Файл: Платон.doc

согласились управлять, надо обязать их к эгому и

применять паказания. Вот, почему

считается постыдно добровольно домогаться власти,

не дожидаясь необходимости. А самое великое

- это быть под властыо человека худшего, чем ты,

именно из опасения такого наказания порядочные

люди и управляют, когда стоят у власти: они присту-

пают тогда к упрочнению не потому, что идут

на что-то хорошее и находят в этом удовлетворение,

а но по необходимости,с возможности поручить

это дело кому-нибудь, кто лучше их или ич равен.

Если бы государство состояло из одних только хо-

роших людей, все бы, пожалуй, оспаривали друг у дру-

га возможность устраниться от правления, как теперь

104

одаривают власть. Отсюда стало бы ясно, что по суще-

дцу подлинный правитель имеет в виду не то, что

пригодно ему, а то, что пригодно подвластному,

что всякими понимающий Это человек вместо того,

который может хлопотать о пользе другого, предпочел бы,

- По-моему, - сказал Главкон, - выгоднее жизнь

человека справедливого,

- А ты слышал, сколько разных благ приписал

Фрасимах жизни человека несправедливого?

- Слыша.п, да не верю.

- Так хочешь, мы его переубедим, если нам как-

нибудь удастся обнаружить, что он не прав?

- Как не хотеть! - сказал Главкон.

- Однако если мы станем возражать ему, слоно за

словом перечисляя блага справедливости, а затем сно-

ва будет говорить он и опять мы, то понадобится вести

счет указанным благам и измерять их, а чтобы

решить, сколько их привел каждый из нас в каждом

своем ответе, нам понадобятся судьи. Если же мы будем

вести исследование, как мы делали это только что,

когда сходились во мнениях, тогда мы одновременно

будем и судьями, и защитниками.

Конечно.

Какой, же из этих двух способов тебе нравится?

Второй.

Ну-ка, Фрасимах,- сказал я,- отвечай нам с само-

го Начала. Ты утверждаешь, что совершенная неспра-

ведливость полезпее совершенной справедливости?

Конечно, я это утверждаю, и уже сказал почему.

- Ну а как ты скажешь вот насчет чего: назы-

ваешь ли ты одно из этих свойств добродетелью, а

- порочностью?

А почему бы нет?

- 3начит, добродетелыо ты назовешь справедли-

вость, а порочностью - несправедливость?

105

Не иначе, дразнишся. И я говорю, что неспра-

ведливость целесообразна, а справедливость - нет!

Ну и что тогда получается?

- Да наоборот.

Неужели, что справедливость порочпа?

Нет, но она - весьма благородная тупость

- Но называешь ли ты нсспранедливость зло-

умышленностью ?

Нет, это здравомыслие.

Разве несправедливые кажутся тебе разумными и

хорошими?

- По крайней мере те, кто способен довести не-

справедливость до совершенства и в состоянии подчи-

нить себе целые государства и народы. А ты, вероятно,

думал, что я говорю о тех, кто отрезает кошельки?

Впрочем, и это целесообразно, пока не будет обнаруфке-

но. Но о них не стоит упоминать; иное дело то, о чем я

сейчас говорил.

- Мне прекрасно известно, что ты этим хочешь

сказать, но меня удивляет, что несправедливость ты

относишь к добродетели и мудрости, а справедли-

вость - к противоположному.

- Копочно, именно так.

найдется, что тебе сказать. Если бы ты утверждал,

что несправедливость целесообразна, по при этом, по-

добно другим, признал бы ее порочной и позорной,

мы нашлись бы, что сказать, согласно общепринятым

взглядам. А теперь ясно, что ты станешь утверждать,

будто несправецлииость - прекрасна и сильна и так

далее, то есть припишешь ей все то, что мы приписы-

ваем справедливости, раз уж ты дерзнул отнести неспра-

ведливость к добродетели и мудрости.

- Ты догадался в высшей степени верно.

