Файл: Платон.doc

рокое применение: направлена ли она к нашей цели

309

помогает ли она нам созерцать идею блага? Да, помо-

гает, отвечаем мы, душе человека обратиться к той обла-

сти, в которой заключено величайшее блаженство

бытия - а ведь это-то ей и должно увидеть любым

способом.

- Òû ïðàâ.

- Значит, если геометрия заставляет созерцать

бытие, она нам годится, если же становление - тогда

íåò.

- Действительно, мы так утверждаем.

- Но кто хоть немного знает толк в геометрии, не

будет оспаривать, что наука эта полностью противопо-

ложна тем словесным выражениям, которые в ходу у

занимающихся ею.

- Òî åñòü?

- Они выражаются как-то очень забавно и принуж-

денно. Словно они заняты практическим делом и имеют

в виду интересы этого дела, они употребляют выражения

"построим" четырехугольник, "проведем" линию, "про-

изведем наложение" и так далее, все это так и сыплется

из их уст. А между тем это ведь наука, которой занима-

ются ради познания.

- Разумеется.

- Не оговорить ли нам еще вот что...

- А именно?

- Это наука, которой занимаются ради познания

вечного бытия, а не того, что возникает и гибнет.

- Хорошая оговорка: действительно, геометрия -

это познание вечного бытия.

- Значит, милый мой, она влечет душу к истине и

воздействует на философскую мысль, стремя ее ввысь,

между тем как теперь она у нас низменна вопреки долж-

íîìó.

- Да, геометрия очень даже на это воздействует.

- Значит, надо по возможности строже предписать,

чтобы граждане Прекрасного города ни в коем случае

не оставляли геометрию, ведь немаловажно даже побоч-

ное ее применение.

- Какое?

- То., о чем ты говорил - в военном деле, да, впро-

чем, и во всех науках - для лучшего их усвоения: мы

ведь знаем, какая бесконечная разница существует меж-

ду человеком, причастным к геометрии и непричаст-

íûì.

- Бесконечная, клянусь Зевсом!

310

- Так примем это как второй предмет изучения

для наших юношей?

- Примем.

- Что же? Третьим предметом будет у нас астроно-

мия, как по-твоему?

- По-моему, да, потому что внимательные наблюде-

ния за сменой времен года, месяцев и лет пригодны не

только для земледелия и мореплавания, но не меньше и

для руководства военными действиями.

- Это у тебя приятная черта: ты, видно, боишься,

как бы большинству не показалось, будто ты предписы-

ваешь бесполезные науки. Между тем вот что очень

важно, хотя поверить этому трудно: в науках этих очи-

щается и вновь оживает некое орудие души каждого

человека, которое другие занятия губят и делают сле-

пым, а между тем сохранить его в целости более ценно,

чем иметь тысячу глаз, ведь только при его помощи

можно увидеть истину. Кто с этим согласен, тот решит,

что ты говоришь удивительно хорошо, а кто этого никак

не ощущает, тот, естественно, будет думать, будто ты

несешь вздор, от которого, по их мнению, нет никакой

пользы и нет в нем ничего заслуживающего упоминания.

Так вот, ты сразу же учти, с каким из этих двух

разрядов людей ты беседуешь. Или, может быть, ни с тем,

ни с другим, но главным образом ради себя самого

берешься ты за исследования? Но и тогда ты не должен

иметь ничего против, если кто-нибудь другой сумеет

извлечь из них для себя пользу.

- Чаще всего я люблю рассуждать вот так, посред-

ством вопросов и ответов, но для самого себя.

- В таком случае дай задний ход , потому что

мы сейчас неверно назначили следующий после геомет-

рии предмет.

- В чем же мы ошиблись?

- После плоскостей мы взялись за объемные тела,

находящиеся в движении, а надо бы раньше изучить их

самих по себе, ведь правильнее было бы после второго

измерения рассмотреть третье: оно касается кубов и все-

го того, что имеет глубину.

- Это так, Сократ, но здесь, кажется, ничего еще не

открыли.

- Причина тут двоякая; нет такого государства,

где наука эта была бы в почете, а исследуют ее слабо,

так как она трудна. Исследователи нуждаются в руково-

дителе, без него им не сделать открытий. Прежде всего

311

трудно ожидать, чтобы такой руководитель появился, а

если даже он и появится, то при нынешнем положении

вещей те, кто исследует эти вещи, не стали бы его слу-

шать, так как они слишком высокого мнения о себе.

Если бы все государство в целом уважало такие занятия

и содействовало им, исследователи подчинились бы, и их

непрерывные усиленные поиски раскрыли бы свойства

изучаемого предмета. Ведь даже и теперь, когда боль-

шинство не оказывает почета этим занятиям и препят-

ствует им, да и сами исследователи не отдают себе от-

чета в их полезности, они все же вопреки всему этому

развиваются, настолько они привлекательны. Поэтому

неудивительно, что наука эта появилась на свет.

- Действительно, в ней очень много привлекатель-

ного. Но скажи мне яснее о том, что ты только что гово-

рил; изучение всего плоскостного ты отнес к геометрии?

- Äà.

- А после нее ты взялся за астрономию, но потом

отступился.

- Я так спешил поскорее все разобрать, что от этого

все получилось медленнее. Далее по порядку шла

наука об измерении глубины, но, так как с ее изучением

дело обстоит до смешного плохо, я перескочил через нее

и после геометрии заговорил об астрономии, то есть о

вращении тел, имеющих глубину.

