ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 31.10.2020
Просмотров: 1958
Скачиваний: 5
26
ституционный каталог прав и свобод делает человека свободным не более, чем поваренная книга – сытым.
Исходя из всего сказанного, можно предложить следующее определение права.
Право – это система обще-
обязательных норм, определяющих меру свободы в обществе и государстве по принципу формального равенства.
То же самое определение, сформулированное с учетом взаимосвязи права и государства, гласит: “
право – это
соответствующая требованиям принципа формального равенства система норм, установленных или санкциониро-
ванных государством и обеспеченных возможностью государственного принуждения
”
33
.
33
Нерсесянц В.С.
Общая теория права и государства. М., 1999. С.75.
27
Г
ЛАВА
3
ПОНЯТИЕ
ГОСУДАРСТВА
3.1.
Ф
ЕНОМЕН ГОСУДАРСТВА
:
УРОВНИ РАССМОТРЕНИЯ
Феномен государства можно рассматривать с разной “высоты” теоретического изучения, в разном контексте,
в разном теоретическом приближении, “извне” и “изнутри”.
В
первом
приближении “извне”, в контексте международных отношений или с “высоты” международного пра-
ва, государство выступает как совокупность людей (нация), проживающих на определенной территории и объеди-
ненных публичной политической властью. В таком виде государство предстает “внешнему наблюдателю”, который
может различать в государственном целом лишь наиболее крупные его элементы – население государства, государст-
венную территорию и организацию государственной власти.
Во
втором
приближении наблюдатель находится “внутри” публично-властной ассоциации – множества лю-
дей, объединенных публичной политической властью. Здесь он воспринимает государство в качестве повеле-
вающей, властной организации, отличающейся от остального населения.
Иначе говоря, государство в этом контексте выступает не как население, объединенное публичной полити-
ческой властью, а как организация, осуществляющая эту власть, или аппарат власти.
Наконец, в
третьем
приближении появляется возможность рассмотреть аппарат государственной власти как
сложную систему, совокупность властных органов и учреждений, их отношения, связи между ними. В таком контек-
сте, в частности, с “высоты” конституционного права, государство рассматривают как систему государственных ин-
ститутов, органов законодательной, исполнительной и судебной власти. В этой системе связи между ее элементами –
государственными органами и должностными лицами – определяются их компетенцией. Здесь изучают отношения
субординации и координации “внутри” аппарата государственной власти.
Таким образом, термин “государство” употребляется в трех значениях, а именно обозначает (1) государст-
венно-организованное сообщество, (2) аппарат государственной власти как целое (для краткости в этом контексте
говорят просто “государственная власть”) и (3) систему государственных органов.
Однако это еще не три разных понятия государства. Есть разные
концепции
государства. Каждая из этих кон-
цепций может учитывать все три значения термина “государство”, но при этом сущность государства в каждой кон-
цепции объясняется по-своему.
3.2.
П
УБЛИЧНАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ
Родовым понятием для всех вариантов понимания государства служит понятие публичной политической
власти.
В обществе существуют различные виды личной и социальной власти – власть главы семьи, власть господи-
на над рабом или слугой, экономическая власть крупных собственников, духовная власть (авторитет) церкви,
власть организованного преступного сообщества и т.д. Все названные виды представляют собой либо индивиду-
альную, либо корпоративную, групповую власть. Она существует в силу личной зависимости подвластных, не рас-
пространяется на всех членов общества, не осуществляется именем народа, не претендует на всеобщность, не явля-
ется публичной.
Власть же
публичная
– всеобщая – распространяется по территориальному принципу, ей подчиняются все,
включая иностранцев (за редким исключением), кто находится на территории, которую эта власть способна кон-
тролировать.
Публичная власть есть власть
политическая
. Это власть, предназначенная решать общие дела, управляющая
народом в интересах благополучия сообщества в целом, обеспечивающая стабильность и порядок. Ради этого она
прибегает к
организованному принуждению вплоть до физического насилия
в отношении социальных групп и от-
дельных людей.
Публичная политическая власть осуществляется особыми группами людей, которые профессионально, на по-
стоянной основе занимаются управлением и составляют аппарат власти. Этот аппарат подчиняет все социальные
группы политической воле, выражаемой в законах и других публично-властных актах, приказах. Реально политиче-
ская воля (“общая воля”) выражается как воля правителя, парламентского большинства, политической элиты и т.д.
