Файл: Платон.doc

дорогой мой друг, не свелась к благим пожеланиям.

- Больше решительности! Ведь твои слушатели не

невежды, они доверчивы и доброжелательны.

Тут я сказал:

223

- Милый, уж не говоришь ли ты это с целью меня

подбодрить?

- Признаться, да.

- Так ты достигаешь совсем обратного. Если бы

я доверял себе и считал, будто знаю то, о чем говорю,

тогда твое утешение было бы прекрасно: кто знает исти-

ну, тот в кругу понимающих и дорогих ему людей

говорит смело и не колеблясь о самых великих и дорогих

ему вещах; но когда у человека, как у меня, сомнения и

поиски, а он выступает с рассуждениями, шаткое у него

положение и ужасное - не потому, что я боюсь вызвать

смех (это было бы просто ребячеством), а потому, что,

пошатнув истину, я не только сам свалюсь, но увлеку за

собой и своих друзей; у нас же речь идет о том, и чем

всего менее,должно колебаться.

- Я припадаю к Адрастее , Главкон, ради того, что

собираюсь сказать! Боюсь, что стать невольным убийцей

все же меньшее преступление, чем сделаться обманщи-

ком в деле прекрасного, благого, справедливого и закон-

ного. А поскольку такой опасности лучше уж подвер-

гаться среди врагов, чем в кругу друзей, то ты уж лучше

меня не подбадривай!

Тут Главкон улыбнулся.

- Но, Сократ, если нам придется плохо от этого

твоего рассуждения, - сказал он, - мы отпустим тебе

вину, как это делается в случае убийства: мы будем

считать, что ты чист и вовсе не вовлекаешь нас в обман.

Пожалуйста, говори смело.

- Хорошо. Однако и в упомянутом случае чист

лишь тот, кому отпущена вина,- так ведь гласит за-

кон. А раз там это так, то, значит, и в моем случае

òîæå.

- Ну, говори хотя бы на этих условиях.

- Теперь приходится снова вернуться к началу;

следовало, верно, тогда же все изложить по порядку.

Пожалуй, вот что будет правильно: после того как пол-

ностью определена роль мужчин, надо определить и

роль женщин, тем более что ты так советуешь.

- Дабы надлежащим образом обзавестись детьми и

женами и правильно относиться к ним, у людей, рож-

денных и воспитанных так, как мы это разобрали, нет,

по-моему, иного пути, кроме того, на который вступили

мы с самого начала. В качестве стражей, охраняющих

стада, мы в нашей беседе решили поставить мужчин.

- Äà.

224

- Продолжим это, уделив женщинам сходное рождение

и воспитание, и посмотрим, годится ли это нам или нет.

- Êàê ýòî?

- А вот как: считаем ли мы, что сторожевые со-

баки-самки должны охранять то же самое, что охра-

няют собаки-самцы, одинаково с ними охотиться и со-

обща выполнять все остальное, или же они не способны

на это, так как рожают и кормят щенят и, значит,

должны неотлучно стеречь дом, тогда как на долю собак-

-самцов приходятся все тяготы и попечение о стадах?

- Все это они должны делать сообща. Разве что

мы обычно учитываем меньшую силу самок в сравнении

с самцами.

- А можно ли требовать, чтобы какие-либо живые

существа выполняли одно и то же дело, если не выра-

щивать и не воспитывать их одинаково?

- Невозможно.

- Значит, раз мы будем ставить женщин на то же

дело, что и мужчин, надо и обучать их тому же самому.

- Äà.

- А ведь мужчинам мы предназначили заниматься

мусическим и гимнастическим искусствами.

- Äà.

- Значит, и женщинам надо вменить в обязанность

заниматься обоими этими искусствами, да еще и воен-

ным делом; соответственным должно быть и использова-

ние женщин.

- Так вытекает из твоих слов.

- Вероятно, многое из того, о чем мы сейчас гово-

рим, покажется смешным, потому что будет противоре-

чить обычаям, если станет выполняться соответственно

сказанному.

- Да, это может показаться очень смешным.

- А что, на твой взгляд, здесь всего смешнее?

Очевидно, то, что обнаженные женщины будут упраж-

няться в палестрах вместе с мужчинами, и притом не

только молодые, но даже и те, что по-старше,- совер-

шенно так же, как это делают в гимнасиях старики:

хоть и морщинистые, и непривлекательные на вид, они

все же охотно упражняются.

- Клянусь Зевсом, это показалось бы смешным, по

крайней мере по нынешним понятиям.

- Раз уж мы принялись говорить, нечего нам бо-

225

яться остряков, сколько бы и каким бы образом ни

вышучивали они такую перемену, - гимнасии для

женщин, мусическое искусство и (не в последнюю оче-

редь) умение владеть оружием и верховую езду.

- Òû ïðàâ.

- Но раз уж мы начали говорить, следует выступить

против суровости современного обычая, а насмешников

попросить воздержаться от их острот и вспомнить, что

не так уж далеки от нас те времена, когда у эллинов, как

и сейчас у большинства варваров, считалось постыд-

ным и смешным для мужчин показываться голыми и что,

когда критяне первыми завели у себя гимнасии, а затем

уж и лакедемоняне , у тогдашних остряков тоже была

возможность посмеяться над этим. Или, по-твоему, это

íå òàê?

- По-моему, так.

- Но когда на опыте стало ясно, что удобнее упраж-

няться без одежды, чем прикрывать ею все части тела,

тогда это перестало быть смешным для глаз, ведь разум-

ные доводы убеждали, что так гораздо лучше. Это пока-

зало, что пустой человек тот, кто считает смешным не

дурное, а что-либо иное; и когда он пытается что-либо

осмеять, он усматривает проявление смешного не в глу-

пости и пороке, а в чем-то другом, а когда он усердствует

в стремлении к прекрасному, он опять-таки ставит себе

целью не благо, а что-то иное.

