ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 31.10.2020
Просмотров: 1955
Скачиваний: 5
36
Патримониальная
(
patrimonium
– наследственное имение, вотчина) концепция объясняет происхождение
государства и права возникновением отношений собственности на землю. Эта концепция в архаической форме от-
ражает становление отношений сюзеренитета–вассалитета и феодальных монархий. Это уже заметный шаг вперед
в сравнении с патриархальной концепцией, ибо здесь уже говорится о юридических обязанностях сюзерена и о
правах вассалов. Вместе с тем государственная власть и государственно-правовое общение отнюдь не исчер-
пываются отношениями сюзеренитета-вассалитета, и, конечно, патримониальная концепция не может претендо-
вать на универсальность. К тому же следует иметь в виду, что государство возникает тогда, когда происходит раз-
деление частного владения (
dominium
) и публичной власти (
imperium
). Следовательно, государственная террито-
рия и население государства не являются собственностью правителя, хотя ему они могут казаться его вотчиной.
4.1.2.
Т
ЕОРИЯ НАСИЛИЯ
Концепции насильственного происхождения государства и права (теория насилия) соответствуют классиче-
скому легистскому позитивизму. Они относятся к силовому понятию государства и рассматривают право как нор-
мы, установленные принудительной властью в форме закона. Поэтому считается, что в догосударственном (перво-
бытном) обществе не может быть права: право (законы, нормативные судебные прецеденты) возникает тогда, когда
возникает государство.
В трактовке сторонников теории насилия право не возникает в процессе развития общества, а создается гос-
подствующей верхушкой государства с целью подавления сопротивления и эксплуатации народных масс. Оно на-
вязывается обществу силовым путем, с помощью войны и принудительного умиротворения.
Например, согласно теории
этнического насилия
, один народ покоряет другой (другие народы) и, дабы
удержать покоренных в повиновении, создает постоянно действующий аппарат принуждения (насилия) – посто-
янное войско, полицию, тюрьмы и т.д. Иначе говоря, господствующий этнос политически организуется в борьбе
за жизненные ресурсы и образует правящий класс, а побежденные и порабощенные народы составляют низший
класс. Постоянно действующий аппарат насилия нужен правящему классу постольку, поскольку нужна сила,
обеспечивающая мирный и устойчивый порядок, угодный правящему классу. Нормы, обеспечивающие такой по-
рядок, – это и есть право, и оно всегда выступает как право сильного.
В постсоветской России наиболее известна
теория классового насилия
. Это марксистская теория, развивав-
шаяся в рамках классического легистского позитивизма. Ее основные положения содержатся в работе Ф.Энгельса
“Происхождение семьи, частной собственности и государства” (1884).
В этой теории сущность государства и права объясняется как классовое насилие: государство – это “маши-
на”, созданная экономически господствующим, эксплуататорским классом для угнетения и подавления эксплуа-
тируемого класса; право – это “инструмент” классового насилия, нормы, выражающие волю экономически и поли-
тически господствующего класса.
Государство и право, согласно этой теории, возникают в результате исторического перехода от первобытно-
го к классовому (классово-антагонистическому) обществу. В первобытном обществе с его примитивным комму-
низмом (доклассовое общество) не было классовых антагонизмов и не было нужды в аппарате классового насилия.
Классы появились в ходе развития производительных сил общества. В будущем появится бесклассовое общество.
Так что государство и право – это исторически преходящие явления (см. 5.1.1.).
Классообразование и политогенез в этой теории изображаются по следующей схеме. Развитие производства
порождает избыточный продукт и его присвоение отдельными членами общества. Так возникает собственность.
Начинается имущественная и социальная дифференциация, общество делится на имущих и неимущих. В резуль-
тате общество раскалывается на классы собственников и несобственников средств производства, эксплуататоров и
эксплуатируемых. Между этими классами возникают антагонистические противоречия, которые порождают клас-
совую борьбу, грозящую уничтожить все общество. По мысли Энгельса, для разрешения этих противоречий необ-
ходима новая сила – государство. Эта сила встает над антагонистическими противоречиями, умеряет классовую
борьбу, вводит ее в цивилизованные рамки. С одной стороны, она действует в интересах общества в целом, но, с
другой – эту силу может создать только экономически господствующий, эксплуататорский класс. Тем самым он
превращается в класс, господствующий не только экономически, но и политически.
