Файл: Платон.doc

же для обсуждения того, что исправит его недостатки,

ему не требуется ни самого себя, ни другого искус-

ства? Ведь у искусства не бывает никакого несовершен-

ства или погрешности и ему не годится изыскивать

пригодное за пределами себя самого. Раз оно правильно...

в нем нет ущерба и искажений, пока оно сохраняет свою

безупречность и целостность. Рассмотри это в точном,

установленном тобой смысле слова - так это будет или

по-другому?

Видимо, так.

Значит, врачевание рассматривает не то, что

пригодно врачеванию, а то, что пригодно телу.

Äà.

И верховая езда - то, что пригодно не для езды,

а для коней. И любое другое искусство - не то,

что ему самому пригодно (и этом ведь оно не нужда-

ется), а то, что пригодно его предмету.

Видимо, так.

Но ведь всякое искусство, Фрасимах, это власть

и сила в той области, где оно применяется.

Фрасимах согласился с этим, хотя и крайне неохот-

íî.

- Следовательно, любое искусство имеет в виду

пригодное не сильнейшему, а слабейшему, которым

а оно и руководит.

В конце концов Фрасимах согласился с этим, хотя

и пытался сопротивляться, и, когда он согласился, я

сказал:

- Значит, врач - поскольку он врач - вовсе не

имеет в виду и не предписывает того, что пригодно

врачу, а только лишь то, что пригодно больному. Ведь

мы согласились, что в точном смысле этого слова врач

не стяжатель денег, а управитель телами. Или мы в

этом не согласились?

Фрасимах ответил утвердительно.

98

- Следовательно, и кормчий в подлинном смысле

- это управитель гребцов, но не гребец?

герасимах согласился,

3начит, такой кормчий, он л;е и управитель,

иметь в виду и предписывать не то, что пригодно

а то, что полезно .

герасимах с трудом подтвердил это.

- Следовательно, Фрасимах, и всякий, кто чем-

управляет, никогда, поскольку он управитель, не

иеет в виду и не предписывает того, что пригодно ему

ому, но только то, что пригодно его подчиненному,

которого он и творит. Что бы он ни говорил и что

ни делал, всегда он смотрит, что пригодно подчи-

ненному и что тому подходит.

Когда мы пришли к этому в нашем споре и всем

-присутствующим стало ясно, что прежнее объяснение

справедливости обратилось в свою противоположность,

Фрасимах, вместо того чтобы отвечать, вдруг спросил:

- Скажи-ка мне, Сократ, у тебя есть нянька?

- Что такое? - сказал я. - Ты бы лучше отвечал,

- чем задавать такие вопросы.

Да пусть твоя нянька не забывает утирать тебе

нос, ты ведь у нее не отличаешь овец от пастуха.

С чего ты это взял? - сказал я.

Потому что ты думаешь, будто пастухи либо

волопасы заботятся о благе овец или волов, когда откар-

мливают их ы холят, и что делают они это с какой-то

иной целью, а не ради блага владельцев и своего соб-

ственного. Ты полагаешь, будто и в государствах

правители - те, которые по-настоящему правят, - от-

носятся к своим подданным как-то иначе, чем

настухи к овцам, и будто они днем и ночью только и ду-

мают о чем-то ином, а не о том, откуда бы извлечь для

себя пользу. <Справедливое>, <справедливость, (<не-

справедливое>, <несправедливость> - ты так далек от

Всего этого, что далеке не знаешь: справедливость и

справедливое - в сущности это чуя<ое благо, это нечто,

устраивающее сильнейшего, правителя, а для подне-

льного исполнйтеля это чистый вред, тогда как не-

справедливость - наоборот: она правит, честно говоря,

остоватыми, а потому и справедливыми людьми. Под-

ленные осуществляют то, что пригодно правителю,

- как в его руках сила. Вследствие их исполнительно-

го он благоденствует, а сами они - ничуть.

