Файл: Платон.doc

от них может падать тень, и возможны их отражения в

воде, но сами они служат лишь образным выражением

того, что можно видеть не иначе как мысленным видом

- Òû ïðàâ,

Вот об этом виде умопостигаемого я тогда и

рил: душа в своем стремлении к нему бывает вынужден

пользоваться предпосылками и потому не восходит к

началу, так как она не в состоянии выйти за пределы

предполагаемого и пользуется лишь образными

выраженными в низших вещах, особенно в

которых она находит и почитаст отчетливое их веде

íèå.

Я понимаю: ты говоришь о том, что

и помощи геометрии и родственных ей приемов

Пойми также, что вторым разделом умопостижи

мого я называю то, чего наш разум достигает с помощью

диалектической способности, Свои предположения

выдает за нечто изначальное, напротив, они для

только предпочтения как таковые, то есть

Подступы и устремления к началу всего, которое

положительно. Достигнув его и придерживая

то с чем оно связаио, он приходит затем к заклю

чению не пользуясь ничем чувственным, но лишь

идеями в их взаимном отношении, и его выводы о

ся только к ним.

293

- Я понимаю, хотя и не в достаточной степени:

мне кажется, ты говоришь о сложных вещах. Однако

ты хочешь установить, что бытие и все умопостигаемое

при помощи диалектики можно созерцать яснее, чем то,

что рассматривается с помощью только так называемых

наук, которые исходят из предположений. Правда, и та-

кие исследователи бывают вынуждены созерцать область

уыопостигаемого при помощи рассудка, а не посредством

ощущений, но поскольку они рассматривают ее на осно-

ваныи своих предноложений, не восходя к первоначалу,

то, по-твоему, они и не могут постигнуть ее умом, хотя

она вполне умопостигаема, если постичь ее первоначало.

Рассудком же ты называешь, по-моему, ту способность,

которан встречается у заниыающихся геометрией и им

подобных. Однако это еще не ум, так как рассудок зани-

мает промежуточное положение между мнением и

óìîì 24.

- Ты выказал полнейшее понимание. С указанными

четырьмя отрезками соотнеси мые те четыре состояния,

что возникают в душе: на высшей ступени - разум,

на второй - рассудок, третье место удели вере, а послед-

нее - уиодоблению, и расположи их соответственно,

считая, что, насколько то или иное состояние причастыо

истине, столько же в нем и достоверности.

- Понимаю. Я согласен и расположу их так, как

ты говоришь.

КНИГА СЕДЬМАЯ

- После этого, - сказал , - ты

уподобить надо человечески

природу в отношении просвещенности и непросвещен

ности вот какому состоянию... Представь, что люди

как бы находятся в подземном жилище наподобие пе

щеры, где во всю ее длину тянется широкий просвет

С малых лет у них на ногах и на шее оковы, так что

людям не двинуться с места, и видят они только

что у них прямо перед глазами, ибо повернуть голову

они не могут из-за этих оков. Люди обращены спиной к

свету, исходящему от огня, который горит далеко в вы

Шине, а между огнем и узниками проходит верхняя до

рога, огражденная, представь, невысокой стеной вроде

той ширмы, за которой фокусники помещают своих

мощников, когда поверх ширмы показывают кукол.

Это я себе представляю,- сказал Главкон.

- Так представь же себе и то, что за этой стен

другие люди несут различную утварь, держа ее так,

она видна поверх стены; проносят они и статуи,

всяческие изображения живых существ, сделанные

камня и дерева. При этом, как водится, одни из несушествующих

разговаривают, другие молчат.

- Странный ты рисуешь образ и странных узник

- Из подобных нам. Прежде всего разве ты думаешь

что, находясь в таком положении, люди что-нибудь

или чужое, кроме теней, отбрасываем

огнем на расположенную перед ними стену пещеры

Как же им видеть что-то иное, раз всю свою жиэнь

Они вынуждены держать голову неподвижно?