Внутреннее противоречие марксистского учения о государстве и праве и об их происхождении заключается
в следующем. С одной стороны, Маркс и Энгельс верно обозначили объект исследования – западную персоноцен-
тристскую цивилизацию. Они искали истоки государства и права именно там, где зародились эти явления, а не в
восточном деспотизме. С другой стороны, идеологический интерес, стремление обосновать классовое насилие и
диктатуру пролетариата заставляли их интерпретировать этот объект не как воплощение свободы, а как совокуп-
ность явлений силового типа.
4.1.3.
С
ОВРЕМЕННЫЕ ПОЗИТИВИСТСКИЕ ТЕОРИИ
Современные сторонники
классического легистского позитивизма
, сохраняющие преемственность с мар-
ксизмом, стремятся модернизировать это учение и объяснить генезис государства и права, не прибегая к рассуж-
дениям о классовой борьбе и классовом насилии. Так, в русле модернизации марксистской доктрины предлагается
так называемая
кризисная теория
. Эта концепция не столько преодолевает, сколько продолжает марксистско-
ленинскую традицию.
Смысл кризисной теории состоит в следующем утверждении: первоначально люди существовали в условиях
присваивающей экономики, и, пока сохранялось экологическое равновесие, могли получать все необходимое от
божьего” Ивана Грозного до “отца народов” Сталина). Поэтому неудивительно, что и сегодня монархисты справа и сталинисты слева, – каждый по-
своему переживая Эдипов комплекс постдеспотической безотцовщины, – откровенно и настойчиво отвергают либерально-демократический кон-
ституционный строй современной России” (
Нерсесянц В.С.
Общая теория права и государства. С.211).
37
природы в готовом или почти готовом виде. Экологический кризис (неблагоприятные изменения климата, исчезно-
вение мегафауны) заставил людей искать новые ресурсы существования. Он породил производящую экономику, ко-
торая на том уровне развития производства могла сформироваться и функционировать лишь благодаря всеобъемлю-
щей организации публичной политической власти. Согласно кризисной теории, эта тотальная организация есть не-
кое “первичное государство”, из которого позже выросли те государственные формы, возникновение которых опи-
сывал Энгельс. “Первичное право” изображается в этой концепции как издававшиеся “первичным государством” вла-
стно-приказные акты, регулировавшие всю деятельность человека в условиях производящей экономики, прежде все-
го, производственную деятельность, обмен, накопление и распределение продуктов
45
.
Ниже будет показано, что эта кризисная концепции описывает причины, условия и механизм возникнове-
ния
деспотической
организации власти, а вовсе не государства и права (см. 4.2.).
Либертарно-юридическая теория ни коим образом не опровергает историко-фактическую основу кризисной
концепции. Речь идет исключительно об интерпретации исторических фактов в соответствии с определенным
пониманием сущности права и государства. А именно, эта концепция не позволяет различать политическое об-
щение правового и силового типов. Исторические процессы, которые надлежит рассматривать как возникновение
деспотических цивилизаций, интерпретируются в этой концепции как возникновение государства и права.
Кризисная концепции объясняет, что государство возникло в великих цивилизациях древности (Месопота-
мия, Китай, Египет и т.д.) тогда, когда еще не было классов в марксистском понимании. Эти цивилизации харак-
теризуются как “раннеклассовые”. В так называемом раннеклассовом обществе, которому приписывается ранне-
классовое государство, основными классами считаются, с одной стороны, управленцы, заведовавшие всей жизне-
деятельностью общества (по существу – прототип тоталитарной бюрократии ХХ в.), с другой – общинники-земле-
дельцы, которых нельзя приравнивать к рабам. Общинники составляли основную социальную и производитель-
ную силу раннеклассовых обществ. Они не были свободными. Но их зависимость (несвобода) состоит в том, что
“земледелец имеет дело непосредственно с государством, применяющим свою неограниченную власть для органи-
зации и использования экономики страны в интересах правящего класса”
46
. (Здесь напрашивается аналогия с со-
ветским колхозным строем).
Такое “раннеклассовое государство” объявляется в кризисной теории первичным и универсальным, имма-
нентным производящей экономике. Оно и закономерно вырастающая из него деспотия противопоставляются ра-
бовладельческому государству Греции и Рима, которое объявляется уникальным явлением
47
.