99

Надо обратить внимание, Сократ, величайшими ты

простак, на то, что справедливый человек везде про-

игрывает сравнительно с несправедливым. Прежде всего

во взаимных обязательствах между людьми: кого тот

и другой ведут какое-нибудь общее дело, ты нигде нд

найдешь, чтобы при окончательном расчете справод-

линыи человек получил болыпе, чем несправедли-

вый, наоборот, сн всегда получает местью, 3атем во

взаимоотношениях с гогударствоч, когда надо делать

меньше, и, тогда надо получать,

не достается ничего, а несправедливыи

все это обстоит как раз наоборот.

Я повторяю то, чго неданпо говорил: обладание

властью дает большие преимущества, Это ты и должел

учитывать, если хочсшь судить, насколько

для себя лично полезне быть несправедливым, чем

справедливым. Всего проще теба будет это понять,

ты возьмешь несправедливость ее наивно завер-

шенном виде, когда благоденствует как раз тот, кго на-

рушил справедливость, и в

тот, кто па себе испытал несправедливость и все же

не решился пойти против . Такова ти-

рания: она то

100

позорных наименований называют преуспевающими

Драгоденствующим, и не только его соотечественники

чужеземцы, именно потому, что знают: такое

вовек сползла осуществил несправедливость. Ведь

порицает несправедливость, не порицают совершенно

несправедливых поступков, они просто боятс

гребя, как бы им самим не пострадать.

справедливости, в ней болыпе силы, свободы и власти

горсти, а справедливость, как я с самого начала и

- это то, что пригодно сильнейшему, несправедливость

злость же целесообразна и пригодна сама по себе.

Сказав это, Фрасимах намеревался было уйти -

потоком своего многословия он, слонно банщик, ока-

тил нас и залил нам уши, однако присутствующие

не пустили его и заставили остаться, чтобы он привили

- доводы в подтверждение своих слов. Да л и сам очевидно

нуждался в этом и потому сказал:

- Удивительный ты человек, Фрасимах. Набрасы

ваешься на нас с такой речью и вдруг собираешься

уйти, между тем ты и нас не наставил достаточной

сам не разобрался, так ли обстоит дело либо

другому. Или, по-тиоечу, это мелочь - попытаться оп-

ределить такой предмет? Разве это не было бы руковод-

ством и жизни, следуя которому каждый из нас стал

жить с наиболыпей для себя выгодой?

- Я думаю, - сказал Фрасимах, - что это-то о

стоит иначе.

По-видимому, - сказал я, - тебе нет никаго

дела до нас, тебе все равно, станем ли вы

что ты, по твоим словам, знаешь. Но, дорогой мой,

себе труд открыть это и нам. Нас здесь собралось

много, что, если ты нас облагодетельствуешь, это буд

неплохим для тебя вкладом. Что касается моего мнения

то я говорю тебе, что я все-таки не верна и не думаю

несправедливость выгоднее справедливости,

да несправедливости предоставлена полная свобода

действия. Допустим, дорогой вой, что кто-нибудь

раведлив, допустим, что он мо;кет совершать неспра

ведливые поступки либо тайно, либо в открытом

это меня не убеждает, будто несправедливо

справедливости. Возможно, что и кто-нибудь

Лачугой из нас, а не только я вынес такое не впечатлен

так убеди же нас как следует, уважаемый

101

что мы думаем правильно, когда станим справедли-

вость значительно наше несправедливости.

Как тебя убедить? - сказал Фрасимах. -

Раз тебя это убедило то, что я сейчас говорил, как же мне

еще с тобои быть? На впихнуть жа мои взгляды в твою

äóøó!

Ради 3евса, только не это! Прежде всего ты дер-

жись тех взглядов, которые уже высказал, а если они

у тебя изменились, скажи об этом открыто и не обманы-

вай нас, Ты видишь теперь, Фрасимах

дан сперва распределение

подлинного врача, ты на подумал, что ту

надо потом сохранить, говоря и о подлинном пастухе.