- Ты правильно говоришь.

- Итак, четвертым предметом познания мы назовем

астрономию, в настоящее время она как-то забыта, но

она воспрянет, если ею займется государство.

- Естественно. Ты недавно упрекнул меня, Сократ,

в том, что моя похвала астрономии была пошлой, так вот,

теперь я произнесу ей похвалу в твоем духе:

ведь, по-моему, всякому ясно, что она заставляет душу

взирать ввысь и ведет ее туда, прочь ото всего здешнего.

- Возможно, что всякому это ясно, кроме меня,

мне-то кажется, что это не так.

- À êàê æå?

- Если заниматься астрономией таким образом, как

те, кто возводит ее до степени философии, то она даже

слишком обращает наши взоры вниз.

- Что ты имеешь в виду?

- Великолепно ты, по-моему, сам для себя решил,

что такое наука о вышнем. Пожалуй, ты еще скажешь,

будто если кто-нибудь, запрокинув голову, разглядывает

узоры на потолке и при этом кое-что распознает, то он

312

видит это при помощи мышления, а не глазами. Возмож-

но, ты думаешь правильно, я-то ведь простоват и потому

не могу считать, что взирать ввысь нашу душу заставля-

ет какая-либо иная наука, кроме той, что изучает бытие

и незримое. Глядит ли кто, разинув рот, вверх или же,

прищурившись, вниз, когда пытается с помощью ощу-

щений что-либо распознать, все равно, утверждаю я, он

никогда этого не постигнет, потому что для подобного

рода вещей не существует познания и душа человека при

этом смотрит не вверх, а вниз, хотя бы он даже лежал

навзничь на земле или плыл по морю на спине.

- Да, поделом мне досталось! Ты прав. Но как,

по-твоему, следует изучать астрономию в отличие от

того, что делают теперь? В чем польза ее изучения для

нашей цели?

- А вот как. Эти узоры на небе, украшающие

область видимого, надо признать самыми прекрасными и

совершенными из подобного рода вещей, но все же они

сильно уступают вещам истинным с их перемещениями

друг относительно друга, происходящими с подлинными

быстротой и медленностью, согласно истинному числу и

во всевозможных истинных формах (аура), причем

перемещается все содержимое. Это постигается разумом

и рассудком, но не зрением. Или, по-твоему, именно им?

- Ни в коем случае,

- Значит, небесным узором надо пользоваться как

пособием для изучения подлинного бытия, подобно тому

как если бы нам подвернулись чертежи Дедала или

какого-нибудь иного мастера либо художника, отлично

старательно вычерченные. Кто сведущ в геометрии, тот

взглянув на них, нашел бы прекрасным их выполнение

но было бы смешно их всерьез рассматривать как источ-

ник истинного познания равенства, удвоения или

каких-либо иных отношений.

- Еще бы не смешно!

- А разве, по-твоему, не был бы убежден в этом

подлинный астроном, глядя на круговращение звезд.

Он нашел бы, что все это устроено как нельзя более

прекрасно,- ведь так создал демиург и небо, и все, что

на небе: соотношение ночи и дня, их отношение к меся-

цу, а месяца - к году, звезд - ко всему этому и друг

другу. Но он, конечно, будет считать нелепым того чело-

века, который полагает, что все это всегда происходит

одинаково и ни в чем не бывает никаких отклонений,

причем всячески старается добиться здесь истины, меж-

313

ду тем как небесные светила имеют тело и воспринима-

ются с помощью зрения.

- И согласен с твоими доводами.

- Значит, мы будем изучать астрономию так же, как

геометрию, с применением общих положений, а то, что

на небе, оставим в стороне, раз мы хотим действительно

освоить астрономию и использовать еще неиспользован-

ное разумное по своей природе начало нашей души.

- Ты намного осложняешь задачу астрономии в

сравнении с тем, как ее теперь изучают.

- Я думаю, что и остальные наши предписания

будут в таком же роде, если от нас как от законодателей

ожидается какой-либо толк. Но можешь ли ты напом-

нить еще о какой-нибудь из подходящих наук?

- Сейчас, так сразу, не могу.

- Я думаю, что движение бывает не одного вида,

а нескольких. Указать все их сумеет, быть может, зна-

ток, но и нам представляются два вида...

- Какие же?

- Кроме указанного еще и другой, ему соответст-

вующий.

- Какой же это?

- Пожалуй, как глаза наши устремлены к астро-

номии, так уши - к движению стройных созвучий; эти

две науки - словно родные сестры, по крайней мере так

утверждают пифагорейцы, и мы с тобой, Главкон, согла-

симся с ними . Поступим мы так?

- Непременно.

- Предмет этот сложный, поэтому мы расспросим

их, как они все это объясняют, может быть, они и еще

кое-что добавят. Но что бы там ни было, мы будем на-

стаивать на своем.

- А именно?

- Те, кого мы воспитываем, пусть даже не пытают-

ся изучать что-нибудь несовершенное и направленное не

к той цели, к которой всегда должно быть направлено

все, как мы только что говорили по поводу астрономии.

Разве ты не знаешь, что и в отношении гармонии повто-

ряется та же ошибка? Так же, как астрономы, люди тру-

дятся там бесплодно: они измеряют и сравнивают вос-

принимаемые на слух созвучия и звуки.

- Клянусь богами, у них это выходит забавно:

что-то они называют уплотнением и настораживают

уши, словно ловят звуки голоса из соседнего дома;

314

одни говорят, что различают какой-то отзвук посреди,