В теоретическом отношении кризисная концепция делает шаг назад в сравнении с марксизмом, который ис-
кал истоки права и государства в греко-римской цивилизации, а не в восточном деспотизме. Что же касается “уни-
кальности” греко-римской цивилизации, то, действительно, во времена преобладания деспотических поли-
тических форм рабовладельческое государство выглядело уникальным. Но в XIX в. во многих регионах мира уже
господствовали государственно-правовые формы, выросшие отнюдь не из китайского деспотизма, а из древней
цивилизации Греции и Рима. Поэтому именно в этой цивилизации Энгельс усматривал корни государственности
и права. Другое дело, что он интерпретировал государственно-правовое общение как классовое насилие. Но от-
сюда вовсе не вытекает, что историческим первоисточником права следует считать древнейшую разновидность
деспотизма, называемую раннеклассовым государством.
Кризисная концепция может последовательно использоваться лишь как составной момент антиюриди-
ческой и антигосударственнической теории, которая видит корни права в древнейшем деспотизме.
Для
социологического позитивизма
сегодня характерны представления о возникновении права не в госу-
дарственно-организованном, цивилизованном, а уже в первобытном обществе. Это так называемое
архаическое
право
(оно же – примитивное, традиционное, обычное, первобытное и т.п.). Появление такого права рассматрива-
ется как элемент
социогенеза
– становления общества (первобытного общества). Поэтому такие теоретические
представления можно назвать
теорией социогенеза
.
Согласно теории социогенеза, в первобытном обществе есть некая архаическая “политическая организация”
и “архаическое право” – совокупность общеобязательных социальных норм, которые поддерживаются этой “поли-
тической организацией”. “Архаическое право” расценивается как первый исторический тип права
48
. Оно не похо-
же на современное право, во многом противоречит сегодняшним правовым стандартам, но, тем не менее, его сле-
дует считать именно правом.
Как было сказано выше, любая концепция происхождения права составляет лишь один из элементов опре-
деленного понятия права. В рассматриваемой теории правом называются нормы,
независимо от их содержания
,
общеобязательные в некоем сообществе людей (в частности, в родоплеменном сообществе) и обеспеченные при-
нуждением со стороны органов управления этого сообщества. Причем “право” изображается как универсальный
социальный регулятор, который существовал всегда и во всех культурах, как в цивилизованном, так и в доцивили-
зационном состоянии общества. Государство (в смысле силового понятия государства) не считается здесь не-
пременным условием существования “права”, так как в любом, даже нецивилизованном обществе с необхо-
димостью должен быть какой-то механизм управления или самоуправления, а нормы могут быть общеобязатель-
ными (“правовыми”) в силу обычая, который поддерживается любым социальным авторитетом. Например, в при-
митивном обществе действие “правовых” норм поддерживается авторитетом общего собрания женатых мужчин
или советом старейшин (“старших мужчин”) и т.п.
Главное в таком понимании права – утверждение, что право может иметь любое содержание. Считается, что
право создает стабильный порядок удовлетворения потребностей человека в рамках любого сообщества. Причем
45
Венгеров А.Б.
Теория государства и права. М., 1998. С. 25–80.
46
Венгеров А.Б.
Указ. соч. С. 37–38.
47
Для современной учебной литературы в России характерны представления об особом, “восточном пути” возникновения государства, отлич-
ном от “западного пути”, о первичном возникновении государства в условиях “древневосточного землевладения”, “азиатского способа произ-
водства”, о доклассовых древневосточных деспотических государствах Египта и Малой Азии и т.д.
48
Об “архаическом праве” как о якобы первом историческом типе права см.: Проблемы теории государства и права. Учебное пособие / Под ред.
М.Н.Марченко. М., 1999. С. 299–309 (автор главы – И.Ф.Мачин).
38
такой порядок допускает как свободу, так и несвободу членов сообщества. Здесь прямо говорится, что “в органи-
зации, призванной удовлетворять разнообразие материальных и духовных нужд людей, свобода никоим образом
не может быть признана в качестве высшей цели нормативного регулирования”
49
. Не свобода, а удовлетворение
потребностей есть высшая цель политически организованного сообщества, а свобода может быть лишь средством
для достижения этой цели. “Более того, сама по себе политическая свобода может быть не только полезной, но
даже и явно вредной для претворения в жизнь верховной цели политии”
50
. Имеется в виду, что иногда полити-
ческая свобода несет в себе такие ограничения для политической власти, которые препятствуют деятельности
“руководящих органов” по всестороннему удовлетворению потребностей населения
51
.
