Файл: Соловьев.doc

случайностей и чужого произвола. Действительное право есть то, которое

заключает в себе условия для своего осуществления, т. е. ограждения

себя от нарушений. Пер-

_________________

* После сказанного в главе пятнадцатой (об уголовном вопросе)

должен ли я еще объяснять, что нравственное начало не только

допускает, но в известных случаях и требует подвергать преступного

человека временному лишению личной свободы ради его собственной пользы

и безопасности общества. Нравственно-непозволятельным наряду со

смертною казнью должно быть признано лишь пожизненное, заранее

навсегда постановленное отнятие свободы у человека.

458

вое и основное условие для

этого есть общежитие, ибо человек одинокий очевидно бессилен

против стихий природы, против хищных зверей и звероподобных людей.

Но, будучи

необходимым ограждением личной свободы или естественных прав

человека, общественность есть вместе с тем

самым ограничение этих прав, но ограничение не случайное и

произвольное, а внутренно-обязательное, вытекающее из существа

дела. Пользуясь для ограждения своего существования и свободной

деятельности организациею общественною, я и за нею должен признать

право на действительное и для меня обязательное существование, то есть

должен подчинить свою деятельность условиям,

необходимым дли того, чтобы общество существовало и развивалось.

Здесь оба интереса совпадают, ибо если я желаю осуществлять

свое право или обеспечивать себе область свободного действия,

то, конечно, меру этого осуществления или объем этой свободной

области я должен определить теми

основными требованиями общественного блага, без удовлетворения

которых не может быть никакого осуществления моих прав и никакого

обеспечения моей свободы.

Подчинение человека обществу совершенно согласно с безусловным

нравственным началом, которое не приносит в жертву частное общему,

а соединяет их как внутренне солидарных: жертвуя обществу свою

неограниченную, но необеспеченную и недействительную свободу,

лицо приобретает действительное обеспечение своей определенной или

разумной свободы - жертва настолько же выгодная насколько выгодно

получить живую собакув обмен на мертвого льва. /9/ Определенное в

данных обстоятельствах места и временя ограничение личной свободы

требованиями общего блага, или -

что то же - определенное в данных условиях уравновешение, или

постоянная совместность этих двух начал, есть право положительное

или закон в тесном смысле.

Закон по существу своему есть общепризнанное и безличное ( т.

е. не зависящее от личных мнений и желаний) определение права, или

понятие о должном (в данных условиях и в данном отношении)

равновесии между частною свободою и благом целого, определение,

или общее понятие, осуществляемое через особые суждения в единичных случаях

или делах.

Отсюда три непременные отличительные признака закона: 1) его

публичность - постановление, не обнародованное во всеобщее

сведение, не может иметь и всеобщей обязательности, т. е. не может

быть положительным зако-

459

ном; 2) его конкретность -

как нормы особых, определенных отношений в данной действительной

среде, а не как выражения каких-нибудь отвлеченных истин и идеалов* ; 3)

его реальная применимость, или удобоисполнимость в каждом единичном

случае, ради чего с ним всегда связана "санкция", т. е. угроза

принудительными и карательными мерами на случай неисполнения его

требований или нарушения его запрещений **.

Чтобы эта санкция не оставалась пустою угрозой, закон должен

опираться на действительную силу, достаточную для приведения его в

исполнение во всяком случае. Другими словами, право должно иметь в

обществе действительных носителей или представителей, достаточно

могущественных для того, чтобы издаваемые ими законы и произносимые

суждения могли иметь силу принудительную. Такое реальное

представительство права, или такая дееспособная законность, называется

властью.

Требуя по необходимости от общественного целого того обеспечения

моих естественных прав, которое не под силу мне самому, я по разуму и

справедливости должен признать за этим общественным целым

положительное право на те средства и способы действия, без которых оно

не могло бы исполнить своей, для меня самого желательной и

необходимой, задачи, а именно я должен предоставить этому

общественному целому: 1) власть издавать обязательные для всех законы;

2) Власть судить сообразно этим общим законам о частных делах и

поступках и 3) власть принуждать всех и каждого к исполнению как этих

судебных приговоров, так и всех прочих мер, необходимых для общей

безопасности и преуспеяния.

Ясно, что эти три различные власти - законодательная, судебная и

исполнительная - при всей необходимой раздельности (дифференциации) не

могут быть разобщены (и тем менее должны вступать в противоборство

между собою), так как они имеют одну и ту же цель: правомерное

служение общему благу. Это их единство иметь свое реальное выражение в

одинаковом их подчинении единой

_________________

* Хотя в некоторых законодательствах существуют (на бумаге)

постановления, предписывающие воздерживаться вообще от пьянства, быть

благочестивым, почитать родителей и т. п., но такие мнимые законы

представляют собою лишь неубранный остаток от древнего состояния

слитности или смешанности нравственных и юридических понятий.

** Упомянутые в пред. прим. благочестивые желания законодателя

не сопровождаются никакою санкцией, что достаточно показывает, что это

законы мнимые.