- Это во всех отношениях верно.

- Итак, здесь надо сперва прийти к соглашению,

исполнимо это или нет, и решить спорный вопрос -

в шутку ли или серьезно, как кому угодно: способна ли

женская часть человеческого рода принимать участие

во всех делах наряду с мужчинами, или же она не может

участвовать ни в одном из этих дел; а может быть,

к чему-то она способна, а к другому - нет? То же и

насчет военного дела: способны ли они к нему? Не

лучше ли всего начать именно так, чтобы, как положено,

наилучшим образом и закончить?

- Конечно.

- Так хочешь, вместо других мы будем вести спор

сами с собой, чтобы доводы противников, подвергались

нашей осаде, не остались без защиты?

- Этому ничто не препятствует.

- Мы от их лица скажем так: "Сократ и Главкон,

вам совсем не нужны возражения посторонних: вы сами

в начале основания вашего государства признали, что

226

каждый, кто бы он ни был, должен выполнять только

свое дело - согласно собственной природе."

- Да, я думаю, что мы это признали. Как же иначе?

- А разве женщины по своей природе не вовсе от-

личны от мужчин?

- Как же им не отличаться?

- Значит, им надо назначить и иное дело, соответст-

венно их природе.

- Íó è ÷òî æå?

- Так разве это теперь не ошибка с вашей стороны

разве вы не противоречите сами себе, утверждая, что

мужчины и женщины должны выполнять одно и то же

хотя их природа резко отлична? Найдешь ли ты, чудак

что сказать в свою защиту?

- Сразу это сделать не так-то легко. Но я попрошу

тебя, да и сейчас прошу разъяснить все, что можно

относительно наших доводов.

- Вот это и все остальное, подобное этому, как раз

и есть, Главкон, то, что я давно уже предвидел, почему

я и боялся и медлил касаться закона о том, как обзаво-

диться женами и детьми и как их воспитывать.

- Клянусь Зевсом, все это, видно, не просто!

- Конечно, нет. Но дело вот в чем: упал ли кто

в небольшой купальный бассейн или в самую середину

огромного моря, все равно он старается выплыть.

- Конечно.

- Так вот и нам надо плыть и попытаться выбраться

из этого нашего рассуждения, надеясь, что нас подхва-

тит какой-нибудь дельфин или мы спасемся иным

каким-либо неожиданным образом

- Да, видно надо попытаться.

- Ну, давай искать какой-нибудь выход. Мы согла-

сились, что при различной природе должны быть раз-

личны и занятия, между тем у женщины и мужчины

природа различна. А теперь мы вдруг стали утверждать

что и при различной природе люди могут выполнять

одно и то же дело. Ведь нас обвиняют именно в этом.

- Совершенно верно.

- Да, Главкон, велика сила искусства спорить!

- Как, как ты сказал?

- Ведь многие даже невольно увлекаются им,

притом думают, что они не состязаются в споре, а рас-

суждают. Происходит это из-за того, что они не умев

рассматривать предмет, о котором идет речь, различают

его по видам. Придравшись к словам, они выискивают

227

противоречие в том, что сказал собеседник, и начинают

не беседовать, а состязаться в споре.

- Правда, эта страсть свойственна многим. Но не-

ужели она сейчас направлена и против нас?

- Безусловно, ведь мы невольно столкнулись с та-

ким словесным противоречием.

- Êàê ýòî?

- Когда природа людей неодинакова, то и занятия

их должны быть разные; это мы мужественно отстаива-

ли, а к спорам дали повод имена: ведь мы совсем не

рассматривали, в чем состоит видовое различие или сход-

ство природных свойств, и не определили, к чему тяго-

теет то и другое, когда назначали различные занятия

людям различной природы и одинаковые тем, кто

одинаков.

- В самом деле, мы этого не рассматривали.

- Так вот нам представляется, как видно, возмож-

ность задать самим себе следующий вопрос: одинаковы

ли природные свойства людей плешивых и волосатых

или противоположны? Когда мы признаем, что противо-

положны, то спросим снова: если плешивые сапожни-

чают, то позволено ли делать это и волосатым, а если

сапожничают волосатые, позволено ли это плешивым?

- Спрашивать об этом смешно!

- Но почему? Не потому ли, что раньше мы опреде-

ляли сходство и различие природ не вообще, но ограни-

чились только тем видом их различия или сходства,

который связан с занятиями: например, мы говорили,

что и врач, и те, кто лишь в душе врачи, имеют одни и те

же природные свойства. Или, по-твоему, это не так?

- По-моему, так.

- А у врача и плотника различные природные

свойства?

- Конечно.

- Значит, если обнаружится разница между муж-

ским и женским полом в отношении к какому-нибудь

искусству или иному занятию, мы скажем, что в таком

случае надо и поручать это дело соответственно тому

или иному полу. Если же они отличаются только тем,

что самка рожает, а самец оплодотворяет, то мы скажем,

что это вовсе не доказывает отличия женщины от муж-

чины в отношении к тому, о чем мы говорим. Напротив,

мы будем продолжать думать, что у нас и стражи, и их

жены должны заниматься одним и тем же делом.

- И правильно будем думать.

228

- Стало быть, после этого мы предложим тому, кто

утверждает противное, просветить нас, указав, в отно-

шении к какому искусству или занятию - из числа

относящихся к государственному устройству - природа