Файл: Дмитрий Быков -- 2012 -- Новые и новейшие письма счастья (стихотворения).doc
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 31.08.2019
Просмотров: 33085
Скачиваний: 6
Безвозвратны Византия и Эллада, дни Аккада и библейские стада. Я в добро уже не верю — и не надо, но хоть зло-то мне оставьте, господа! В этой области мы были чемпионы, а сегодня вызываем лишь хи-хи. Неужели в наше время и шпионы — не злодеи, а банальные лохи? В жажде подлинности снова залезаешь в интернет, куда Отчизна отнесла блоги, форумы и споры — то есть залежь бескорыстного, беспримесного зла.
Дмитрий Быков
Осьминогое
Я на футбол гляжу со стороны, но главное заметил, слава богу: эксперты наконец посрамлены, и верить можно только осьминогу. Живущий в Оберхаузене гад, бесчисленных пари катализатор, уже бы стал неслыханно богат, когда бы мог играть в тотализатор. Настолько усложнился белый свет, что знают все, от мала до велика: научным предсказаньям веры нет. Сейчас надежен только метод тыка. Мы все уже не знаем ничего, но знает Поль и прочие моллюски,— и я б нашел, о чем спросить его, когда б он мог понять меня по-русски.
Но опасаюсь — в том-то и беда ушедшего от нас десятилетья, что здесь из двух не выбрать никогда. У нас ни то, ни се, а что-то третье. Никто не смог бы щупальцем попасть в простую букву верного ответа. Спроси его: где истинная власть? М или П? Ответ: ни то ни это. И будь ты хоть немыслимый талант — из этого тандема командиров не выбрать. Нужен третий вариант: Обама, например. Или Кадыров. Начнешь его просить: подумай, друг, три варианта щупальцем листая! Но он умеет только, блин, из двух. Он осьминог, животная простая.
Другой вопрос, волнующий сейчас и шефа, и последнего холопа: скажи, зверек, Европа тут у нас — иль Бирюковым названная жопа? Любой американский индивид и европеец, числящийся в топе, с Россией как с Европой говорит, но думает при этом, как о жопе. Гламурная, рублевская страна, отечество Минаева и Робски,— по-европейски выглядит она, но пахнет и колышется по-жопски. Не привлекают наши рубежи инвестора, но радуют поэта: Европа или жопа мы, скажи? Но правильный ответ — ни то ни это. Мы Еврожопа, в сущности, сынок, хоть выглядим с годами все жопее. И задымился б жалкий осьминог, как робот из «Москвы — Кассиопеи».
И в третий раз спросил бы я его, застенчиво доставши из-под спуда вопрос, который мучит большинство, но вслух не сформулирован покуда. Куда свернет невидимая нить? Ткни щупальцем иль всеми напечатай: гореть мы дальше будем или гнить? Семнадцатый нас ждет или десятый, вулкан или болото впереди, трагедия иль фарс в конце куплета? А он в ответ свернется: уходи. Ни то ни се — точней, и то и это. Который год, планету загрузив, твоя страна упорно вопрошает, что ждет ее — гниенье или взрыв? Пойми: одно другому не мешает. Припомни стародавний анекдот — украсишь им стишок, как астрой клумбу: матумба или смерть героя ждет? Герою светит смерть через матумбу.
Но осьминогу жалкому дано ль проникнуться родною скотобойней?
Сиди в своем аквариуме, Поль. Предсказывай футбол. Оно спокойней.20
Дмитрий Быков
Температурное
Июль, крутой, как сверхдержава, Москву расплющил, как жену. Москва коробится от жара и в новостях клянет жару. Давно ль претили ей морозы, надоедали холода, измученные жилкомхозы, ночных аварий череда? (Читатель ждал уж рифмы «розы», но обманулся, как всегда.) Теперь вам кажется нагрузкой жары полдневной торжество, но русский Бог на то и русский, чтоб было все — иль ничего. То сушь, то хлещущие воды, то зверь у власти, то клеврет, то совершенно нет свободы, то ничего другого нет; и если просит гордый разум о снеге, вольности, деньгах — ему дается все и разом, в таком количестве, что ах: просил движухи — дали путчи, тепла — и тридцать пять в тени… Чтоб мы вскричали: было лучше! Верни, пожалуйста, верни! Москва слипается от пота, не хочет есть, не может спать… Господь услышит, скажет: «То-то!» — и станет минус тридцать пять.
А в общем — чай, у нас не Плимут, теперь мы даже не в Крыму: мы заслужили этот климат и соответствуем ему. Еще Платон седобородый учил, на тумбу взгромоздясь: меж человеком и природой есть удивительная связь. Не зря чреда землетрясений пророчит бунтов череду, недаром паводок весенний бурлил в семнадцатом году! Увы, никто не мог бы сроду, хотя б и плавая в жиру, иметь туркменскую свободу и нетуркменскую жару. Нельзя на всех стучать ногами, соседей дергать за усы, иметь коррупцию, как в Гане,— и климат средней полосы! Мы, как индусы, верим в касты и в домотканых наших Шив, и наши отпрыски блохасты, а каждый третий даже вшив; приедешь, граждане, оттуда — и разница невелика! Дивиться ль, что температура у нас дошла до сорока? Нельзя, сограждане, believe me, жить в беззаконии крутом, в каннибализме, в трайбализме — и в мягком климате притом; при азиатской вертикали, при африканском воровстве, при православном Ватикане — но чтоб погода, как в Москве.
