Файл: Туркин. Драматургия кино.doc

СЮЖЕТ

Определение сюжета

Французское sijet значит: повод, предмет, со­держание, тема. Во французском словоупотреблении sujet — это подлежащее, т.е. предмет, о котором говорит­ся в предложении.

В нашем словоупотреблении термин сюжет применя­ется, главным образом, по отношению к произведениям искусства; при этом широком значении данного термина говорят о сюжете как теме, предмете^ изображения во всех видах искусства; в узком значении говорят о сюжете как исключительной принадлежности так называемых «сюжетных» (фабулярных) литературных видов, каковы­ми являются эпическая (включая и стихотворный эпос) и драматическая поэзия. В этом последнем случае термин сюжет часто заменяется термином фабула. Такое словоу­потребление неточно, но, как будет видно из дальнейше­го, имеет некоторое оправдание, поскольку предметом изображения (сюжетом) фабулярных (эпических и драма­тических) произведений являются события и характеры, раскрывающиеся в событиях, а события в их движении называются фабулой.

С определением понятия сюжет в области так называ­емых «сюжетных» (фабулярных) литературных видов не все обстоит благополучно. Существуют различные пони­мания и применения этого термина. Сюжет определяют или как «тему в более конкретном оформлении», как «ос­новной конфликт» в произведении, как «основную ли­нию драматической борьбы» (В.М. Волькенштейн) или как «движение образа», вернее образов, характеров и т.д. Обычно авторы этих определений не стремятся к согла­сованию различных определений и каждый противопос­тавляет свое определение всем другим как наиболее пра-

пильное. А между тем все они говорят об одном и том же, _но только в разных выражениях, и каждый — со своими недомолвками.

Наиболее простым и очевидным представляется оп­ределение сюжета как «темы в конкретном оформле­нии», — очевидным уже потому, что это, собственно го­воря, не определение, а тавтология (выражение в иных словах того же содержания, которое имеет термин сюжет). В этом определении не расшифровано понятие «конкретного оформления». Если мы учтем, что речь идет о предмете изображений событийных (фабулярных) произведений, что события мыслятся в становлении, движении, развитии, что движение, развитие совершает­ся в борьбе и предполагает наличие несоответствия, про­тиворечия конфликта, то определение сюжета как основ­ного конфликта и будет как раз являться расшифровкой определения сюжета как конкретной темы или темы в кон­кретном оформлении. В таком понимании сюжет является primum movens — основной пружиной событий или дей­ствия, событийным зерном произведения, в котором заложе­ны возможности дальнейшего развития, но конкретного направления этого развития не дано. Такой сюжет еще не раскрыт фабулярно (в событийности). В нем заложена только возможность фабулярного раскрытия (т.е. фабулы). И такой сюжет (конкретную тему) смешивать с фабулой нельзя. Вместо термина сюжет в этом значении часто го- / ворят тема, имея в виду конкретную тему, т.е. основной] конфликт произведения, то несоответствие, противоре-/ чие в «реальных отношениях жизни», которое является предметом художественного изображения.

Но сюжет эпического или драматического произведе­ния может быть изложен еще конкретнее; может быть сформулирован не только конфликт, но и основное направление, «основная линия драматической борьбы», Раскрывающей определенные характеры (образы людей) ^в движении событий, в движении, изменении, развитии ^Их (т.е. характеров) внутреннего содержания, их внутрен-^Неи жизни. Понимаемый таким образом сюжет уже фабу-Лярен: он содержит в себе, хотя только в основных

чертах, определение состава событий и предваритель­ную характеристику героев, т.е. краткую формулировку фабулы. В этом своем значении термин сюжет чаще всего смешивается с термином фабула, причем под фабулой в этом случае разумеется именно краткая формулировка фа­булы, содержащая «основную линию драматической борь­бы» и характеристику основных героев — в необходимой «связи событий и героев между собою».