Аппарат существует и функционирует за счет налогов с населения, которые устанавливаются и взимаются либо по
праву – когда налогоплательщики являются свободными, либо произвольно, силой – когда они несвободны по отно-
шению к власти и ее представителям. В последнем случае – это уже не налоги в собственном смысле, а дань или по-
дати.
Аппарат публичной политической власти обычно включает в себя законодателя (им может быть и парла-
мент, и единоличный правитель), правительство и бюрократию, суд, полицию, вооруженные силы, тюрьмы и дру-
гие карательные учреждения. Все высшие полномочия публичной политической власти могут быть соединены в
одном лице или органе власти (монарх, деспот, диктатор и т.п.), но могут быть и разделены на самостоятельные
ветви власти – законодательную, исполнительную и судебную.
Аппарат публичной политической власти обладает монополией на принуждение на всей подвластной терри-
тории и в отношении всего населения. Никакая другая социальная власть не может конкурировать с публичной по-
28
литической властью и применять силу без ее разрешения. Это означает
суверенитет
публичной политической вла-
сти, т.е. верховенство на подвластной территории (внутренний суверенитет) и независимость от властных субъектов,
действующих за пределами этой территории (внешний суверенитет). Только аппарат публичной политической вла-
сти может издавать законы и другие общеобязательные акты. Все приказы этой верховной власти обязательны для
исполнения.
Таким образом, публичная политическая власть характеризуется следующими формальными признаками:
– объединяет население по
территориальному
принципу, создает сообщество, интегрированное публично-
властными отношениями на некой территории;
– осуществляется специальным
аппаратом
, который как совокупность людей не совпадает с населением, со
всем территориальным сообществом; аппарат действует за счет налогов;
– обладает
суверенитетом
, в частности, монополией на принуждение и прерогативой законотворчества.
Есть два принципиально противоположных типа публичной политической власти: правовой (государст-
венность) и силовой (от старого деспотизма до современного тоталитаризма). На такой позиции в понимании пра-
ва и государства стоит либертарно-юридическая теория. Но в рамках позитивистского понимания права и государ-
ства (см. 1.3.4.) это сущностное различие двух типов публичной политической власти не учитывается. Поэтому в
позитивистских концепциях государства (государства и права) сущность государственности (государственно-
правового общения) искажается: сущность государства объясняется либо как монопольная принудительная сила,
позволяющая произвольно устанавливать законы, либо как сила, действующая в рамках законов, содержание кото-
рых считается, опять же, произвольным.
3.3.
С
ИЛОВОЕ
(”
СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ
”)
ПОНЯТИЕ ГОСУДАРСТВА
В “социологической” концепции государством называется организация публичной политической власти
любого типа, независимо от формы и содержания. Общей чертой всех вариантов “социологической” концепции
является отрицание юридической природы и абсолютизация силового начала государственной власти, рассмотре-
ние государства как фактических отношений властвования (отсюда – так называемый социологизм этой концеп-
ции). По существу, это потестарная, силовая концепция.
В этой концепции сущность государства объясняется как организованное насилие, как политическая сила,
которая не может быть ограничена правом и произвольно определяет свободу подвластных. При таком понимании
государства и права допускается несвобода людей, составляющих политическое сообщество. Допускается неогра-
ниченная политическая власть, а поэтому в круг объектов, описываемых как “государство”, попадает и деспотия.
Определение государства в таком его понимании сводится к следующему: это наиболее действенная (самая
сильная, верховная, суверенная) организация власти у определенного народа на определенной территории.
Силовое понятие государства использовалось в классическом легистском позитивизме для объяснения права
(при отождествлении права и закона): право есть приказ государства, верховной власти. По этой логике, государст-
во есть голая монополия силы, предшествующая праву (закону). Поэтому законная форма власти, ее наличие или
отсутствие, не имеют значения в силовой концепции. Верховная, не ограниченная никакой иной силой власть мо-
жет осуществляться и по закону, и вопреки закону – ибо она верховная. “Право” в таком понимании – это то, чего
желает верховная власть. Поэтому в силовой концепции лишь допускается, что формирование и осуществление
государственной власти может быть регламентировано законом, но при этом считается, что закон для государст-
венной власти необязателен. Государство как суверенная социальная сила может соблюдать законную форму осу-
ществления власти, но может и не соблюдать.
Разновидностью этой концепции является марксистская силовая концепция государства. Здесь сущность го-
сударства объясняется через классовое господство и классовое насилие. Согласно марксистскому учению, общест-
во со времени утверждения частной собственности разделяется на антагонистические классы, а государство явля-
ется политической организацией экономически господствующего класса. Сущность государства – это диктатура,
насилие господствующего класса для подавления других классов. Государственный аппарат, опираясь на насилие,
управляет обществом так, как это выгодно и угодно господствующему классу, и в принципе может не считаться с
интересами других классов. Диктатура класса означает несвязанность власти какими бы то ни было законами.
