Файл: Соловьев.doc

естественно, вырождалась в народную гордость, истинный характер

патриотизма искажался, деятельная любовь к своему народу превращалась

в идолопоклонство перед ним как верховным благом, а это в свою очередь

переходило в ненависть и презрение к другим народам и вело к

несправедливым войнам, захватам и угнетению чужих народностей.

Однако за этими отрицательными сторонами скрывается положительное

значение национальностей: они должны существовать и развиваться в

своих особенностях, как живые органы человечества, без которых его

единство было бы пустым и мертвенным, и этот мертвый мир был бы хуже

войны. Истинное единство и желанный мир человечества должны

основываться не на слабости и подавленности народов, а на высшем

развитии их сил, на свободном взаимодействии восполняющих друг друга

народностей *. И, несмотря на все усилия национального

себялюбия, стремящегося к враждебному отчуждению народов,

положительное взаимодействие между ними существует и все растет вглубь

и вширь. Прежние международные связи не исчезли, а внутренне

усилились, и к ним присоединились новые. Так, на Западе римская

церковь хотя утратила свою внешнюю власть, но духовный ее авторитет

значительно окреп, во многом очистился от грубых средневековых

злоупотреблений и свой ущерб, заслуженно понесенный от реформации,

вознаграждает другими духовными завоеваниями. Рядом с этою церковью и

в борьбе против нее, но с такою же широтою обхвата возникло

могущественное братство франкмасонов, в котором все загадочно, кроме

его международного, общечеловеческого характера. Другого рода связи

установились в небывалых размерах в области экономической явился

всемирный рынок, нет ни одной страны, которая ныне была бы

самодовлеющею в экономическом отношении, которая бы все нужное для

себя сама производила не получая от других и не давая им взамен, так

что представление об отдельном государстве как "совершенном теле", т.

е. безусловно независимом общественном организме, оказывается с этой

основной стороны чистейшим вымыслом. Далее, постоянное сотрудничество

всех образованных стран в научной и технической работе, плоды которой

сейчас же делаются общим достоянием; изобретения, которыми

упраздняются расстояния; ежедневная

_______________

* См. выше, глава "Национальный вопрос с нравственной точки

зрения".

473

печать с ее непрерывными известиями отовсюду; наконец, поразительно

возрастающий международный "обмен веществ) по новым путям сообщения -

все это делает из культурного человечества одно целое, которое

действительно, хотя бы и невольно, живет одною общею жизнью.

А это культурное человечество все более и более становится всем

человечеством. После того как с начала новых веков европейцы во все

стороны расширили область своего действия, захватив Америку на западе,

Индию на юго-востоке и Сибирь на северо-востоке, уже большая часть

земного шара с его населением оказалась в их власти. Теперь можно

сказать, что эта власть охватила уже весь земной шар. Мусульманский

мир кругом опутан и насквозь пронизан нитями европейской культуры и

только в тропических пустынях Судана еще может, и то без всякой

надежды успеха, отстаивать свою дикую самобытность (царство дервишей).

Вся береговая окружность Африки уже поделена между европейскими

державами, а теперь и средина черного материка стала ареной их

соперничества. За чертой европейского воздействия оставалась еще

монгольская Азия, Китай и Япония, на наших глазах снимается и эта

последняя перегородка в человечестве. С удивительною поспешностью и

успешностью японцы в четверть века усвоили всю вещественную и

положительно-научную сторону европейской образованности и затем прежде

всего постарались самым убедительным образом доказать необходимость

такого усвоения своему монгольскому собрату. Китайцы, уже

поколебленные в своей самоуверенности англичанами, но еще туго

понимавшие этих иностранцев, сразу поняли своих единоплеменников, и

отныне пресловутая китайская стена не есть уже символ продолжающегося

обособления, а только памятник невозвратно минувшего.

Какое же отношение к войне имел этот любопытный процесс

всемирного "собирания земли" посредством единой материальной культуры?

