Файл: Соловьев.doc

идея всеобщего и вечного мира достигает у римлян, твердо веривших в

свое призвание покорить вселенную под власть одного закона. Эта идея

увековечена в особенности Вергилием, который (помимо слишком

известного tu regere imperio populos ets.

Ты же, о Римлянин, правь народами властью державной,

Смирным защитою будь, строптивых смиряя войною) /2/

возвращается к ней при всяком случае в своей "Энеиде" как к высшему

вдохновляющему мотиву всей поэмы. Юпитер представляется, например,

говорящим Венере про ее потомков:

Римлян, вселенной владык, народ одеянный тогой:

Этих власти уже ни времен, ни границ я не ставлю;

Царство им дал без конца...

Тут с устранением войн времена укротятся крутые.

Верность седая и Веста и Рем при брате Квирите

Будут законы давать; железом затворов запрутся

Грозные двери войны.

(Эн. 1 278-294). Тот же верховный бог говорит Меркурию про призвание

родоначальника римлян Энея покорить трепещущую войною Италию, чтобы

водворить высокий род Тевнров, которому суждено "всю землю подвестъ

под законы" (Эн. IV 229-31).

Сравнивая четыре "всемирные монархии" в их преемственности, мы

находим постепенное приближение к идеалу всеобщего мира как со стороны

внешнего объема, так и со стороны внутренних основ. Первое,

Ассиро-вавилонское царство не выходило из пределов Передней Азии,

поддерживалось беспрестанными опустошительными походами и

законодательствовало лишь военными приказами. Второе, царство Кира и

Ахеменидов присоединило к Передней Азии значительную часть Средней и с

другой стороны распространилось на Египет; изнутри оно опиралось на

468

светлую религию Ормузда, узаконившую нравственность и правосудие. В третьей

монархии - Александра и его преемников - впервые с историческим

Востоком соединяется исторический Запад, и обе стороны спаиваются

не только силою меча, но также идеальными началами эллинской

образованности. Наконец, прогресс, представляемый четвертою,

Римскою империею, состоит не в том только, что римляне расширили

прежнее единство до Атлантического океана, но и в том, что они

дали ему крепкое политическое средоточие и твердую правовую форму.

Во всем этом миротворящем деле война была непременным средством и

вооруженные силы - необходимою опорою. Война и мир имели свой

точный символ в двух противоположных, но нераздельных ликах

римского бога Януса.

Война сильнее всего объединяет внутренние силы каждого из

воюющих государств или союзов и вместе с тем служит условием для

последующего сближения и взаимного проникновения между самими

противниками. Ярче всего и то и другое выступает в истории Эллады.

Во всю эту историю только три раза отдельные греческие племена и

городские общины в большинстве своем соединялись вместе для общего

дела и обнаруживали практически свою внутреннюю национальную

связь, и всякий раз это было вызвано войною: троянская война в

начале, персидские войны в середине и поход Александра

Македонского как завершительный подвиг, благодаря которому

создания народного гения Греции стали окончательно общим

достоянием человечества.

Троянская война утвердила греческий элемент в Малой Азии, где

он затем, питаясь другими культурными стихиями, достиг своего

первого расцвета: на малоазиатском побережье родилась и поэзия

греков (гомерический эпос) и тут же возникла и развилась

древнейшая школа их философии (Фалес из Милеха, Гераклит из

Эфеса). Подъем соединенных народных сил в борьбе с персами вызвал

второй, еще более богатый расцвет духовного творчества, а

завоевания Александра, бросив эти созревшие семена эллинизма на

древнюю почву культурной Азии и Египта, произвели тот великий

эллино-восточный синтез религиозно-философских идей, который -

вместе с последующим римским государственным объединением -

составлял необходимое историческое условие для распростране-

ния христианства. Без греческого языка и греческих понятий, так

же как без "римского мира" и римских военных дорог, дело

Евангельской проповеди не могло бы совершиться так быстро и в

таких широких размерах. А греческие слова и понятия

469

сделались общим достоянием только благодаря воинственному Александру и

его полководцам; и римский "мир" был достигнут многими веками войн,

его охраняли легионы, и для этих легионов строились те дороги, по

которым прошли апостолы. "Во всю землю, - поет церковь, - изыде вещание

их и в концы вселенная глаголы их" /3/. Эта "вся земля" и эти "концы

вселенной" были только тем широким кругом (orbis), который очертило

вокруг города Рима его кровавое железо.

Таким образом, все войны, которыми полна древняя история, только

расширяли область мира, и "звериные царства" /4/ язычества приготовляли

пути для возвещавших царство сына человеческого.