Диктатура есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанная никакими законами (В.И.Ленин).
Таким образом, марксизм-ленинизм объясняет государство как антиправовую властную организацию, при-
рода которой такова, что она не может быть ограничена даже законом.
Силовая трактовка государства не позволяет различать
государство
и
деспотию
. Если сущность государства
– монопольная принудительная сила, то вполне допустимо такое государство, в котором нет свободы, т.е. “деспо-
тическое государство”. В таком понимании государство может быть демократическим, либеральным, диктатор-
ским, деспотическим, тоталитарным, коммунистическим, и во всех случаях это будет в сущности одно и то же –
государство
. Верховную власть можно оценивать как хорошую или плохую, справедливую или несправедливую,
более или менее деспотическую и т.д., но все эти оценки не имеют отношения к понятию государства в потестар-
ной концепции.
В таком случае, чем, в сущности, отличается “государство” от большой разбойничьей шайки? Этот вопрос зада-
вал еще в V в. один из отцов Церкви, Блаженный Августин, доказывая, что государственное сообщество (
civitas
) осно-
вывается на справедливости и что деспотические царства (
regnum
) язычников нельзя называть государством. “Что
суть царства, лишенные справедливости, – риторически вопрошал Августин, – как не большие разбойничьи шайки?”
В представлении христианского мыслителя, в языческих царствах нет государственно-правового общения, но в них,
как в разбойничьих шайках, есть власть одного предводителя, которому никто не смеет прекословить, а “право” сво-
дится к тому, что захваченная на войне добыча делится по установившемуся обычаю.
Через полторы тысячи лет Августину возразил Г.Кельзен: разбойничью шайку нельзя считать государством
29
лишь потому, что на той же территории, на которой действуют разбойники, есть другая социальная сила, власть, бо-
лее могущественная, чем власть разбойничьей шайки. Она-то и называется государством. Поэтому приказы уличных
грабителей нельзя отождествлять с велениями государства, правовыми актами государственных органов. Но уж если
порядок, навязываемый бандой грабителей, будет на определенной территории наиболее действенным, то его следу-
ет считать правопорядком, а социум, организованный в рамках такого правопорядка, – государством. В качестве при-
мера Кельзен ссылался на “пиратские государства”, существовавшие в XVI–ХIX вв. на северном побережье Африки
(Алжир, Тунис, Триполи), а также на тоталитарный режим большевиков, отменивших в России частную собствен-
ность. Сначала, отмечал Кельзен, суды США не признавали акты большевистского режима государственно-правовы-
ми актами, так как считали, что власть большевиков – это преступная власть банды гангстеров, и она скоро кончится;
но когда стало очевидным, что большевистский режим устойчив и более эффективен, чем любая другая власть на
территории СССР, американские суды признали его в качестве государственно-правового порядка.
Силовая концепция государства отрицает естественные права человека и понятие правового государства.
В силовой трактовке
суверенная
власть означает такую власть, которая не может быть связана какими-то пра-
вами человека или международным правом. Право здесь объясняется как приказы верховной власти, а основные пра-
ва и свободы – как продукт законотворчества. Получается, что не государство связано правом, а, наоборот: право – это
то, что находится в распоряжении власти. Следовательно, в этой концепции “правовое государство” есть нонсенс: го-
сударство может быть и деспотическим, и каким угодно, только не правовым – в смысле связанности власти право-
вой свободой.
По логике силовой концепции, никакая сила не может ограничивать суверенную власть, ибо власть суве-
ренная есть власть независимая и верховная, самая сильная. Если какая-то иная социальная сила способна ограни-
чить суверенную власть неким “правом”, то суверенной следует считать не ту власть, которую можно ограничить,
а ту силу, которая ограничивает других, но сама остается полновластной, неограничиваемой. По этой логике, не-
возможно объяснить природу конституционного права и международного права, устанавливающих пределы суве-
ренной власти.
Вот рассуждения, типичные для силовой концепции, показывающие ее отношение к теории правового госу-
дарства: “В научном отношении эта теория несостоятельна потому, что право по своей природе таково, что не мо-
жет стоять над государством. К тому же совершенно необъяснимы по природе и неопределенны по содержанию те
«абсолютные правовые принципы и начала», ... которые якобы должны стоять над государством, связывать его ...