К причинам засухи добавьте, в тени на лавочке засев, что в наше время гастарбайтер уже работает за всех. Водители из Киргизстана, из Кишинева маляры — других работников не стало, и это корень всей жары. Трудясь отчаянно и здраво двенадцать месяцев в году, они давно имеют право оптимизировать среду. Мы их призвали на подмогу — и разлеглись на простыне; но тот и делает погоду, кто что-то делает в стране! Нам сорок градусов — запарка, и мы спеклись за десять дней, а им нормально, если жарко, и если честно — им видней. Сама культура этот вызов принять решила от души: они включают телевизор — а там почти Туркменбаши…
Пусть РПЦ внушает чадам, а власти — гражданам в миру: кто стал Лаосом или Чадом, пускай не ропщет на жару. Нормальный климат здесь излишен, не заслужил его холоп; а для богатых есть кондишен — прохладный воздух из Европ. Они живут себе в Европе, где свежий ветер и дожди, а мы сидим в родном окопе (ты ждешь уж рифмы, но не жди).
Когда ж совсем закрутят гайки, как обещает интернет, и вслух объявят без утайки, что больше оттепели нет, и мы подавимся обидой и вновь останемся скотом — тогда мы станем Антарктидой.
И Атлантидою потом.
Дмитрий Быков
Пропрезидентское
Отдельные товарищи, забредив от праздности, жары и духоты, нам говорят: бездействует Медведев. Да. Правильно. «А что бы сделал ты?» — у блогера, у Джуны или Ванги спросил бы я, взволнован и сердит. На всех путях в убийственном цугцванге любимое Отечество сидит. Тут будет хуже от любого хода — так безнадежно покривилась ось: кругом тупик, да тут еще погода, при Путине стабильная небось…
Простой пример. Задумайся, повеса, как сохранить приличное лицо, решая участь Химкинского леса и разгрузив московское кольцо. В конфликте, развивающемся бурно, кто высказаться должен, как не босс? Там пробка от Москвы до Петербурга (при Путине-то не было небось), не развернуться правящему классу, не улететь нормально за кордон,— и надо лес рубить, чтоб строить трассу, но там сидят экологи, пардон! Экологи, я сам от вас фигею. Вам дорог лес — но, господи прости, что вырубить взамен? Снести «Икею»? По нашим меркам проще Кремль снести. Мы отобрали труд у населенья, Россию капитально разгрузив, и коль отнять еще и потребленье — нам обеспечен социальный взрыв! Зайдутся все в отчаянном реванше, погибнут многолетние труды — и что тут делать? Надо было раньше!
А тут вдобавок Чистые пруды.
Отечество, не знаешь ни хрена ты, а между тем погнулся твой каркас. Рассудишь так — взбунтуются фанаты, рассудишь сяк — поднимется Кавказ, вдобавок не кавказский, а столичный. Диаспора не дремлет, так сказать! И кто бы мог ответственностью личной извечный этот узел развязать? Сам Путин тут, глядишь, пожмет плечами. Нет правого в конфликте партизан. С той стороны — скинхеды со свечами, а с этой улыбается… молчу!21 Погнать бы всех в естественном запале, поскольку правых нет и крайних нет… Вдруг на него действительно напали? А вдруг он был действительно скинхед? Покамест мы мочили несогласных, натравливая доноров на них, покамест разгоняли безопасных — тут вырос убедительный гнойник; любая из сторон пойдет на принцип, плюя на страх, не избегая пуль; имеются и свой Гаврила Принцип, и Фердинанд, и главное — июль… Тут напортачишь, даже не желая. Не разрулишь вливанием деньжат. Не зря наш царь похож на Николая…
А тут вдобавок Ахмадинежад!
Мы их лелеем — а они решили, что мы лелеем их не до конца. А тут еще Лука с Саакашвили — вот тоже мне, сплотились два бойца! А тут еще и Познер, наш оракул,— должно быть, он чего-нибудь вкурил,— о вреде православья громко вякал. Вот тоже выбор: Познер и Кирилл! Уж лучше б он о власти ноги вытер… Подумаешь: за что досталось мне, так любящему рок, «АйТи» и «Твиттер», рулить в такой запущенной стране! Универсальный выход — крюк и мыло, но как-то жизнь покуда дорога… При Путине все это тоже было, но он валил на внешнего врага. Не знаю сам, куда я руки дену. Мне действовать, ей-богу, не к лицу: тут все, что будет сказано по делу, приводит к убыстренному концу. Тут каждый шаг чреват всеобщей плахой. Черт дернул стать на время королем…