Файл: Дмитрий Быков -- 2012 -- Новые и новейшие письма счастья (стихотворения).doc
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 31.08.2019
Просмотров: 33003
Скачиваний: 6
Дмитрий Быков
Пропавшая грамота
Лето 2005 года. Глава МВД Рашид Нургалиев, выступая на заседании, приуроченном к Дню защиты детей, заявил, что страна переживает третью — после Гражданской и Отечественной войн — волну беспризорности. Сегодня в России два миллиона неграмотных подростков, сказал он.
Рашид Нургалиев (от чьих новостей читатели часто немеют) поведал, что два миллиона детей в России читать не умеют. Со дня окончанья Второй мировой так много малюток с пустой головой и с памятью в виде провала в России еще не бывало.
Но стоит ли выть и прохожих кусать, подобно мультяшному волку? Пускай я умею читать и писать — а фиг ли от этого толку? Вот тут Ходорковский опять прогремел, он тоже немало имел и умел, и проку с такого уменья? Судья, приговор и каменья.
Страна наконец начала процветать, минуя капканы и мели. Здесь вечно умели писать и читать, а жить никогда не умели. Российские мальчики, мать-перемать, две вещи умели — читать и взрывать: едва «Колобка» прочитают — и царства на воздух взлетают! Читаешь — и думать уже ни о чем ни часу не можешь. Куда там! Булгаков остался бы классным врачом, и Горький — купчиной богатым, а Пушкин придворным закончил бы дни, когда бы читать не умели они. И Фета, и графа Толстого сгубило печатное слово!
Российские новости — хвори лютей. Под нами бурлит преисподня. Как славно, что два миллиона детей узнать не сумеют сегодня о том, что в Кремле состоялся прием и Путин примазался к «Нашим» на нем, что снова подрались в Бишкеке (есть жертвы, а также калеки), что снова провален весенний призыв в армейской родной костоломке, что Путиной нравится русский язык (смотри интервью в «Комсомолке»)… Сказал же один замечательный дед: «Едите обед — не читайте газет! А лучше и после обеда не трогайте этого бреда».
Я часто жалею, что грамотен я, что азбука мною любима… Порою подумаешь — сколько вранья прошло бы, товарищи, мимо! Допустим, без всех этих азбук и школ «Муму» и «Каренину» я б не прочел,— но вспомню, хихикая жлобски, что я не прочел бы и Робски! Цветаева, думаю, все же права (бывают мудры поэтессы), сказавши достаточно злые слова о среднем читателе прессы. Тут все, понимаешь, летит под откос — а эти козлы обсуждают всерьез, пожара не видя пред харей, какой у откоса сценарий…
О вы, победительный будущий класс, не знающий грамоты сроду! Поспорить готов — вы замените нас к две тыщи десятому году. Помойка вам — стол, и коллектор — кровать, зато вы умеете так выживать, как мы, обойденные клеем, уже никогда не сумеем.
Дмитрий Быков
Хартийцы
Крупные телеканалы подписали в 2006 году какую-то странную хартию. Шесть каналов, в числе которых контролируемые государством Первый, «Россия» и НТВ, отказались транслировать «порнографию, насилие и жестокость». Что они имеют в виду?
Шесть главных российских каналов решили отречься всерьез от оргий, оралов, аналов, от драк и сомнительных поз. Собравшись торжественно в зале и гордость свою истребя… Иначе бы их обязали. А так они сами себя. «Ведь легче же, ежели сами? Не то бы какой-то кретин…» — подумал, тряхнув волосами, испуганный Эрнст Константин. «Обидно, чтоб руки злодеев нас всех превращали в скопцов»,— подумал Олег Добродеев. «Конечно»,— подумал Попцов. «Мы лучше, наверное, сами»,— Роднянский печально сказал. Короче, они подписали и дружно покинули зал.
«В чем польза?» — печально спросил я. И тут же ответил себе: отныне не будет насилья, не будет разнузданных б…! Порнухи нам на фиг не надо. К восторгу детей и отцов с экранов уйдет Хакамада, с экранов исчезнет Немцов, уйдут либеральные мрази, забудут про эту Чечню (тем более что на Кавказе война завершилась вничью)… Зато — позитивны, умильны, полезны для зрительских глаз — толпою вернутся мультфильмы и «Сельский…», я думаю, «…час». И зрители станут в азарте каналы на пульте менять. Но главное — сколько же хартий нам скоро придется принять! Мы будем писать их часами — вожди, олигархи, бомжи. Ведь легче же, ежели сами! Ведь лучше мы сами — скажи?
К примеру, толпа олигархов придет на кремлевский прием, с порога восторженно гаркнув: «Берите, мы все отдаем! К подножию трона положим отборной «капусты» кочан: возьмите, мы больше не можем, нас совесть грызет по ночам! Возьмите и шахты, и яхты (ударятся в пол головой) — рабочей нам хочется вахты и жизни простой, трудовой! Стоять мы готовы часами — в ночи, на посту, у станка! Но только чтоб сами, чтоб сами, коль это возможно пока. Наш челн захлестнуло волнами. Команду измучил прибой. Но пусть не приходят за нами — мы сами придем за собой!»
