совокупности) данных пишут И.Ф. Пантелеев *(298), В.Г. Танасевич и В.А. Образцов *(299), И.А. Возгрин *(300), А.В. Ковалев *(301), Л.Г. Бидонов *(302), В.Г. Власенко *(303) (1), как просто о данных преступления - В.И. Шиканов *(304) (2), как о системе информации (сведений) - Н.А. Селиванов *(305), В.П. Коновалова и А.Н. Колесниченко *(306), С.Н. Чурилов *(307), В.П. Анциферов *(308), В.В. Радаев *(309), С.А. Афанасьев *(310), И.Ф. Герасимов *(311), А.М. Кустов *(312) (3), как о системе признаков преступления - Н.П. Яблоков *(313), С.И. Винокуров *(314), А.Н. Васильев *(315) (4), как о типичных признаках и свойствах - Л.Я. Драпкин *(316) (5), как о признаках - С.А. Ялышев *(317), Л.Г. Горшенин *(318) (6), как о характеристике исходной информации и системе данных - Р.С. Белкин *(319) (7), как о закономерностях преступлений - А.Ф. Лубин *(320), С.П. Кушнеренко *(321) (8). Кроме того, криминалистическую характеристику преступлений определяют через такие конструкции, как "описание преступления" (Г.А. Густов *(322)), "различные уровни содержания информации" (В.К. Гавло *(323)), "модель криминальных ситуаций" (А.Ф. Облаков *(324)), "взаимосвязанные особенности преступлений" (И.Р. Морозов *(325)).

Как представляется, ученые, за редким исключением, не придают значения содержанию и соотношению таких научных категорий, как "данные", "информация", "сведения", "признаки" "черты" и т.п., что является одной из причин многообразия отмеченных подходов к определению рассматриваемой научной категории.

Кроме того, различия в предлагаемых определениях криминалистической характеристики преступлений заключаются в наличии/отсутствии указаний на:

1) научный характер рассматриваемой категории. Так, о криминалистической характеристике преступлений как о научной категории в своих определениях указывают Л.Я. Драпкин, В.И. Шиканов, В.К. Чаюк, С.А. Ялышев, С.Б. Згогурин и А.Ф. Лубин, И.И. Рубцов. На двойственную природу (научной категории и "отражения свойств реального преступления") криминалистической характеристики преступлений обращает внимание Ф.К. Гизатуллин;

2) предназначение (цель) рассматриваемой категории.

Практически во всех определениях криминалистической характеристики преступлений имеется указание на целевое предназначение данной категории, за исключением дефиниций, предлагаемых И.Ф. Пантелевым, С.И. Винокуровым, Л.Я. Драпкиным, А.Н. Васильевым, Л.Г. Бидоновым, С.Б. Згогуриным, А.Ф. Лубиным и Р.С. Белкиным. При этом целевое предназначение криминалистической характеристики преступлений определяется учеными различными способами. Так, раскрытие, расследование и предупреждение преступлений (в различных комбинациях) указывается в дефинициях, предложенных И.Ф. Пантелеевым, А.В. Ковалевым, Н.П. Яблоковым, В.П. Коноваловой и А.Н. Колесниченко, Г.А. Густовым, С.Н. Чуриловым, Л.Г. Горшениным, Л.Г. Бидоновым, С.А. Ялышевым, И.Ф. Герасимовым, И.И. Рубцовым.

В.И. Шиканов дополняет цель криминалистической характеристики преступлений указанием на полное, всестороннее и объективное расследование, И.А. Возгрин - на необходимость организации и осуществления всестороннего, полного, объективного и быстрого раскрытия и расследования преступлений, В.К. Чаюк - на распознание конкретного вида (групп) преступлений и определение направления расследования, В.В. Радаев - на определение эффективных приемов и средств обнаружения, расследования и профилактики преступлений.