460

верховной власти, в которой сосредоточивается все положительное право

общественного целого, как такого. Это единое начало полновластия непосред-

ственно проявляется в первой власти - законодательной, вторая -

судебная - уже обусловлена первою, так как суд не самозаконен,

а действует согласно обязательному для него закону, а двумя первыми

обусловлена третья, которая заведует принудительным исполнением

законов и судебных решений. В силу этой внутренней связи, без единства

верховной власти, так или иначе выраженного, невозможны были

бы ни общеобязательные законы, ни правильные суды, ни

действительное управление, т.е. самая цель правомерной организации данного

общества не могла бы быть достигнута. Само собою понятно, что должная связь

трех властей нарушается не только их разобщением и враждебным

противоположением, но также, с другой стороны, смешением их и

извращением естественного между ними порядка, когда, например,

вторая власть - судебная подчиняется не первой, а третьей, ставится

в зависимость не от единого закона, а от различных органов власти

исполнительной.

Общественное тело с определенною организацией,

заключающее в себе полноту положительного права или единую верховную власть,

называется государством. Во всяком организме необходимо различать

организующее начало, систему органов или орудий организующего

действия и совокупность организуемых элементов.

Соответственно атому и в собирательном организме государства конкретно

взятого,различаются: 1) верховная власть, 2) различные ее органы или

подчиненные власти и 3) субстрат государства, т. е. масса населения определенной

территории, состоящая из лиц, семей и других более или

менее широких частных союзов, подчиненных государственной власти.

Только в государстве право находит все условия для своего действительного

осуществления, и с этой стороны государство есть воплощенное право.

Не останавливаясь здесь на вопросе о действительном

историческом источнике и высшем освящении государственной

власти, мы указали только на ее формальное основание как

необходимое условие правомерной организации общества. В

простейшем практическом выражении смысл государства

состоит в том, что оно в своих пределах подчиняет насилие праву, произ-

_________________

*См. выше, в главах десятой и пятнадцатой, и ниже, в гл.

восьмнадцатой и девятнадцатой.

461

вол - законности,

заменяя хаотическое и истребительное столкновение частных элементов

природного человечества правильным порядком их существования, причем

принуждение допускается лишь как средство крайней необходимости,

заранее определенное, закономерное и оправданное, поскольку оно

исходит от общей и беспристрастной власти. Но эта власть простирается

только до пределов данной государственной территории. Над отдельными

государствами нет общей власти, и потому столкновения между ними

решаются окончательно только насильственным способом - войною. Что

этот факт не соответствует безусловному нравственному началу, как

такому, об этом не может быть спора. Относительное значение войны и

действительный путь к ее упразднению - вот последние из тех коренных

практических вопросов, которые собирательная жизнь исторического

человечества ставит нравственному сознанию.

Г л а в а в о с е м н а д ц а т а я

СМЫСЛ ВОЙНЫ

Никто, кажется, не сомневается в том, что здоровье, вообще

говоря, есть благо, а болезнь - зло, что первое есть норма, а второе -

аномалия; нельзя даже определить, что такое здоровье, иначе как назвав

его нормальным состоянием организма, а для болезни нет другого

определения, как "уклонение физиологической жизни от ее нормы". Но эта

аномалия физиологической жизни, называемая болезнью, не есть, однако,

бессмысленная случайность или произвольное создание внешних,

посторонних самому больному, злых сил. Не говоря уже о неизбежных

болезнях роста или развития, по мнению всех мыслящих врачей, настоящая

причина болезней заключается во внутренних, глубоко лежащих изменениях

самого организма, а внешние, ближайшие причины заболевания

(напр., простуда, утомление, заражение) суть только поводы для

обнаружении причины внутренней, и точно так же те болезненные явления,

которые обыкновенно людьми незнающими принимаются за самую болезнь (напр.,

жар и озноб, кашель, разные боли, ненормальные выделения),

на самом деле выражают только успешную или неуспешную

борьбу организма против разрушительного действия тех внутренних

и большею частью загадочных в своем последнем основа-

462

нии, хотя фактически несомненных, расстройств, в которых

заключается настоящая сущность болезни; отсюда практический вывод:

врачебное искусство должно иметь главным предметом не внешние

проявления болезни, а ее внутренние причины, оно должно определить

по крайней мере фактическую их наличность и затем помогать целительным

действиям самого организма, ускоряя и восполняя эти естественные

процессы, а не насилуя их.

В подобном же положении находится вопрос о хронической болезни

человечества международной вражде, выражающейся в войнах.

Симптоматическое ее лечение, то есть направлению не на внутренние причины,

а лишь на внешние проявления, было бы в лучшем случае только сомнительным

паллиативом; простое, безусловное ее отрицание не имело бы никакого

определенного смысла. При нравственном расстройстве внутри человечества

внешние войны бывали и еще могут быть необходимы и полезны, как при

глубоком физическом расстройстве бывают необходимы и полезны такие

болезненные явления, как жар или рвота.