- В таком случае, не следует отступаться от подроб-

ного рассмотрения всего этого в нашей беседе, пока

ты, насколько я замечаю, говоришь действительно то,

что думаешь. Мне кажется, Фрасимах, ты сейчас

нисколько не шутишь, а высказываешь то, что прсд-

ставляется тебе истинным.

- Не все ли тебе равно, представляется это мне

таковым или нот? Ведь мое утверждение ты не опро-

вергнешь.

- Оно, конечно, хоть и все равно, но попытайся

106

справедливыи человек желал бы иметь какое-

преимущество перед другим, тонлько спранедли-

âûì?

Но я об этом спрашиваю, а о том, считает ли

-нужным и хочет ли справедливым иметь болыше, чем

несправедливый?

- Да, конечно, хочет.

- А несправедливыи человек? Неужели он будет

нритязать на обладанис приимуществом сравнительно

со справедливым человеком тактике в делах справед-

ливости?

- А почему бы и нет? Ведь он притязает на то,

чтобы иметь больше всех.

Значит, несправедливыи человек будет притязать

на обладание преимуществом перед другим нссправед-

ливым человеком и его деятельностью

Äà, ýòî òàê.

Значит, мы скажем следующим образом справед-

ливый человек хочет обладать преимуществом сравни-

льно пе с подобным езду человеком, а с тем, кто на

него не похож, между тем как несправедливый хочет им

обладать сравнительно с обоими - с тем, кто подобен

и с тем, кто на него ие похож.

- Это ты сказал как нельзя лучше.

- А ведь несправедливым человек все же бывает

Это тоже хорошо сказано.

- Значит, несправедливый человек бывает похож на

человека разумного и значительного, а справедли-

вый, напротив, не похож?

- Как же человеку не быть похожим на себе по-

107

добных, раз он сам таков? А если он не таков, то

Прекрасно. 3начит, каждый из них таков, как те,

на кого он похож.

- А почему бы и нет?

Пусть так. А скажи, Фрасимах, называешь ли ты

одного человека знатоком музыки, а другого - нет?

Конечно.

Какой же из них разумен, а какой - нет?

Знаток музыки, конечно, разумнее, а другои -

неразумен.

И раз он разумен, значит, этот человек выдаю-

щийся, а кто неразумен - ничто?

Äà.

Ну а врач? Не так же ли точно?

- Òàê æå.

А как, по-твоему, уважаемый Фрасиыах, знаток

музыки, настраивая лиру, этим натягиванием и отпус-

канием струн притязает ли на что-нибудь большее, чем

быть знатоком?

По-мосму, нет.

Ну а на что-то большее а с другим,

на знатоком?

Это уж непременно.

врачом и знать врачебное дело?

Нет, нисколько.

Примени же это к любой области знания и не-

знания. Считаешь ли ты, что знаток любого дела прп-

тязает на большее в своих действиях и высказыва-

ниях, чем другой знаток того дела, или на то же

самое в той же области, что и тот, кто ему подобен?

Пожалуи, я должен согласиться с последнем.

А невежда? Разве он не притизал бы па большее

одинаково в сравнении со знатокоч и с другим певеж-

äîé?

Возможно.

- А знаток ведь человек мудрый?

Н полагаю.

- А мудрый человек обладает достоинствами?

Полагаю.

108

3начит, человек, Обладающий ДОСтоинствами, И

тому же мудрый, не станет притязать на большео

сравнительно с ему подобным,а только с тем, кто на

негд не Похож ,то есть ему противоположен.

- ПО-ВИДИмому.

Следовательно у нас оказалось , что справедливый - это человек

достойный и мудрый, а несправедливый - невежда и недостойный.

Хотя Фрасимах и согласился со всем этим ,но далеко не стой

легкостью как я это вам сейчас передаю ,а еле-еле через силу.

Попотел он при этом изрядно тем более, что дело происходило

летом. Тут и узрел я впервые, что даже Фрасимах может краснеть.