В.П. Анциферов в качестве такой цели определяет "научную разработку и практическое применение криминалистических средств", а С.А. Афанасьев - разработку научно обоснованной методики;

3) существование криминалистической характеристики единичного преступления. Подавляющее большинство ученых не указывает на криминалистическую характеристику отдельного (конкретного) преступления. Некоторые говорят о криминалистической характеристике конкретного преступления (Н.П. Яблоков, И.Ф. Пантелеев, Ф.К. Гизатуллин). Позиция второй группы ученых встретила серьезные возражения со стороны таких криминалистов, как Р.С. Белкин, П.Б. Куценко, А.Г. Филиппов, А.Л. Эйсман *(326). Так, критикуя позицию Н.П. Яблокова, И.Ф. Пантелеева и Ф.К. Гизатуллина, П.Б. Куценко отмечал, что "если ее (криминалистическую характеристику. - Прим. авт.) понимать как описание признаков преступления и связей между ними или как систему самих признаков и связей, то тогда можно говорить о криминалистической характеристике конкретного преступления как самостоятельной категории. Если же криминалистическую характеристику преступлений понимать как научную категорию, разрабатываемую криминалистикой для решения научных задач, то тогда следует признать, что криминалистическая характеристика конкретного преступления не существует. ...ни в том, ни в другом случае нельзя отказываться от общей криминалистической характеристики преступления, представляющей собой теоретическую основу разработки конкретных криминалистических характеристик" *(327);

4) элементы временной структуры рассматриваемой категории. Большинство ученых не указывает элементы временной структуры криминалистической характеристики отдельного (конкретного) преступления (подготовка, непосредственное совершение и сокрытие преступлений), за исключением С.А. Афанасьева, А.Ф. Лубина и В.Г. Власенко;

5) элементы пространственной структуры рассматриваемой категории. Одна группа ученых не использует в качестве способа формирования дефиниции перечисление пространственных элементов (компонентов) структуры криминалистической характеристики преступлений, вторая - напротив, предпринимает такие попытки. Первую группу составляют определения, предложенные И.Ф. Пантелеевым, И.А. Возгриным, С.И. Винокуровым, Н.А. Селивановым, В.К. Гавло, В.П. Коноваловой и А.Н. Колесниченко, Г.А. Густовым, А.Н. Васильевым, В.К. Чаюк, В.В. Радаевым, С.А. Ялышевым, И.Ф. Герасимовым и А.Ф. Лубиным, вторую - предложенные Р.С. Белкиным, В.Г. Танасевичем и В.А. Образцовым, Л.Я. Драпкиным, А.В. Ковалевым, Н.П. Яблоковым, В.И. Шикановым, В.П. Анциферовым, А.Ф. Облаковым, С.А. Афанасьевым, С.Б. Згогуриным, С.П. Кушнеренко. В отдельную подгруппу первой группы можно отнести определения, сформулированные С.Н. Чуриловым, Л.Г. Бидоновым, В.Л. Бидоновым, в которых не перечисляются структурные (пространственные) элементы, но имеется указание на них. При этом С.Н. Чурилов делает указание на элементы предмета доказывания, а Л.Г. Бидонов и В.Л. Бидонов - на элементы состава определенного вида преступлений.

Как представляется, попытки унифицировать систему элементов путем выделения наиболее типичных из всех указанных в криминалистической литературе не дают положительных результатов для криминалистической науки и, тем более, для практики. Данный вывод основан на рассмотрении автором настоящего исследования мнений ученых, определяющих понятие "криминалистическая характеристика преступлений" *(328), а также подтверждается обстоятельными исследованиями данной проблемы, проведенными В.А. Гамзой, И.И. Рябцовым и С.Н. Коноваловым. Так, В.А. Гамза проанализировал с этой целью 18 структур криминалистической характеристики преступлений, предложенных ведущими учеными-криминалистами, и выявил следующую частоту встречаемости тех или иных элементов в различных работах: способ совершения преступлений (18), личность субъекта преступления (16), обстановка его совершения - время, место и др. обстоятельства (16), предмет преступного посягательства, в том числе личность потерпевшего (14), субъективная сторона преступления (11), его последствия (10), характерные следы деяния (8), орудия и средства преступления (7), характерные способы его маскировки, сокрытия (7), связи преступника (5), взаимосвязи элементов преступления (4), ситуации совершения преступления и исходные следственные ситуации (3), условия охраны предмета посягательства, связь с другими явлениями и преступные навыки (2), обстоятельства, способствующие совершению преступления, наиболее вероятные свидетели, типичные признаки преступления и улики поведения (встречаются по одному разу) *(329).