И, наконец, иное содержание приобретает термин сю­жет в выражении «развернутый сюжет» (как результат «развертывания сюжета»), что означает законченное эпи-ческое или драматическое произведение, заключительную ста­дию «конкретного-оформления» первоначального сюже­та-темы в завершенной композиции. Поскольку эта компо­зиция понимается как форма содержательная, организующая содержание эпического или драматического произведения, постольку понятия «развернутый сюжет» или «разверну­тая фабула» заменяют иногда понятием композиции эпичес­кого или драматического произведения Говорят о 'композиции романа, новеллы, театральной пьесы, киносценария, разумея под этим не только внешний порядок расположения и связи отдельных частей произведения, но и полное раз­витие содержания вещи, ее фабулы.

Таким образом, оказывается, что во всех приведен­ных значениях термин сюжет заменим и на практике, дей­ствительно, часто заменяется другими терминами:тема, фабула, композиция. И, тем не менее, он не исчезает и, как будет видно дальше, имеет право на существование в осо­бом, своем собственном значении, поскольку вышеприве­денные термины не покрывают полностью того содержа­ния, которое может быть вложено и обычно вкладывает­ся в понятие сюжет.

То, что все вышеприведенные определения сюжета допускают такую легкую замену этого термина родствен­ными по значению терминами, свидетельствует о каком-то органическом недостатке этих определений. Этот не­достаток вскрыть нетрудно.

В этих определениях сюжета совершенно отсутствует указание на назначение, на значимость изображаемого в ху-

жественном произведении конфликта, основной ли-нии драматической борьбы или движения образа-характе­ра - на то, что называется идеей. Между тем совершенно очевидно, что не конфликт и не драматическая борьба _или история характера сами по себе создают художе­ственное произведение, а то значение, которое они име­ют для познания «реальных отношений жизни», говоря словами Маркса, те чувства и мысли, которые в них вкла­дываются художником и в процессе восприятия художе­ственного произведения передаются читателю, слушате­лю, зрителю. Об этом хорошо сказал Гегель: «Искусство имеет своим назначением обнять (т.е. охватить, понять) действительное и представить его истинным, т.е. в сооб­разности (соответствии) с идеей» («Курс эстетики»).

Событиями и характерами не исчерпывается содержа­ние художественного произведения. События и характе­ры в художественном произведении приобретают для нас значение, привлекают внимание и возбуждают интерес только тогда, когда через них в наглядной, живой и вол­нующей форме, в художественном изображении, в худо­жественных образах осуществляется познание жизни, ут­верждается правильное отношение к действительности, к людям и событиям — постигается истина. Для достиже­ния этого необходимо, чтобы при изображении событий и характеров преследовалась определенная цель, чтобы оно — это изображение — нас в чем-то нужном и важном убеждало, чтобы в основе его была идея.

Таким образом, идея в художественном произведении мыслится не как абстрактная идея, оторванная от собы­тий и характеров (героев). Она раскрывается в отноше­нии автора к героям и событиям, в обрисовке характе­ров, в изображении событий. Она — осмысляющее и формирующее начало художественного произведения. Идея — это то, ради чего произведение создается, что является выводом из художественного произведения, причем не только в смысле рассудочного понимания, Рассудочного признания той или другой истины, но и в смысле направления и воспитания чувств, возбуждения любви и ненависти, сочувствия и вражды, восхищения

и порицания и т.д., т.е. эмоционально окрашенного, взволнованного, страстного отношения к людям и собы­тиям со стороны художника, передающегося зрителю, слушателю, читателю.

Обычно различают идею и тему художественного про­изведения. Некоторые определяют тему как предмет, о котором говорится в произведении, а идею как то, что говорится об этом предмете. Прибегая к аналогии, мож­но было бы сравнить тему с подлежащим в предложении, а идею - со сказуемым. Но эта аналогия сразу же позволя­ет вскрыть неточность такого определения. В самом деле, если еще можно мыслить более или менее конкрет­но одно подлежащее без сказуемого (например, «пожерт­вование личным чувством ради революционного долга»), то одно сказуемое без подлежащего («является высоким примером поведения истинного революционера») само по себе ничего уму не говорит, так как круг явлений, сви­детельствующих о преданности революции, очень ши­рок, и это сказуемое может быть отнесено и к мужествен­ному поведению при допросе или на суде, и к смелости, проявленной в бою, и к борьбе за ударную работу на со­циалистической стройке, и к борьбе за революционное искусство и т.д. и т.п.