А следом — толпа журналистов: «Простите родную печать! Не надо, чтоб сдержанный пристав лишал нас свободы пищать. Со сверстанными полосами стоим мы навытяжку в ряд, но помните — это мы сами! Так правильней, все говорят. Подобный исход неизбежен, как, скажем, начало зимы — давайте ж мы сами отрежем все то, что смущает умы! Зато уж подбавим елею, зато уж врага посрамим!» — И станут кидать к Мавзолею все то, что отрезали им.
И прочие граждане тоже, смиряя нервический смех, дотумкают, раньше иль позже, что хартия — выход для всех. Вот хартия граждан России: «Миндальничать нам не с руки. Мы, честные люди простые, глотаем свои языки, синхронно сдаем сбереженья, являя завидную прыть, и дружно встаем в положенье, в котором нас проще покрыть. Восторженными голосами поем мы во славу труда…
Но помните: это мы сами!»
Так как-то приятнее. Да?
Дмитрий Быков
Под спуном
Осень 2005 года. Правительство хочет создать электронное досье на каждого россиянина. Проект «Системы персонального учета населения» одобрен на прошлой неделе. Кроме обычной информации об уплате налогов и квартплаты база будет содержать сведения личного характера.
Покуда вся планета напрягает интеллект, способствуя прогрессу, ища увеселенья,— в России запускают эпохальнейший проект «Система персонального учета населенья». Ты дописался, Орвелл, на язык тебе типун, хоть со страной и датами проштрафился немножко. Система в сокращении зовется просто «СПУН» (по-русски это «соня», а по-английски — «ложка»).
Работы, прямо скажем, не на один семестр. Лет пять придется вкалывать, поскольку без изъятия все граждане Отечества включаются в реестр: фамилья, год рождения, судимости, занятья. Там будет, вероятно, и пятая графа, и данные о браках, если кто семью бросает… Раздолье для фискалов, милиции лафа: допустим, спросит кто-нибудь: «А где Шамиль Басаев?» А вот у нас, пожалуйста, о нем отдельный лист. Такой-то год рождения, манеры инородца. Приметы: одноногий. Специальность: террорист. Местонахождение: ночует где придется.
Сначала эту базу будут делать пять годков, в секретности, с защитами от кражи и прослушки. Потом сдадут Фрадкову (коль останется Фрадков), и тут же она станет продаваться на «Горбушке». Я там приобрету ее за небольшую мзду (за что платить-то, граждане? не больно интересно!), и познакомлюсь с девушкой, и в гости к ней приду: «Не представляйся, милая, мне все уже известно. Ты Маша Николаева? Смотри, секретов нет. Ты дочь простых родителей — врача и педагога. Окончила без троек, поступила в первый мед, читаешь, любишь пряники, пьешь колу, веришь в Бога. Оценки позитивные, слегка капризный нрав, твои духи — «Провокатёр», твой идеал — Пачовски… Однажды другу вякнула, что Путин был не прав, но тотчас же поправилась, что в выборе прически. Есть родинка на попе, вторая на губе. Партнеров было шестеро; куда же без соблазна… Поскольку все, что надо знать, я знаю о тебе,— без предисловий, Машенька, отдайся. Ты согласна?»
«Не будем тратить время на сближение, дружок,— ответишь ты улыбчиво, не дав закончить фразу.— Не скрою, знойной внешностью ты душу мне обжег, но я на всякий случай просмотрела ту же базу. Ты сын простых родителей и все-таки еврей, недавно бросил рыжую и заимел шатенку; конечно, ты срываешься порою с якорей и говоришь про Путина, но шепотом и в стенку. Твои произведения — ужасная фигня, но все-таки не худшее из вашей круговерти. Твоя зарплата белая убила бы меня, но есть еще и черная, которая в конверте. Ты весишь сто одиннадцать, ты толст на первый взгляд, зато ты щедр с партнершами — жена ли, не жена ли… Короче, ты мне нравишься, хоть пять годков назад ты вел дурную рубрику в сомнительном журнале».
И, избежав формальностей (хождения в кино, рассказы о родителях, уловки, ахи, охи),— мы то с тобою сделаем, что делать суждено всем юношам и девушкам во всякие эпохи. По лежбищу раскинемся мы розою ветров. Мы будем положения менять ежеминутно. А сверху будет пристально смотреть майор Петров, у монитора верного пристроившись уютно. Он будет подхихикивать: «Ну блин! Ну потаскун!» Он будет все записывать, востря глаза и ушки, а после эти сведенья внесет в систему СПУН, чтоб мы ее назавтра же купили на «Горбушке». Тебе, тебе, майор Петров, дарю я этот стих! Ты в том же самом перечне и тоже знаешь это. Ты сын своих родителей, гэбэшников простых. На левой пятке родинка — особая примета.