“Архаическим правом” называются, по существу,
доправовые
и
неправовые
соционормативные регуляторы.
В частности, это так называемые мононормы примитивных обществ (кочевых охотников-собирателей), которые
еще не знают права, еще не “доросли” до права в социальном и в рационально-интеллектуальном смысле.
Разумеется, исторически право не возникает “в чистом виде” (отдельно от других соционормативных регу-
ляторов), и на ранней стадии исторического развития правовое регулирование еще смешано с неправовым, с при-
митивными доправовыми обычаями. Однако следует подчеркнуть, что право не возникает из неправовой регуля-
ции, а, наоборот, разрушает и вытесняет примитивные доправовые соционормативные регуляторы.
Основные черты первобытной соционормативной регуляции (“архаического права”) – это, во-первых, не-
свобода отдельного человека как объекта такой регуляции, во-вторых,
иррациональность
норм и процедур.
Первая черта свидетельствует о том, что примитивные соционормативные системы регулируют отношения,
в которых отдельный человек еще не выделился из коллектива и вступает в отношения не как индивид, а как но-
ситель свойств семейной, половозрастной, родоплеменной или иной подобной группы. В первобытном обществе
только коллективы выступали субъектами социального взаимодействия. Здесь еще не появилось индивидуальное
сознание человека. Отсюда вытекают следующие характеристики “архаичного права”: коллективная ответствен-
ность; зависимость прав и обязанностей человека от его принадлежности к семье, большой семье, клану, половоз-
растной группе и т.д.; множественность социальных статусов и, как следствие, ярко выраженное всеобщее фор-
мальное неравенство; подчиненное положение человека по отношению к коллективу и, как следствие, общее пре-
обладание обязанностей над правами; невозможность изменить традиционный статус личными усилиями
52
.
Вторая черта также свидетельствует о несвободе человека – о том, что “архаическое право” ставит его в зави-
симое положение от сверхъестественных сил. Так, сами сторонники теории социогенеза подчеркивают, что “по
своей природе архаическое право – продукт коллективного интуитивного приспособления” и что оно связано с
“особой юридической ментальностью (дологической, мистической)”.
Бесспорно, есть некая “особенность” ментальности примитивного человека, которая, однако, делает эту
ментальность неюридической или доюридической. Например, для “архаического права” характерны представ-
ления о “юридической ответственности” животных, неодушевленных предметов, родственников и соседей нару-
шителя и т.п.
Далее, для этого “права” характерны иррациональные процессуальные формы разрешения споров (поедин-
ки, ордалии, магия и т.д.). Причем речь идет не только о таких процедурах как “божий суд”, при которых, как
предполагают участники процедуры, исход зависит от высших сил, а не от усилий самих сторон. В частности,
процедура может иметь форму словесного поединка, по итогам которого победа, т.е. “право”, отдается не тому, на
чьей стороне
правда
, а тому, кто продемонстрирует лучшие ораторские способности – выдвинет больше обвине-
ний, пусть даже клеветнических или абсурдных. Иначе говоря, “архаическое право” допускает в качестве аргу-
мента в споре заведомую ложь, но в ритуальном виде. Кроме того, большое значение в “архаическом праве” имеют
правила табу, запреты, действующие на подсознательном или бессознательном уровне: нечто запрещено неизвест-
но почему, и никому не приходит в голову задуматься о причине запрета и тем более нарушить его. За нарушение
табу (например, пищевого запрета) может быть предусмотрено умерщвление нарушителя, хотя такое действие
объективно не может нести в себе какой-либо социальной опасности.
Понятно, что “архаическим правом” называют регуляцию системоцентристского типа. В условиях перво-
бытного общества любой социальный обмен, включая эквивалентные обменные связи, направлен на выживание
социальной системы, на консолидацию сообщества, коллектива и не допускает свободу человека по отношению к
коллективу. Право же предполагает не просто эквивалентный обмен, а эквивалентный обмен между свободными
субъектами-собственниками. Поэтому наличие в первобытном обществе эквивалентного обмена еще не может
служить доказательством
правового
общения.
Важно подчеркнуть, что в разных исторических и цивилизационных условиях действуют и конкурируют
разные социальные регуляторы. И нет никакой необходимости называть все эти регуляторы термином “право”.