Буржуазная теория «правового государства» – лживая и фальшивая теория”
34
.
В современной России понятие правового государства провозглашено на уровне Конституции. Так что сего-
дня его уже нельзя открыто объявлять лживым и фальшивым. Это порождает вопрос, неразрешимый для силовой
концепции: что такое право, если право не тождественно приказу государства? Поэтому для сторонников силовой
концепции понятие правового государства остается необъяснимым: “…основной недостаток теории правового го-
сударства конца XIX – начала XX вв. – неясность в вопросах о том, какое конкретно право должно связывать госу-
дарство, кто является источником такого права, каков механизм связанности государства правом, – остается не уст-
раненным и по настоящее время”
35
.
Отрицая понятие правового государства, силовая концепция, тем не менее, допускает понятие “государство
законности”. Последнее означает государство, “самоограничивающееся” своими законами, т.е. такое, в котором
власть “связана” законами, но в то же время может, как власть суверенная, произвольно изменять законы. Получа-
ется конструкция государства, в котором власть связана собственным произволом: “Тот факт, что нормы права ис-
ходят от государства ... не противоречит положению о связанности органов государства этими нормами. Речь идет
не о подчинении органов государства каким-то абсолютным правовым принципам, а о связанности государствен-
ных органов нормами действующего права (т.е. законами –
В.Ч.
) ... Конечно, высшие органы государственной вла-
сти вправе издавать любые юридические акты. Никакой ранее изданный закон не связывает органы государствен-
ной власти в том смысле, что любой закон, включая конституционный, в установленном порядке может быть от-
менен или исправлен”
36
. Такая конструкция государства законности в принципе не опровергает тезис Ленина о
том, что государство есть диктатура, не связанная никакими законами.
3.4.
Л
ЕГИСТСКОЕ ПОНЯТИЕ ГОСУДАРСТВА
Легистская концепция государства возникла в Германии во второй половине XIX в. и доведена до логиче-
ского завершения в теории Г.Кельзена в XX в. Сегодня она распространена в государствоведении в Западной Евро-
пе.
В этой концепции феномен государства отождествляется с требованиями законов, регламентирующих фор-
мирование и осуществление государственной власти. Сами легисты называют эту концепцию “юридической”, т.е.
“правовой”. Но правильно называть ее именно легистской, т.е. законнической.
Легистское понятие государства подразумевает законную организацию публичной политической власти, за-
конную компетенцию властных органов. Фактически государство отождествляется с предписаниями конституци-
онного и административного законодательства, законодательства о судоустройстве и т.д. Государством считается
то, что предписывают законы о монархе, президенте, правительстве, суде, прокуратуре, полиции и других инсти-
тутах власти (независимо от того, что именно предписывают эти законы). Содержание законов о власти может
быть любым, произвольным. Государство определяется через законную форму власти, но не через содержание за-
конов.
34
Алексеев С.С.
Социальная ценность права в советском обществе. М., 1971. С.193.
35
Сырых В.М.
Теория государства и права. Учебник для вузов / Отв. ред. С.А.Чибиряев. (Без указ. места издательства). Былина, 1998. С.409.
36
Алексеев С.С.
Социальная ценность права в советском обществе. С.189.
30
Легистская концепция государства претендует на изучение и объяснение государственности в качестве
предмета юриспруденции (читай – легистики, законоведения), на “юридическое” (законническое) видение госу-
дарства, на знание о государстве с позиции профессионального знания законов. Она не отрицает, что государство
может быть предметом других социальных наук: пусть социологи и политологи изучают свой предмет – реальные
властные отношения, пусть философы задаются вопросом об идеальном государстве, но у законоведов есть свое –
“юридическое” – знание о государстве. Юристы, согласно этой концепции, должны изучать действующие законы;
следовательно, для юристов-законоведов государство представляет профессиональный интерес только как содер-
жание законов о государстве.
Действительно, законная форма является характерной чертой развитой государственности. Законы регули-
руют организацию и деятельность государственного аппарата, устанавливают порядок формирования и компетен-
цию государственных органов. И если реальные государственно-властные отношения совпадают с предписаниями
законов, то знание об организации и функционировании государства можно черпать из законов. Но при этом не
следует забывать, что предписания закона – это еще не само государство, что законы устанавливаются законода-
тельной властью государства и что, наконец, реальные государственно-властные отношения могут отличаться от
того, что предписано законом.
