Файл: Платон.doc

между двумя звуками, и что как раз тут находится

наименьший промежуток, который надо взять за основу

для измерений; другие спорят с ними, уверяя, что здесь

нет разницы в звуках, но и те и другие ценят уши выше

óìà.

- Ты говоришь о тех добрых людях, что не дают

струнам покоя и подвергают их пытке, накручивая на

колки. Чтобы не затягивать все это, говоря об ударах

плектром, о том, как винят струны, отвергают их или

кичатся ими, я прерву изображение и скажу, что имел в

виду ответы не этих людей, а пифагорейцев, которых

мы только что решили расспросить о гармонии. Ведь они

поступают совершенно так же, как астрономы:

они ищут числа в воспринимаемых на слух созвучиях, но

не подымаются до рассмотрения общих вопросов и не

выясняют, какие числа созвучны, а какие нет и по-

÷åìó .

- Чудесное это было бы дело - то, о чем ты гово-

ðèøü!

- Да, действительно полезное для исследования

красоты и блага, иначе бесполезно и стараться.

- Безусловно.

- Я по крайней мере думаю, что если изучение всех

разобранных нами предметов доходит до установ-

ления их общности и родства и приводит к выводу

относительно того, в каком именно отношении они

друг к другу близки, то оно будет способствовать до-

стижению поставленной нами цели, так что труд этот

окажется небесполезным. В противном же случае он

бесполезен.

- Мне тоже так сдается. Но ты говоришь об очень

сложном деле, Сократ.

- Ты разумеешь вводную часть или что-нибудь

другое? Разве мы не знаем, что все это лишь вступле-

ние к тому напеву, который надо усвоить? Ведь не

считаешь же ты, что, кто в этом силен, тот и искусный

диалектик?

- Конечно, нет, клянусь Зевсом! Разве что очень

немногие из тех, кого я встречал.

- А кто не в состоянии привести разумный довод

или его воспринять, тот никогда не будет знать ничего

из необходимых, по нашему мнению, знаний.

- Да, не иначе.

315

- Так вот, Главкон, это и есть тот самый напев,

который выводит диалектика. Он умопостигаем, а между

тем зрительная способность хотела бы его воспроиз-

вести, но ведь ее попытки что-либо разглядеть обра-

щены, как мы говорили, лишь на животных, как тако-

вых, на звезды как таковые, наконец, на Солнце как

таковое. Когда же кто-нибудь делает попытку рассуж-

дать, он, минуя ощущения, посредством одного лишь

разума устремляется к сущности любого предмета и не

отступает, пока при помощи самого мышления не

постигнет сущности блага, Так он оказывается на самой

вершине умопостигаемого, подобно тому как другой

взошел на вершину зримого.

- Совершенно верно.

- Так что же? Не назовешь ли ты этот путь диа-

лектическим?

- И дальше?

- Это будет освобождением от оков, поворотом от

теней к образам и свету, подъемом из подземелья

к Солнцу. Если же и тогда будет невозможно глядеть

на живые существа, растения и на Солнце, все же

лучше смотреть на божественные отражения в воде и

на тени сущего, чем на тени образов, созданные источ-

ником света, который сам не более как тень в сравне-

нии с Солнцем. Взятое в целом, занятие теми науками,

о которых мы говорили, дает эту возможность и ведет

прекраснейшее начало нашей души ввысь, к созерца-

нию самого совершенного в существующем, подобно

тому как в первом случае самое отчетливое из ощу-

щений , свойственных нашему телу, направлено на

самое яркое в телесной и зримой области.

- Я допускаю, что это так, хотя допустить это мне

кажется очень трудным; с другой стороны, трудно это

и не принять, Впрочем ведь не только сейчас об этом

речь, придется еще не раз к этому возвращаться , до-

пустив, что дело обстоит так, как сейчас было сказано,

давай перейдем к самому напеву и разберем его таким

образом, как мы разбирали это вступление.

Скажи, чем отличается эта способность рассуждать,

из каких видов она состоит и каковы ведущие к ней

пути? Они, видимо, приводят к цели, достижение кото-

рой было бы словно отдохновением для путника и

завершением его странствий.

- Милый мой, Главкон, у тебя пока еще не хватит

316

сил следовать за мной, хотя с моей стороны нет недо-

статка в готовности. А ведь ты увидел бы уже не образ

того, о чем мы говорим, а самое истину, по крайней

мере как она мне представляется. Действительно ли

так обстоит или нет - на это не стоит пока напирать.

Но вот увидеть нечто подобное непременно надо - на

этом следует настаивать. Не так ли?

- И что же дальше?

- Надо настаивать и на том, что только способ-

ность рассуждать может показать это человеку, сведу-

щему в разобранных нами теперь науках, иначе же это

никак невозможно,

- Стоит утверждать и это.

- Никто не докажет нам, будто можно сделать по-

пытку каким-нибудь иным путем последовательно

охватить все, то есть сущность любой вещи, ведь все

другие способы исследования либо имеют отношение

к человеческим мнениям и вожделениям, либо направ-

лены на возникновение и сочетание вещей или же

целиком на поддержание того, что растет и сочетается.

Что касается остальных наук, которые, как мы гово-

рили, пытаются постичь хоть что-нибудь из бытия (речь

идет о геометрии и тех науках, которые следуют за ней),

то им всего лишь снится бытие, а наяву им невозможно

его увидеть, пока они, пользуясь своими предположе-

ниями, будут сохранять их незыблемыми и не отдавать

себе в них отчета. У кого началом служит то, чего

он не знает, а заключение и середина состоят из того,

что нельзя сплести воедино, может ли подобного рода

несогласованность когда-либо стать знанием?