По существу, к этим же выводам пришли в своих исследованиях И.И. Рябцов *(330) и С.И. Коновалов *(331). Первый автор обнаружил 16, а второй - 19 структурных элементов, на которые имеются указания в предлагаемых дефинициях криминалистической характеристики преступлений.

Как представляется, приведенные результаты исследований относительно пространственных элементов криминалистической характеристики преступлений свидетельствуют о чрезмерном расширении или детализации структуры рассматриваемой категории. Однако вряд ли такое положение можно признать научно обоснованным, тем более при формулировании общего для всех преступлений перечня характеризующих их пространственных элементов. Так, например, не получили поддержки предложения ряда криминалистов о включении в структуру криминалистической характеристики данных об общественной опасности и распространенности вида преступлений, о состоянии и значении борьбы с исследуемым видом преступлений, факторах демографического и регионального характера, географии преступлений, об уровне правоохранительной активности и содействия общественности органам расследования, следственных ситуаций, основных направлений расследования, рекомендаций по организации расследования, способов получения информации о совершенном правонарушении, о классификации преступлений. Поэтому следует согласиться с мнением Р.С. Белкина (высказавшего отношение по большей части перечисленных элементов), что подобные данные ничего не дают методике расследования как комплексу практических рекомендаций *(332), и поэтому включение их в структуру криминалистической характеристики нецелесообразно. Именно по этой причине невозможно согласиться с позицией С.П. Митричева, полагавшего необходимым включать в криминалистическую характеристику преступлений "наибольшее количество признаков, имеющих криминалистическое значение" *(333).

Неудивительно, что такое разнообразие в подходах к формулированию определений криминалистической характеристики преступлений привело к необходимости нового осмысления ее сущности, содержания и практического значения. В этой связи представляется революционным высказанное Р.С. Белкиным следующее суждение: "Я убежден, что криминалистическая характеристика преступления, не оправдав возлагавшихся на нее надежд и ученых, и практиков, изжила себя и из реальности, которой она представлялась все эти годы, превратилась в иллюзию, в криминалистический фантом" *(334). Необходимо признать, что в современных представлениях о криминалистической характеристике преступлений преобладают уголовно-правовые, криминологические, иногда психологические и иные данные, но не криминалистического характера *(335).

Тем не менее проведенные автором исследования показали, что понятие "криминалистическая характеристика преступлений" имеет право на существование, хотя бы до тех пор, пока наукой не будет предложена обоснованная альтернатива, которая отразила бы наиболее адекватно криминалистическую сущность исследуемого объекта - определенной категории преступлений.

Положение усугубляется тем, что наряду с криминалистической характеристикой преступлений в науке используются смежные категории, такие как "преступная деятельность", "механизм преступлений", "механизм преступной деятельности", "модели преступлений". При этом отсутствует однозначное понимание структуры и содержания перечисленных научных категорий, а также их разграничение с криминалистической характеристикой преступлений.

Так, например, проанализировав предлагаемые в литературе подходы к определению понятий "преступная деятельность" (Л.Д. Самыгин *(336), Н.П. Яблоков *(337), В.Ф. Ермолович *(338), А.В. Дулов *(339), В.А. Образцов *(340) и А.М. Кустов *(341)), "механизм преступлений" (П.П. Михеев и Н.Н. Семенов *(342), А.Н. Васильев *(343), В.А. Образцов *(344), А.В. Дулов *(345), В.П. Лавров *(346), Н.П. Яблоков *(347), В.В. Агафонов и А.Г. Филиппов *(348), А.Ю. Головин *(349), А.М. Кустов *(350), Р.С. Белкин и другие *(351)), "механизм преступной деятельности" (А.Ф. Лубин *(352)), необходимо констатировать, что их структурными элементами чаще всего признаются:

1) субъект преступления;

2) отношение субъекта преступления к своим действиям, их последствиям, а также к соучастникам;

3) предмет преступления;

4) способ преступления как система детерминированных действий;

5) преступный результат;

6) место, время и другие обстоятельства, относящиеся к обстановке преступления;

7) обстоятельства, способствующие или препятствующие совершению преступления;

8) поведение и действия лиц, оказавшихся случайными участниками (активными и пассивными) события;

9) связи и отношения между действиями (способом преступления) и преступным результатом, между участниками события, между действиями и обстановкой, субъектом преступления и предметом посягательства и т.п.