- А предметы, которые проносят там, за стен

не то же ли Самое Происходит и с ними? '

- Òî åñòü?

- Если бы узники были в состоЯнии друг с другом

беседовать, разве, думаешь ты, не стали бы они,

давать названия именно тому, что видят?

- Непременно так.

295

Далее. Если бы в их темнице отдавалось эхом

все, что бы ни произнес любой из проходящих мимо,

думаешь ты, они приписали бы эти звуки чему-нибудь

иному, а не проходящей тени?

Клянусь 3евсом, я этого не думаю.

- Такие узники целиком и полностью принимали

бы за истину тени проносимых мимо предметов.

Это совершенно неизбежно.

Понаблюдай же их освобождение от оков неразу-

мия и исцеление от него, иначе говоря, как бы это все у

них происходило, если бы с ними естественным путем

случилось нечто подобное.

Когда с кого-нибудь из них снимут оковы, заставят

его вдруг встать, повернуть шею, пройтись, взглянуть

вверх - в сторону света, ему будет мучительно выпол-

нять все это, он не в силах будет смотреть при ярком

сиянии на те вещи, тень от которых он видел раньше.

И как ты думаешь, что он скажет, когда ему начнут гово-

рить, что рапьше он видел пустяки, а теперь, приблизи-

вшись к бытию и обратившись к более подлинному, он

мог бы обрести правильный взгляд? Да еще если станут

указывать на ту или иную проходящую перед ним вещь

и заставят отвечать на вопрос, что это такое? Не счи-

таешь ли ты, что это крайне его затруднит и он подумает,

будто гораздо больше правды в том, что он видел раньше,

чем в том, что ему показывают теперь?

Конечно, он так подумает.

А если заставить его смотреть прямо на самый

свет, разве не заболят у него глаза и не отвернется он

поспешно к тому, что он в силах видеть, считая, что это

действительно достовернее тех вещей, которые ему по-

казывают?

Äà, ýòî òàê.

Если же кто станет насильно тащить его по кру-

тизне вверх, в гору и не отпустит, пока не извлечет его

на солнечный свет, разве он не будет страдать и не

возмутится таким насилием? А когда бы он вышел на

свет, глаза его настолько были бы поражены сиянием,

что он не мог бы разглядеть ни одного предмета из тех,

о подлинности которых ему теперь говорят.

Да, так сразу он этого бы не смог,

Тут нужна привычка, раз ему предстоит увидеть

все то, что там, наверху, Начинать надо с самого легко-

го: сперва смотреть на тени, затем - на отражения в во-

де людей и различных предметов, а так потом - на

296

самые вещи; при этом то, что на небе, и самое небо ему

легче было бы видеть не днем, а ночью, то есть смотреть

на звездный свет и Луну, а не на Солнце и его свет.

Несомненно.

И накопец, думаю я, этот человек был бы в состоя-

нии смотреть уже на самое Солнце, находящееся в его

собственной области, и усматривать его свойства, не

ограничиваясь наблюдением его обманчивого отражения

в воде или в других ему чуждых средах.

Конечно, ему это станет доступно.

И тогда уж он сделает вывод, что от Солнца зави-

сят и времена года, и течение лет, и что оно ведает

всем в видимом пространстве, и оно я~е каким-то образом

есть причина всего того, что этот человек и другие узни-

ки видели раньше н пещере.

Нсно, что он придет к такому выводу после тех

наблюдений.

- Так как же? Вспомнив свое прежнее жилище,

тамошнюю премудрость и сотоварищей по заключению,

разве не сочтет он блаженством перемену своего положе-

ния и разве не пожалеет своих друзей?

- И даже очень.