В легистской же концепции получается, что тексты законов – это источник самой государственной власти, а
не только источник знания о государстве. Законы о государстве рассматриваются этой концепцией как некая дан-
ность. Возникает впечатление, что не государство в лице законодателя создает законы, а закон создает государство
с его законодательной властью.
Если “социологическая” концепция государства ориентируется только на фактические отношения властво-
вания и пренебрегает законной формой власти, то легистская концепция, наоборот, абстрагируется от фактиче-
ских властеотношений и изображает государство в виде законодательных предписаний о властеотношениях. То,
что государство может функционировать и не так, как это предписано законом, в легистской концепции не учи-
тывается.
Законнический способ понимания государства широко распространился в тех странах, где реальный поря-
док властеотношений мало чем отличается от требований конституции и законов. Например, для ученых-консти-
туционалистов в этих странах характерна убежденность в том, что их
профессиональное
знание о государстве за-
ключается в знании соответствующих законов. Если попросить такого государствоведа описать государство в опре-
деленной стране, то скорее всего он ограничится изложением конституции этой страны. А если возразить, что
на
самом деле
в этой стране власть осуществляется не так, как предписывает конституция, он ответит, что его не ин-
тересует “то, что есть на самом деле”, и для него, как “юриста” (читай – законоведа), в отличие от социологов или
политологов, профессиональный интерес представляет только то, что написано в официальных текстах, прежде
всего – в конституции страны. И в определенном смысле он будет прав. Если конституция не фиктивная, а реаль-
ная, то из нее следует черпать знания о государстве.
Но конституции и законы могут быть и фиктивными. Деспотическая власть, не связывающая себя никакими
законами, может прикрываться внешней государственно-правовой атрибутикой, создавать видимость конституци-
онной законности, издавать конституции как пропагандистские документы, не рассчитанные на их применение.
Фиктивными были, например, советские конституции. Они провозглашали демократию, власть рабочего класса,
трудящихся, всего народа, но в действительности существовала жесткая диктатура, которая лишь имитировала го-
сударственно-правовые институты. В частности, советские конституции изображали некое федеративное устрой-
ство страны, а в действительности власть была сверхцентрализованной и не допускала никакой самостоятельности
периферийных органов власти, и т.д.
Таким образом, легистская концепция государства оказывается явно несостоятельной применительно к по-
литическим режимам с фиктивными конституциями. Но, с точки зрения самих легистов, это не так. Для них (в
сфере их профессионального знания) как бы не существует никаких реальных отношений властвования, кроме тех,
которые предписаны конституцией и законом. Их не интересует, в какой мере власть отклоняется от законода-
тельных предписаний. Вообще для легизма характерны представления о первичности и самодостаточности зако-
ноположений и о вторичности общественно-политической жизни, о том, что в жизни все должно быть так, как
предписано официальными актами. Такие представления о соотношении закона и реальной жизни называются
“легистский идиотизм”, или “легистский кретинизм”.
Легистское понятие государства, так же как и силовое, не позволяет различать государство и деспотию (на-
пример, тоталитарные системы ХХ в.). Если считать, что государство – это порядок властеотношений, предписан-
ный законами, то получится, что деспотический насильственный порядок будет государственным только потому,
что он отражен в законах.
С позиции легистской концепции государства невозможно объяснить, что такое правовое государство. В за-
висимости от того, что предписывают законы и как они описывают организацию власти, государство (в его легист-
ском понимании) может быть названо либеральным, деспотическим, демократическим, республиканским, тотали-
тарным, фашистским, пиратским, каким угодно, но только не правовым. Понятие “правовое государство” стано-
вится в этой концепции бессмысленным, а сам этот термин представляет собой плеоназм (речевое излишество, до-
бавление ненужного слова). Поскольку для легистов законы любого содержания – это “право”, а государство – это
предписания законов, т.е. “правовые” предписания, то всякое государство является “правовым” установлением уже
по определению
; не бывает “неправового государства”. Любая организация власти произвольно-силового типа, по
этой концепции, оказывается “правовой” в той мере, в которой она оформлена произвольными законами.
Легистская концепция государства неверна гносеологически, хотя некоторые ее положения следует оцени-
вать позитивно. Так, во-первых, бесспорно, что в развитой правовой ситуации государство существует в законной
форме. Столь же бесспорно и нормативно-законническое требование: государственная власть должна быть орга-
низована и должна осуществляться в строгом соответствии с законом. Но из того, что в определенной стране со-
держание государства в основном исчерпывается предписаниями законов о государственной власти, не следует,
что общее понятие государства можно сводить к таким предписаниям.