С одной стороны, война играет в нем деятельную роль. Известно, как

революционные и наполеоновские войны могущественно способствовали тому

движению и распространению общеевропейских идей, которыми обусловлен

научный, технический и экономический прогресс ХIХ века, материально

объединивший человечество. И точно так же окончательный акт этого

объединения (распространение его на последнюю твердыню обособленного

варварства, Китай) начал совершаться в наших глазах не мирною

проповедью, а войною. С другой стороны, всеобщность материальной

культуры, осуществляемая отчасти посредством войны, сама становится

могу-

474

чим средством и основанием мира. В настоящее время огромное

большинство населения земного шара составляет одно реально

связанное тело, солидарное (если еще пока не нравственно,

то уже физически) в своих частях. Эта солидарность

обнаруживается именно в той сфере, из которой никто выйти не может,

в сфере экономической:какой-нибудь промышленный кризис в Нью-Йорке

чувствительно отражается сразу в Москве и Калькутте. Выработа-

лось в теле человечества общее чувствилище (sensorium

commune), вследствие чего каждый частный толчок ощу-

тительно производит всеобщее действие. Между тем всякая

серьезная и продолжительная война неизбежно сопро-

вождается величайшими экономическими потрясениями, которые,

при теперешней связи частей всего земного шара,

будут потрясениями всемирным. Такое положение,

вырабатывавшееся в течение девятнадцатого века, но выяс-

нившееся для всех только к его концу, есть достаточное

основание для того совершенно неведомого прежним временам

страха пред войной, который обуял ныне все образо-

ванные народы. Уже в первой половине века войны становятся и

короче и реже: между Ватерлоо и Севастополем Европа видела

сорокалетний период мира - случай небывалый в ее прежней

истории. Затем особые исторические причины вызвали несколько

сравнительно коротких европейских войн в 1859, 1864, 1866 и

1870 Гг. ; русско-турецкую войну 1877-8 гг. Не удалось

превратить в европейскую, но характерный пример представляет

самая важная из этих войн - франко-прусская: хотя она оставила в

передовом народе Европы горькое сознание национальной обиды

и жажду мщения, однако эти чувства вот уже 28 лет

не имеют силы перейти в дело из одного страха перед войною!

Можно ли даже представить себе такое воздержание

хотя бы в ХVНI или ХVН в., не говоря уже о временах более

старых? И все эти чудовищные вооружения европейских

государств, о чем же они свидетельствуют, как не о том

великом всеодолевающем страхе перед войной и, следовательно,

о близком конце войн?

Неразумно было бы, однако, думать и поступать так, как

будто бы этот близкий конец уже наступил. Хотя общее

экономическое чувствилище и соединяет ныне все части

земного населения ощутительною для них самих связью, однако

эта связь далеко не везде одинаково крепка и не все

Этому не противоречат и три последние

полуевропейские войны: сербско-болгарская 1885 г.,

греко-турецкая 1897 г. и испано-американская 1898 г.,

которые оканчивались прежде серьезного начала.

475

эти части равномерно чувствительны. Есть еще народы, которые в случае

всемирной войны рискуют немногим, а есть и такие, которые готовы

рисковать даже очень многим. Введение монгольской расы в круг

материальной европейской культуры есть факт с обоюдным значением. Эта

раса, которой главный представитель, китайский народ, исчисляется по

крайней мере в 200 миллионов душ, при величайшей племенной гордости

отличается и крайним презрением к жизни, не только чужой, но и своей.

Более нежели вероятно, что неизбежное отныне усвоение западной

культурной техники всею расой будет для нее только средством, чтобы в

решительной борьбе доказать превосходство своих духовных начал над

европейскими. Эта предстоящая вооруженная борьба между Европою и

монгольскою Азией будет, конечно, последнею, но тем более ужасною,

действительно всемирною войною, и не безразлично для судеб

человечества, какая сторона останется в ней победительницею.

V

Общая история человеческих войн, главные моменты которой мы

припомнили, представляет удивительное единство и стройность. В

туманно-розовых воспоминаниях исторического детства возникает прежде

всего ясный, хотя и полуфантастический образ троянской войны - этого

первого великого столкновения Запада с Востоком, Европы с Азией. Так

смотрит на троянскую войну и с нее начинает свою историю еще Геродот,

и с нею же, конечно, не напрасно, связан первый вдохновенный памятник

чисто человеческой поэзии (Илиада).Действительно, эта война есть

начало земной, мирской истории человечества, которая во все свое

продолжение вращается вокруг роковой борьбы между Востоком и Западом

при все более и более расширяющейся арене. Теперь эта арена достигла

своей предельной широты - всей поверхности земного шара: вместо

пустынного Скамандра - Тихий океан, вместо дымящегося Пергама -

зловещая громада Китая, а борьба все та же между враждебными началами

Востока и Запада. Была в этом процессе минута перелома и остановки,

когда вслед за внешним объединением тогдашнего исторического Востока с

Западом в Римской империи - под властью потомка троянского Энея - свет

христианства внутренне упразднил древнюю вражду.

476

И разливаяся широко,

Исполнен знамений и сил,

Тот свет, истекший от Востока,

С Востоком Запад примирил./10/

Но старое вещественно-культурное объединение оказалось

непрочным, а духовное ждет еще своего окончательного

осуществления. Правда, вместо политического единства Римской

империи современное человечество выработало другое единство

- экономическое, которое, как и первое, полагает великие

внешние препятствия для вооруженной борьбы, но эти

препятствия, благодаря которым мы избавлены за последнее

время от европейской войны, не в состоянии предотвратить

последней и величайшей распри этих двух миров - европейского

и азиатского, которые теперь являются уже не в лице своих

представителей, какими были ахейцы и Трояне или даже греки и

персы, а во всем своем действительном объеме, как две великие

половины, на которые враждебно делится все человечество.

Победа той или другой стороны даст мир действительно всему

миру. Борьбы государств больше не будет, но этот

политический мир, это установление международного единства в

виде всемирного государства (монархического или какого

иного) - будет ли оно настоящим и вечным миром, прекратит ли