После того как мы оба признали, что справедливость - это

добродетель и мудрость, а несправедливость - порочность и не-

вежество, я сказал:

- Пусть так. Будем считать это у нас уже установленным.

Но мы еще утверждали, что несправедливость могущественна. Или

ты не помнишь,Фрасимах?

- Помню. Но я недоволен тем, что ты сейчас утверждаешь,

и должен по этому поводу сказать кое-что. Впрочем, если я ста-

ну говорить, я уверен, ты назовешь это разглагольствованием.

Так что либо предоставь мне говорить, что я хочу, либо, если

тебе угодно спрашивать, спрашивай, а я тебе буду вторить,

словно старухам, рассказывающим сказки, и то одобрительно то

109

Отрицательно кивать головой.

- Только ни в коем случае не вопреки собственному

мнению.

Постараюсь, чтобы ты остался довольным мной,

раз уж ты не даешь мне говорить. Чего ты от меня

еще хочешь?

Ничего, клянусь 3евсом. Если ты будешь так

поступать - дело твое, я же тебе задам вопрос.

3адавай.

Я спрашиваю о том же, что и недавно, чтобы

наше рассуждение шло по порядку, а именно: как

относится справедливость к несправедливости? Ведь

раньше было сказано, что несправедливость и могуще-

ственнее, и сильнее справедливости. Теперь же, раз

справедливость - это мудрость и добродетель, легко,

думаю я, обнаружится, что она и сильнее несправед-

ливости, раз та не что иное, как невежество. Это уж

всякий поймет.

Но я не хочу, Фрасимах, рассматривать это так

плоско, а скорее вот в каком роде: признаешь ли ты,

что государство может быть несправедливым и мо~кет

пытаться несправедливым образом поработить другие

государства и держать их в порабощении, причем

многие государства бывают порабощены им?

А почему бы нет? Это в особенности может быть

осуществлено самым превосходным из государств, наи-

более совершенным в своей несправедливости.

Я понимаю, что таково было твое утверждение.

Но я вот как его рассматриваю: государство, стано-

вясь сильнее другого государства, приобретает свою

мощь независимо от справедливости или же обяза-

тельно в сочетании с нею?

- Если, как ты недавно говорил, справедли-

вость - это мудрость, тогда - в сочетании со справед-

ливостью. Если же дело обстоит, как говорил я, то -

с несправедливостью.

Меия очень радует, Фрасимах, что ты не гово-

ришь просто <да> или <нет>, но отвечаешь мне, да

еще так превосходно.

Это я тебе в угоду.

- И хорошо делаешь. Угоди же мне еще вот чем:

скаюи, как, по-твоему, государство, или войско, или

разбойники, или воры, или еще какой-либо народ, не-

справедливо приступающий сообща к какому-нибудь

110

Конечно, нет.

- А если не будут относиться несправедливо, тогда

скорее?

Åùå áû!

Ведь несправедливость, Фрасимах, вызывает раз-

доры, ненависть, а справедливость -

единодушие и дружбу . Не так ли?

Пусть будет так, чтобы не спорить с тобои.

Это хорошо с твоей стороны, почтеннеипий.

Скажи-ка мне нот что: если несправедливости, где бы

она пи была, своиственно внедрять ненависть повсю-

ду, то, возпикши а людях, все равно, свободные ли

они или рабы, разве опа не заставит их возненавидеть

друг друга, не приведет к распрям, так что им станет не-

возможно действовать сообща?

Конечно.

Да хотя бы их было только двое, но раз уж она

в них возникла, разве они не разойдутся во взглядах,

не возненавидят, как враги, друг друга, да притом и

людей справедливых?

Да, они будут врагами.

Если даже, Фрасимах,- удивительныи ты чело-

век! - несправедливость возникнет только у одного,

разве потеряет она тогда свойственную ей силу? Или

же, наоборот, она будет иметь ее нисколько не меньше?