- Никогда.

- Значит, в этом отношении один лишь диалектиче-

ский метод придерживается правильного пути: отбра-

сывая предположения, он подходит к первоначалу

с целью его обосновать; он потихоньку высвобождает,

словно из какой-то варварской грязи, зарывшийся туда

взор нашей дуги и направляет его ввысь, пользуясь

в качестве помощников и попутчиков теми искусствами,

которые мы разобрали. По привычке мы не раз назы-

вали их науками, но тут требовалось бы другое назва-

ние, потому что приемы их не столь очевидны, как

наука, хотя и более отчетливы, чем мнение. А сам

рассудок мы уже определили прежде. Впрочем, по-

-моему, нечего спорить о названии, когда предмет рас-

смотрения столь значителен, как сейчас у нас.

317

- Да, не стоит.

- Лишь бы только название ясно выражало, что

под ним подразумевается, и этого нам ведь будет

достаточно?

- Да, достаточно.

- Тогда нас удовлетворят, как и раньше, следую-

щие названия: первый раздел - познание, второй - раз-

мышление, третий - вера, четвертый - уподобление. Оба

последних, вместе взятые, составляют мнение,

оба первых - мышление. Мнение относится к станов-

лению, мышление - к сущности. И как сущность от-

носится к становлению, так мышление - к мнению.

А как мышление относится к мнению, так познание

относится к вере, а рассуждение - к уподоблению.

Разделение же на две области - того, что мы мним,

и того, что мы постигаем умом,- и соответствие этих

обозначений тем предметам, к которым они относятся,

мы оставим с тобой, Главкон, в стороне, чтобы избе-

жать рассуждений, еще во много раз более длинных,

чем уже проделанные.

- Но я согласен и с остальным, насколько я в си-

лах за тобой следовать .

- Конечно, ты называешь диалектиком того, кому

доступно доказательство сущности каждой вещи.

Если кто этого лишен, то, насколько он не может дать

отчета ни себе ни другому, настолько же, скажешь ты,

у него и ума не хватает для этого.

- Как этого не сказать!

- Точно так же обстоит дело и относительно блага.

Кто не в силах с помощью доказательства определить

идею блага, выделив ее из всего остального; кто не

идет, словно на поле битвы, сквозь все препятствия,

стремясь к опровержению, основанному не на мнении,

а на понимании сущности; кто не продвигается через

все это вперед с непоколебимой уверенностью, про

того, раз он таков, ты скажешь, что ему неведомо ни

самое благо, ни какое бы то ни было благо вообще,

а если он и прикоснется каким-то путем к призраку

блага, то лишь при помощи мнения, а не знания. Такой

человек проводит нынешнюю свою жизнь в спячке и

сновидениях, и, прежде чем он здесь пробудится, он,

а придя в Аид, окончательно погрузится в сон.

318

- Клянусь Зевсом, я решительно стану утверждать

âñå ýòî.

- А своим детям - правда, пока что ты их растишь

и воспитываешь лишь мысленно, - если тебе придется

растить их на самом деле, ты ведь не позволил бы,

пока они бессловесны, как чертежный набросок , быть

в государстве правителями и распоряжаться важней-

шими делами?

- Конечно, нет.

- И ты законом обяжешь их получать преимущест-

венно такое воспитание, которое позволило бы им быть в

высшей степени сведущими в деле вопросов и ответов?

- Мы вместе с тобой издадим подобный закон.

- Так не кажется ли тебе, что диалектика будет

у нас подобной карнизу, венчающему все знания, и

было бы неправильно ставить какое-либо иное знание

выше нее: ведь она вершина их всех.

- По-моему, это так.

- Тебе остается только распределить кому мы

будем сообщать эти познания и каким образом.

- Очевидно.

- Еще об отборе - помнишь, каких правителей мы

отобрали, когда раньше говорили об их воспитании?

- Как не помнить!

- Вообще-то считай, что нужно выбирать указан-

ные тогда натуры, то есть отдавать предпочтение са-

мым надежным, мужественным и по возможности самым

благообразным, но, кроме того, надо отыскивать не

только людей благородных и строгого нрава, но и обла-

дающих тактике свойствами, подходящими для такого

воспитания.

- Кто же это, по-твоему?

- У них, друг мой, должна быть острая восприим-

чивость к наукам и быстрая сообразительность. Ведь

души робеют перед могуществом наук гораздо больше,

чем перед гимнастическими упражнениями, эта труд-

ность ближе касается души, это ее особенность, которую

она не разделяет с телом.

- Это верно.

- Надо искать человека с хорошей памятью, несо-

крушимо твердого и во всех отношениях трудолюбиво-

го. Иначе какая ему, по-твоему, охота и переносить

телесные тяготы, и в довершение всего еще столько

учиться и упражняться?

319

- Другого такого нам не найти, ведь это должна

быть исключительно одаренная натура.

- В том-то и состоит ошибка нашего времени и

потому-то недооценивают философию, что за нее берут-

ся не так, как она того заслуживает,- об этом мы гово-

рили уже и раньше. Не подлым надо бы людям

за нее браться, а благородным.

- Òî åñòü êàê?

- Прежде всего у того, кто за нее берется, не должно

хромать трудолюбие, что бывает, когда человек

трудолюбив лишь наполовину, а наполовину - ленив.

Это наблюдается, если кто любит гимнастику, охоту и