Но кроме этого военная история древности представляет нам важный

прогресс в сторону мира еще и в другом отношении. Не только

посредством войн достигались мирные цели, но с дальнейшим ходом истории

для достижения этих целей требовалось все меньше и меньше действующих

военных сил, тогда как мирные результаты становились, напротив, все

обширнее и важнее. Этот парадоксальный факт не подлежит сомнению. Для

взятия Трои нужно было почти поголовное ополчение греков в течение

десяти лет, * а прямые результаты этого страшного напряжения сил были

ничтожны; тогда как для совершения той великой катастрофы, которою

увенчалась греческая история (завоевание Востока Александром

Македонским) и всемирные культурные последствия которой не замедлили

обнаружиться, потребовался с военной стороны лишь трехлетний поход

тринадцатитысячного войска. Если сравнить значение результатов, а с

другой стороны, принять в соображение многолюдность Греции и Македонии

при Александре сравнительно с малочисленностью архейского населения,

поставившего под Трою такой большой военный контингент (110.000 чел.),

то поразительно будет видеть, как за эти семь веков уменьшилось

относительное количество человеческих жертв, необходимых для

достижения исторических целей. К тому же заключению приводит и другое

сопоставление, более общего характера. Персидское царство, которому и

миллионные полчища не могли обеспечить военных успехов в борьбе с

маленькою Грецией, едва

__________________

* Нельзя, конечно, приписывать буквальную точность счету

греческих сил в "Илиаде", но как приблизительный этот счет (110.000

воинов) представляется вполне правдоподобным. Заметим вообще по поводу

достоверности "Илиады", что новейшие ученые раскопки восстановили для

этого поэтического памятника значение исторического

источника, разумеется мифологически раскрашенного.

470

продержалось под защитою таких сил два столетия, а рим-

ская держава, в три раза более обширная и заключавшая не менее

200 миллионов населения, для охранения своих

необъятных границ держала под оружием не более 400 тысяч

легионеров и продержалась втрое дольше, чем царство Дария и

Ксеркса (около шести веков); и как несоизмеримо важнее были для

человечества те блага образованности, которые охранялись этими

немногочисленными легионами, сравнительно с тем, ради чего

собирались несметные полчища царя царей!

Таким образом, прогресс военного дела, представляемый

преимуществами македонской фаланги и римского легиона над

персидскими полчищами и выражающийся, вообще говоря, в перевесе

качества над количеством и формы над материей, был вместе с тем

великим прогрессом нравственно-общественным, уменьшая в огромной

пропорции число человеческих жертв, поглощаемых войною.

1У

Замена римского мира (и мира) христианским не про-

извела сразу в положении вопроса о войне никакого

существенного изменения со стороны внешнеисторической. Правда,

своим безусловным осуждением всякой ненависти и вражды

христианство в принципе, в нравственном корне упраздняло

войну. Но подрезать корни - еще не значит повалить дерево; да

проповедники Евангелия и не хотели

повалить это Навуходоносорово дерево, ибо они знали, что его

тень еще нужна земле, пока из малого зерна истинной веры не

вырастет ему на смену то "величайшее из растений" /5/, под сенью

которого могут надежно укрыться и люди, и звери полевые.

Учители христианства не отрицали государства и его

назначения "носить меч против злых" /6/, а следовательно, не

отрицали и войны. Последователи новой веры видели для

себя великое торжество в том, что две победоносные войны дали

возможность кесарю Константину водрузить Крест Христов над

старым, неизменным зданием Римской империи. Впрочем, под

неизменною политическою внешностью скрывалась тайная работа

духовных сил. Для христианина государство, даже и осененное

крестом, перестало быть высшим благом и окончательною формою

жизни. Вера в вечный Рим, то есть в безусловное значение

единства политического, заменилась ожиданием "Нового

Иерусалима", /7/ т. е. внутреннего, духовного объединения возрож-

471

денных людей и народов. Но кроме этого идеального подъема

человеческого сознания на высшую степень продолжается, хотя сначала и

медленно, прогресс внешнего, реального объединения в теле

человечества.

Христианский мир (tota christianitas toute la chretien te),

который в средние века заменял собою древнюю Римскую империю, был

значительно шире ее. Правда, внутри. его происходили нередко войны

(как и в Римской империи бывали восстания народов и бунты

полководцев), но представители христианских начал смотрели на эти

войны как на прискорбные междоусобия и всячески старались полагать им

предел. А постоянная борьба между христианским миром и мусульманским

(в Испании и в Леванте), несомненно, имела положительно культурный и

прогрессивный характер не только потому, что отстаивание христианства

от наступательного ислама спасало для исторического человечества залог

высшего, духовного развития от поглощения сравнительно низшим

религиозным началом *, но еще и потому, что взаимодействие этих двух

миров, которое хотя и было враждебным в основе, но не могло, однако,

ограничиваться одними кровопролитиями, со временем привело к

расширению умственного кругозора с обеих сторон, чем для христиан была

подготовлена великая эпоха возрождения наук и искусств, а затем и

реформации.

В истории новых времен для нашего вопроса самое важное значение

имеют три общие факта: 1) развитие национальностей, 2) соответственное

развитие международных связей всякого рода и 3) географическое

распространение культурного единства на весь земной шар.

Выбившись из-под опеки католической церкви и отвергнув бессильные

притязания Священной Римской империи, европейские народности

обособились в самодержавные политические целые. Каждое национальное

государство признало себя и было признано другими как совершенное

ло, т. е. имеющее в себе верховенство, или абсолютную полноту

власти, и, следовательно, не подчиненное на земле никакому

постороннему суду. Прямые следствия этого национального обособления не

были благоприятны для дела мира. Во-первых, война даже между

христианскими государствами становилась чрез это закономерною, как

единственный способ решения распри отдельных безусловно независимых

целых, не имеющих над собою никакого вершителя споров, каким в средние

века был - в идее всегда, а иногда и на деле - римский папа (а отчасти

и император). Во-вто-

________________

*См. выше, в главе четырнадцатой.

472

рых, национальная идея, принятая за верховное начало жизни народов,