Если “архаическое право” – это все же право, то и современное право, и “архаическое право” должны быть явле-
ниями, выражающими одну и ту же сущность. Но “архаическое право” – это соционормативный регулятор, кото-
рый отрицает свободу. Задача этого “права” – обеспечивать социальный мир, устойчивость, сплоченность коллек-
тива. Наоборот, право (и современное, и древнее) – это регулятор, обеспечивающий свободу индивида от коллек-
тива, дающий ему защиту от воли большинства. Таким образом, теория социогенеза либо извращает сущность пра-
ва, либо допускает множество произвольно определяемых сущностей права.
4.1.4.
Д
ОГОВОРНАЯ
(
ЕСТЕСТВЕННОПРАВОВАЯ
)
ТЕОРИЯ
Хотя естественноправовая договорная теория Нового времени формировалась в XVII–XVIII вв., по уровню
теоретического осмысления права и государства она стоит выше и марксизма, и современного позитивизма. Любой
49
Дробышевский С.А.
Политическая организация общества и право как явления социальной эволюции. Красноярск, 1995. С.91.
50
Там же.
51
Там же.
52
См.:
Супатаев М.А.
Культурология и право (на материале стран Тропической Африки). М., 1998. С. 41–51.
39
вариант договорной теории сводится к следующему. В естественном состоянии люди свободны и не знают над со-
бой никакой власти (естественная свобода). Затем в силу различных причин они заключают договор, по которому
они учреждают органы государственной власти и тем самым отказываются в пользу этой власти от естественной
свободы – полностью или частично.
Договор об учреждении государства – это юридическая или идеологическая фикция, которая позволяет ус-
матривать источник государственной власти и силы законов в естественной свободе. Многие сторонники договор-
ной теории, например Дж.Локк, понимали идею такого договора не как реальный акт, а как теоретическую конст-
рукцию, объясняющую смысл исторического становления государственности и права. Эта конструкция иносказа-
тельно объясняет сущность перехода от догосударственного состояния к государственному, подчеркивает юри-
дическую природу государственной власти. Поэтому бессмысленно упрекать сторонников договорной теории в
том, что в реальности таких договоров не было.
Есть две традиции договорной теории, имеющие в своей основе две противоположные концепции “додого-
ворного” общества – “золотой век” и, наоборот, дикость и состояние всеобщей вражды
53
. В Новое время два соот-
ветствующих варианта договорной теории представлены в учениях Дж.Локка и Т.Гоббса. Именно локковская кон-
цепция являет собой образец естественноправовой теории, предшествующей современному либертарно-
юридическому правопониманию.
Что касается гоббсовой концепции, то она предшествует классическому легистскому позитивизму. Гоббс
рассматривал естественное состояние общества как “состояние войны всех против всех”. Иначе говоря, он мыслил
естественную свободу не как правовую свободу, а как господство силы,
произвол
. Согласно его теории, разум за-
ставляет людей заключить договор и отказаться от своего произвола в пользу учрежденного ими государства. От-
чуждая частный произвол в пользу создаваемой организации публичной власти, люди тем самым создают про-
извольную организацию власти. Поэтому получившуюся в результате силовую организацию – государство – Гоббс
уподоблял библейскому Левиафану. Правда, он не изображал государство в виде деспотии, тем не менее, объяснял
государственный суверенитет как неограниченный, позволяющий произвольно устанавливать законы.
Напротив, в учении Локка гипотетическое догосударственное состояние изображается как естественнопра-
вовое общение, как состояние
правовой свободы
. Это некое подобие “золотого века”, когда господствовало равен-
ство, и люди свободно распоряжались собой и своим имуществом. В догосударственном обществе люди регули-
ровали свои отношения договорами, т.е. признавали друг друга формально равными субъектами. Но в естест-
венном правовом состоянии не может быть надлежащих гарантий правовой свободы. Ибо договоры могут нару-
шаться, и для их защиты нужен беспристрастный суд, которого не может быть при безгосударственном правовом
общении. Поэтому люди якобы заключили договор о создании властных органов, которые должны соблюдать и
защищать правовую свободу.
Современная интерпретация локковской конструкции общественного договора выглядит следующим образом.