- А если они воздавали там какие-нибудь почести

и хвалу друг другу, награждая того, кто отличался

наиболее острым зрением при наблюдении текущих

мимо предметов и лучше других запоминал, что обычно

появлялось сперва, что после, а что и одновременно,

и на этом основании предсказывал грядущее, то, как ты

думаешь, жаждал бы всего этого тот, кто уже освободил-

ся от уз, и разве завидовал бы он тем, кого почитают уз-

ники и кто среди них влиятелен? Или он испытывал бы

то, о чем говорит Гомер, то есть сильнейшим образом

желал бы

...как поденщик, работая в поле,

Службой у бедпого пахаря хлеб добывать свой насущный '

и скорее терпеть что угодно, только бы не разделять

представлений узников и не жить так, как они?

Я-то думаю, он предпочтет вытерпеть все что

угодно, чем жить так.

- Обдумай еще и вот что: если бы такой человек

Опять спустился туда и сел бы на то же самое место,

разве не были бы его глаза охвачены мраком при таком

внезапном уходе от света Солнца?

297

- Конечно.

- А если бы ему снова пришлось состязаться с

этими вечными узниками, разбирая значение тех теней?

Пока его зрение не притупится и глаза не привыкнут -

а на это потребывалось бы немалое время,- разве не

казался бы он смешон? О нем стали бы говорить, что из

своего восхождения он вернулся с испорченным зре-

нием, а значит, не стоит даже и питаться идти ввысь.

А кто принялся бы освобождать узников, чтобы повести

их ввысь, того разве они не убили бы, попадись он им в

ðóêè?

- Непременно убили бы.

- Так вот, дорогой мой Главкон, это уподобление

следует приметить ко всему, что было оказано ранее:

область, охватываемая зрением, подобна тюремному жи-

лищу, а свет от огня уподобляется в ней мощи Солнца.

Восхождение и созерцание вещей, находящихся в вы-

шине,- это подъем души в область умопостигаемого.

Если ты все это допустишь, то постигнешь мою заветную

мысль - коль скоро ты стремишься ее узнать,- а уж

богу ведомо, верна ли она. Итак, вот что мне видится: в

том, что познаваемо, идея блага - это предел, и она с

трудом различима, не стоит только ее там различить, как

отсюда напрашивается вывод, что именно она - причи-

на всего правильного и прекрасного. В области видимого

она порождает свет и его владыку, а в области умопости-

гаемого она сама - владычица, от которой зависят исти-

на и разумение, и на нее должен взирать тот, кто хочет

сознательно действовать как в частной, так и в общест-

венной жизни.

- Я согласен с тобой, насколько мне это доступно.

- Тогда будь со мной заодно еще вот в чем: не удив-

ляйся, что пришедшие ко всему этому не хотят зани-

маться человеческими делами; их души всегда стремят-

ся ввысь. Да это и естественно, поскольку соответствует

нарисованной выше картине.

- Да, естественно.

- Что же? А удивительно разве, по-твоему, если

кто-нибудь, перейдя от божественных созерцаний к челове-

ческому убожеству, выглядит неважно и кажется крайне

смешным? Зрение еще не привыкло, а между тем,

прежде чем он привыкнет к окружающему мраку, его

заставляют выступать на суде или еще где-нибудь и

298

сражаться по поводу теней справедливости или изобра-

жений, отбрасывающих эти тени, так что приходится

спорить о них в том духе, как это воспринимают люди,

никогда не видавшие самое справедливость.

- Да, в этом нет ничего удивительного.

- Всякий, кто соображает, вспомнил бы, что есть

два рода нарушения зрения, то есть оно нарушается

по двум причинам: либо когда переходят из света в тем-

ноту, либо из темноты - ка свет. То же самое происхо-

дит и с душой; это можно понять, видя как иногда

душа находится в замешательстве и не способна что-ли-

бо разглядеть. Вместо того чтобы бессмысленно смеять-

ся, лучше понаблюдать, пришла ли эта душа из более

светлой жизни и потому с непривычки омрачилась, или

же, наоборот, перейдя от полного невежества к светлой

жизни, она ослеплена ярким сиянием: такое ее состоя-

ние и такую жизнь можно счесть блаженством, той же,