Таким образом, ученые-криминалисты, как правило, включают в перечень элементов преступной деятельности, механизма преступления (механизма совершения преступлений) примерно тот же состав, что и в криминалистическую характеристику. При этом как от структур преступной деятельности и механизма преступления, так и от криминалистической характеристики преступлений требуется, чтобы элементы их находились во взаимосвязи и взаимозависимости *(353).

Попытки каким-либо образом "развести" указанные категории до настоящего времени являются малоуспешными.

Небезынтересна позиция некоторых авторов, предпринявших попытку ввести в научно-криминалистический оборот параллельно с криминалистической характеристикой преступлений и иные категории. Так, в одной из работ было предложено использовать в целях криминалистических исследований типовую модель преступной деятельности, под которой понимается "информационная система, построенная на основе обобщения представительного массива уголовных дел определенной категории, отражающая закономерные связи между существенными для раскрытия и расследования преступлений элементами программно-целевого комплекса, способа действий преступника, механизма расследуемого события, обстановки преступления и особенностями личности преступника, и служащая для выдвижения типовых версий" *(354).

Как нетрудно заметить, приведенные выше признаки в основном соответствуют понятию криминалистической характеристики преступления.

Вслед за Е.П. Ищенко *(355) В.А. Егоров, являясь сторонником так называемого "модельного" подхода *(356), предложил использовать в целях криминалистических исследований понятие "криминалистическая модель преступления", при этом подчеркивая, что криминалистическая характеристика преступлений "не обладает той динамичностью, которая требуется на современном этапе борьбы с преступностью". Таким образом, В.А. Егоров исходит из того, что предлагаемая им категория "является динамическим аналогом криминалистической характеристики преступлений" *(357). Н.Р. Герасимова, развивая предложенную Е.П. Ищенко и В.А. Егоровым концепцию, попыталась обосновать использование "криминалистической модели", в частности она пишет: "криминалистическая модель" незаконного получения кредита, а не "криминалистическая характеристика" и не "механизм преступной деятельности" может быть более или менее удачным компромиссом между приверженцами старого понятия криминалистической характеристики преступления и новыми сторонниками механизма преступной деятельности" *(358). Если оставить без внимания некорректность в формулировании указанного положения ("старое понятие ...новыми сторонниками" или проецирование частного - "криминалистическая модель" незаконного получения кредита" на общее - компромисс между криминалистической характеристикой преступления и механизмом преступной деятельности), следует все же заметить, что предложенный подход в разрешении научных проблем, хотя и имеет своих сторонников, тем не менее вызывает больше вопросов, чем дает ответов. Во-первых, любая научная категория является не просто абстракцией, но и моделью (системой) того предмета (или явления), который им определяется. Во-вторых, как правильно отмечает сам В.А. Егоров, криминалистическая характеристика преступлений носит прогностический, информационно-познавательный и доказательственный характер *(359), иначе говоря - функциональный характер. Данное положение и предопределяет динамическую структуру криминалистической характеристики преступлений. В-третьих, если согласиться с предложением В.А. Егорова, то наука криминалистика "обогатится" еще одной категорией - унифицированной формой преступлений, что еще больше запутает и без того сложную ситуацию в науке. Последний довод не может служить решающим аргументом в цепочке возражений против рассматриваемого предложения. Однако данной категории необходимо определить место в системе криминалистики, соотнести ее со смежными категориями, обосновать ее преимущества перед последними, тем самым определить ее значение. Это достаточно трудоемкий и, надо полагать, заранее обреченный на неудачу процесс. Построение различия между "криминалистической моделью преступлений" и "криминалистической характеристикой преступлений" на принципе "статистико-динамического" подхода нашло отражение в дифференциации последней категории от "механизма преступления" ("механизма преступной деятельности") *(360). В этом смысле ничего нового предложение В.А. Егорова не сулит и поэтому не может быть принято в качестве "научного компромисса".