По этому договору, все люди отчуждают часть своей естественной (правовой) свободы в пользу учреждаемой госу-
дарственной власти и обязуются ей повиноваться лишь в той мере, в которой они отчуждили свою свободу. Остав-
шаяся у человека
неотчужденная
свобода состоит из
неотчуждаемых
прав и свобод (жизнь, свобода, собственность и
т.д.) и других прав, которые еще могут быть отчуждены в пользу государственной власти. Отчуждение свободы про-
исходит путем точного установления в законах компетенции государственных органов. Объем отчужденной свободы
эквивалентен объему этой компетенции. Отсюда вытекает принцип правового ограничения власти, или принцип го-
сударственно-властных правомочий: государственным органам дозволено лишь то, на что они управомочены зако-
нами, не нарушающими права человека. Или: властным субъектам неразрешенное правом запрещено.
Отсюда же вытекает право на сопротивление тиранической власти (право на гражданское неповиновение
вплоть до восстания). Если правительство выходит за пределы того, что дозволено правом, то граждане (под-
данные) не обязаны подчиняться такой тиранической власти. Ибо они обязались подчиняться лишь в той мере, в
которой они отчуждают свою свободу.
Такая теоретическая модель, в принципе, верно объясняет правовой смысл учреждения государств в циви-
лизации, где права человека признаются основой государственности. Но если применить эту модель для описания
реального исторического процесса становления права и государственности, то получится описание “с точностью
до наоборот”. По этой концепции становление государственности и позитивного права (правовых законов) проис-
ходит как ограничение изначально полной естественной свободы. В действительности же картина противополож-
ная: свобода, а также право и государственность как формы свободы возникают “из точки”. Историческому по-
явлению права и государства предшествует несвобода, и после их появления, в древнем обществе несвобода одних
служит условием свободы других.
Эта теоретическая модель
как юридическая фикция
используется в современных либеральных конституци-
ях. Так, в преамбуле российской Конституции 1993 г. сказано: “Мы, многонациональный народ, … утверждая пра-
ва и свободы человека, … возрождая суверенную государственность России, … принимаем Конституцию Россий-
ской Федерации”. Далее, в ст.2 Конституции права человека объявлены высшей ценностью. Иначе говоря: “мы,
российский народ”, учреждаем государство и при этом провозглашаем права и свободы человека как основу госу-
дарства, как минимальную
неотъемлемую
свободу человека в государстве. В ст.17 Конституции права человека
называются неотчуждаемыми и прирожденными. Во второй главе Конституции эти права перечисляются, и в ч.1
ст.55 говорится, что перечисление в Конституции неотчуждаемых прав не должно толковаться как отрицание или
умаление
других
общепризнанных прав и свобод. Указание на
другие
права означает, что за пределами пе-
речисленных прав и свобод есть некая сфера свободы, государственное вмешательство в которую запрещено.
Таким образом, принятие Конституции РФ можно интерпретировать в следующих положениях: выразив со-
гласие с Конституцией на референдуме, будущие граждане нового российского государства учредили его путем
отчуждения части своей свободы. Оставшаяся,
неотчужденная
свобода состоит из перечисленных (неотчуждае-
мых) прав и других, о которых говорится в ч.1 ст.55.
53
См.:
Утченко С.Л.
Политические учения древнего Рима. М., 1977. С.140.
40
Эти другие права не названы в Конституции, ибо она строится на презумпции естественноправовой свобо-
ды: у человека сохранилась та часть свободы, которая не была отчуждена в пользу органов учрежденного государ-
ства.
Такое отчуждение свободы произошло путем установления в Конституции компетенции Президента РФ,
Федерального Собрания (российского парламента), Правительства РФ, федеральных судов и других государствен-
ных органов. Объем отчужденной свободы эквивалентен объему правомочий государственной власти, закреплен-
ных в Конституции и основанных на ней законах. Следовательно, пределы государственной власти установлены в
Конституции не путем описания минимальной неотъемлемой свободы (запретной сферы для государственно-
властного вмешательства), а путем установления компетенции государственных органов, подчинением властных
субъектов требованию “неразрешенное запрещено”.
Конечно, в действительности учреждению нового российского государства предшествовало не естественное
свободное состояние российского “многонационального народа”, а его прежнее государственное состояние. Но
изложенная выше естественноправовая конструкция учреждения государства объясняет юридическую природу
государственности и юридический характер обязанности повиноваться государственной власти, а также правовые
пределы повиновения.