Ты думаешь, что он пасет овец, поскольку он пастух,

не имея н виду высшего для них блага, а так, словно

какои-то нахлебник, собирающийся хорошенько угос-

титьсл за столом или, что касается доходов, так, словно

он стяжатель, а не пастух. Между тем для этого ис-

кусства важно, конечно, чтобы оно отвечало не чему-

нибудь иному, а своему прямому назначению, и при-

том таким образом, тогда овцы и будут н наилуч-

шем состоянии; такое искусство будет достаточным для

этой цели, пока в нем нет никаких недочетон. Потому-

то, думал я, мы теперь непремепно согласимсн, что

всякая власть, поскольку она власть, имеет в аиду

благо не иного, как тех, кто ей подвластеп и его опе-

каем - в общественном и н частном порядка. И неужели

ты думаешь, будто те, кто правит государствами, -

подлинные правители - правят по доброй воле?

Клянусь Зевсом, не только думаю, но знаю на-

верняка.

- Правда, Фрасимах? Разве ты не замечаешь, что

никто из других правителей не желает править добро-

вольно, но все требуют нознаграждения, потому что

от их правления будет польза не им самим, а их подчи-

ненным? Скажи-ка мне что: не потому ли мы отли-

чаем одно искусство от другого, что каждое из них имеет

свое назначение? Только не высказывай, дорогои мой,

чего-нибудь неожиданпо странного - иначе мы никогда

не кончим.

Да, мы отличаем их именно поэтому.

- Следовательно, каждое приносит нам какую-то

особую пользу, а не пользу вообще: например, вра-

чевание - здоровье, кораблевождение - безопасность

во время плавания и так далее.

102

- Конечно.

- А искусство оплачивать труд касается возна-

ждения, ведь для этого оно и предназначенно. Или

чевание и кораблевождение для тебя одно и то же?

гласно твоему предложению, ты хочешь все точно

разделить; так нот, если кто-нибудь, занимаясь ко-

левождением, поздоровеет, так как ему поидет на

льзу морское плавание, будешь ли ты склонен из-за

ого назвать кораблевождение врачеваниам?

- Конечно, нет.

- И я думаю, ты не назовешь это оплатой труда,

и кто, работая по найму, поздоровест?

- Конечно, нет.

- Так что же? И врачевание ты не назовешь

искусством работать по найму, когда врачующий так

работает?

- Не назову.

- Стало быть, мы с тобой согласны в том, что

каждое искусство полезно по-своему?

- Пусть будет так.

- 3начит, какую бы пользу ни извлекали сообща

те или иные мастера, ясно, что они сообща участвуют

в том деле, которое приносит им пользу.

По-видимому.

- Мы говорим, что мастерам, получающим плату,

полезно то, что они получают выгоду от искусства

Фялаты труда.

Фрасимах неохотно согласился.

- Значит, у каждого из них эта самая польза, то

есть получение платы, проистекает по от их собствен-

йог0 искусства. Если рассмотреть это точнее, то вра-

чевание ведет к здоровыо, а сгюсоб оплаты - к возна-

граждению; строительное искусство, дом,

искусство найма сопровождает это нознагратдением.

Так и во всем остальном: каждое искусство делает свое

дело и приносит пользу соответстнипю своему

Ба3начению. Если же к этому искусству не присое-

динится оплата, будет ли от него польза мастеру?

- Значит, ему нет никакой пользы, когда он ра-

ботает даром?

- Я так думаю.

- Следовательно, Фрасимах, теперь это уже ясно:

искусство и никакое правление не обеспечи-

пользы для мастера, ио, как мы тогда и говорили,

103

Как так, Сократ? - сказал Главкон, - Первые

два вида вознаграждения , но ты и наказание

отнес к своего рода вознаграждению: этого я уже не

понимаю.

- 3начит, ты не получаешь вознаграждения са-

мых лучших, благодаря которому и правят ичиболее

порядочные люди, в тех случаях, когца они соглашаются

управлять. Разве ты не знаешь, что честолюбие

и сребролюбие считаютсл позорными, да и на самом

äåëå Ýòî òàê?

3íàþ.

- Так вот, хорошие люди потому и не соглашаются

управлять - ни за деньги, ни ради почета. они не

хотят прозываться ни нисчниками, открыто получая

вознаграждение за управление, ни вора, тайно

пользуясь его выгодами; и свою очередь и почст пк пе

привлекает - ведь они не честолюбивы. Чтобы они