4.2.
В
ОЗНИКНОВЕНИЕ ДЕСПОТИЧЕСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ОБЩЕСТВА
Либертарно-юридическая теория исходит из различения двух типов цивилизации (культуры) и политиче-
ского сообщества. Соответственно необходимо различать вопросы о возникновении политической власти вообще и
о возникновении политического сообщества определенного типа, о возникновении древних системоцентристских
цивилизаций и о возникновении персоноцентристской цивилизации с ее феноменом правовой свободы. Или: о
возникновении гражданской цивилизации, права и государства и о возникновении общинной цивилизации и дес-
потизма с его, неправовым, властно-приказным регулированием.
Говоря о возникновении политической власти вообще, следует иметь в виду многовариантность, альтер-
нативность цивилизационного и политического развития. Первоначально возникают локальные общности людей
исключительно системоцентристского типа. Но далее, под воздействием разных факторов, эти общности либо об-
разуют общинную цивилизацию, либо же превращаются в цивилизацию персоноцентристского типа – граждан-
скую.
Современная наука
54
установила, что в любой период истории с начала цивилизованной жизни всегда одно-
временно существовали три или четыре цивилизации. Каждая из них характеризуется единым жизненным стилем,
охватывающим большой географический регион и длящимся долгий период времени каждой цивилизации. В каж-
дой цивилизации можно выделить наиболее фундаментальный принцип жизни и социальной организации. Для за-
падной цивилизации таким принципом является право (правовая свобода), но этого нельзя сказать о других цивили-
зациях.
Цивилизационный плюрализм и неуниверсальность основных принципов социальной организации имеют
большое значение для объяснения природы и происхождения права и государства.
История западной цивилизации началась с древней Греции. В древнегреческой полисной культуре человек, ин-
тегрированный в эту культуру (прежде всего свободный грек), осознавал себя в качестве субъекта, который от природы
наделен разумом, свободой выбора и способностью самостоятельно принимать решения. Поэтому он жил для самого
себя, а не для того, чтобы служить какому-нибудь высокопоставленному человеческому существу или сверхъестест-
венной силе. Это первое историческое проявление индивидуализма. Поэтому именно в древней Греции основным
принципом социальной организации становится право (правовая свобода).
В более ранних цивилизациях (шумерской, древнеегипетской, древнеиндийской и т.д.) правовая свобода не
стала и не могла стать принципом социальной организации. В тех условиях, в которых формировались эти циви-
лизации, конкурентоспособными были только системоцентристские сообщества с деспотической политической
организацией.
4.2.1.
П
ЕРЕХОД ОТ ПЕРВОБЫТНООБЩИННОГО СТРОЯ К ОБЩИННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
Формированию цивилизации, независимо от типа, предшествовала длительная борьба человека за выживание
как биологического вида
. Непременным условием такого существования была родоплеменная организация, в кото-
рой интересы коллектива всегда стояли выше интересов отдельного человека. Родоплеменные группы “вписыва-
лись” в природную среду (ландшафт), т.е. входили в определенный биоценоз, и тем самым ограничивались в своем
размножении. Родоплеменная организация в условиях присваивающей экономики регулировала численность попу-
ляции таким образом, чтобы сохранить равновесие в биоценозе. Поэтому ни о какой свободе или собственности в
родоплеменном коллективе говорить нельзя. Задачей родоплеменной организации было выживание человечества
как биологического вида, сохранение и продолжение рода как необходимой формы существования людей, а не вы-
живание отдельного человека. Соционормативная система в родоплеменном сообществе и обеспечивающая ее орга-
низация потестарной власти имели “родоохранительный характер”
55
.
При переходе от родоплеменных отношений кочевых охотников-собирателей к общинным отношениям,
свойственным оседлым земледельцам, сохранилось подчиненное положение отдельного человека в коллективе.
Примитивные формы земледелия заставляли ограничивать прирост населения, контролировать численность по-
54
См.:
Синха Сурия Пракаш.
Юриспруденция. Философия права. Краткий курс / Пер. с англ. М., 1996. С. 10–13.
Индийский ученый Синха Сурия Пракаш – один из тех современных исследователей, которые при объяснении природы права подчеркивают,
что право не является универсальным социальным регулятором, действующим во всех цивилизациях и культурах.
55
См.:
Нерсесянц В.С.
Общая теория права и государства. С. 191–192.