Файл: Соловьев.doc

вещества и физические воздействия, благодаря которым они питаются и

растут); животные сверх того, что питаются растениями, и

психологически вбирают в себя (в свое сознание) уже более широкий круг

соотносящихся с ними, через ощущения, явлений; человек, кроме того,

разумом включает в себя и отдаленные, непосредственно не ощущаемые

круги бытии, он может (на высокой степени развития) обнять все в

одном или понять смысл всего; наконец, богочеловек, или сущий разум

(Логос), не отвлеченно только понимает, а в действительности

осуществляет смысл всего, или совершенный нравственный порядок,

обнимая и связывая все живою личною силой любви. Высшая задача

человека как такого (чистого человека) и чисто человеческой сферы

бытия состоит в том, чтобы собирать вселенную в идее, задача

богочеловека и Царства Божия состоит в том, чтобы собирать вселенную в

действительности.

И как растительная жизнь не упраздняет неорганического мира, а

только указывает ему его низшее, подчиненное место, как то же мы видим

и на дальнейших ступенях всемирного процесса, точно так же и в конце

его Царство Божие своим явлением не упраздняет низших типов бытия, а

ставит их все на должное место, но уже не как особенные

275

сферы бытия, а как неразрывно-соединенные безусловною внутреннею

солидарностью и взаимодействием духовнофизические органы собранной

вселенной. Вот почему Царство Божие есть то же, что действительность

безусловного нравственного порядка, или - что то же - всеобщее

воскресение и восстановление всяческих. /4/

V

Когда богочеловека, полагающего начало Царству Божию, обозначают

как идеал, то это справедливо никак не в том смысле, чтобы он был

только мыслимым, нереальным, а лишь в том смысле, в каком можно

сказать, что действительный человек есть идеал для животного или

действительное растение - идеал для той земли, из которой оно

вырастает. Представляя собою бытие более идеальное (в смысле большего

достоинства), это растение имеет не меньшую, а, напротив, большую

действительность или полноту существования сравнительно с глыбой

земли, точно так же, как животное сравнительно с растением, природный

человек - с животным и богочеловек - с природным человеком. В общем

возвышению идеального содержания прямо пропорционально возрастание

реальной силы: растение имеет такие действительные способности

(наприм., целесообразно перерабатывать неорганические вещества), каких

вовсе нет у куска земли, человек гораздо могущественнее обезьяны, и у

Христа несравненно больше власти, нежели у римского кесаря.

Между природным и духовным человеком разница не в том, что

первый вовсе лишен высшего, духовного элемента, а в том, что этот

элемент в нем не имеет сам по себе силы совершенного осуществления

и, чтобы получить ее, должен быть оплодотворен новым творческим

актом, или действием того, что в богословии называется благодатью и что

дает сынам человеческим "власть становиться детьми Божиими". /5/ Благодать,

и по учению правоверующих богословов, не упраздняет природы вообще и

нравственной природы человека в особенности, а совершает ее.

Нравственная природа человека есть необходимое условие и предположение

богочеловечества. Как не всякое неорганическое вещество, а лишь

известные определенные химические соединения могут воспринимать

действие жизненной силы и входить в состав растительных и животных

организмов, подобным образом не всякие живые существа, а лишь

обладающие нравственною природой могут воспринимать

276

действие благодати и входить в состав Царства Божия. И

действительно, человек уже по самой природе своей обнаруживает начатки

духовной жизни в присущих ему чувствах стыда, жалости, благоговения и

в вытекающих отсюда правилах жизни, охраняемых совестью, или сознанием

должного. Это природное добро в человеке есть добро несовершенное, и

логически неизбежно, чтоб оно само по себе оставалось всегда

несовершенным, ибо иначе пришлось бы допустить, что бесконечное может

произойти из нарастания конечных величин, безусловное из условного и в

конце концов нечто из ничего. Но если человеческая природа не

заключает в себе, а потому и не может создать из себя действительной

бесконечности, или полноты совершенства, то она уже, по присущему ей

разуму или универсальному смыслу, заключает в себе возможность этой

нравственной бесконечности и стремление к ее осуществлению, т. е. к

восприятию божества. Как бессловесное существо, тяготеющее к разуму,

есть только животное, но существо, действительно обладающее разумом,

перестает быть животным и есть человек, образующий новое царство,

невыводимое из простой непрерывной эволюции низших форм, подобным

образом и это новое, разумное, но не осуществляющее своего разума до

конца, не совершенное и лишь тяготеющее к совершенству существо есть

только человек, тогда как существо, обладающее совершенством, не может

быть только человеком, а открывает новое и окончательное Царство

Божие, в котором осуществляется не относительное, а безусловное Добро,

или достоинство бытия, невыводимое из относительного (ибо различие

здесь не количественное, или степенное, а качественное).

Богочеловек отличается от простого человека не как идеал

представляемый, а как идеал осуществленный. Тот мнимый идеализм,

который признает идеал неосуществимым и не нуждается в его

осуществлении, есть пустословие, не заслуживающее критики. Но есть тут

другой вопрос, с которым нужно считаться. Допуская вообще

действительное, а не представляемое только значение богочеловека, или

совершенного человека, можно отрицать исторический факт Его явления в

прошедшем. Такое отрицание не имеет, однако, за себя никаких разумных

оснований, и - более того - оно прямо отнимает всякий смысл у общего

хода всемирной истории. Если историческое лицо, известное нам из книг

Нового завета, не было явление богочеловека, или осуществленного

"идеала" /6/, по Кантовой терминологии, то оно могло быть только

естественным произведением исторической эволюции; но в таком случае

277

почему же эта эволюция не пошла далее в том же направлении и не

произвела других лиц, более совершенных? Отчего после И. Х. прогресс

замечается во всех областях жизни, но только не в коренной области

личной духовной силы? Всякий, не закрывающий нарочно глаза, должен

признать огромное расстояние между тем благороднейшим типом

естественной, испытующей мудрости, который увековечен Ксенофонтом в

его памятных записках и Платоном в его разговорах, и тем лучезарным

явлением торжествующей духовности, которое сохранилось в Евангелиях и

ослепило Савла, чтобы переродить его. /7/ Между тем от Сократа до Христа

прошло менее четырех веков, и если в этот короткий срок историческая

эволюция могла произвести такое возрастание духовной силы в

человеческой личности, то каким же образом в гораздо большее

количество времени и при ускоренном историческом движении эта эволюция

оказалась решительно бессильною не только соответственно повысить

личное духовное совершенство, но и удержать его на том же уровне?

Отчего, например, Спинозу и Канта, живших через 16 и 17 веков после

Христа и представляющих весьма благородные типы естественной мудрости,

можно сравнивать с Сократом, но никому и в голову не придет сравнивать

их с Христом? Разве потому только, что они действовали в другой сфере?

Но вот деятели, прославленные в области религиозной: Мухаммед,

Савонарола, Лютер, Кальвин, Игнатий Лойола *, Фокс, Сведенборг - все

могучие проявления человеческой природы, но попробуйте по совести

сравнить их с Христом! Отчего, наконец, те исторические лица, которые

наиболее приближаются к нравственному идеалу, например св. Франциск,

решительно признают свою прямую зависимость от Христа как от высшего

существа?

VI

Если видеть в Христе лишь одну из относительных степеней

нравственного совершенства, то отсутствие дальнейших степеней в

течение почти двухтысячелетнего ду-

__________________

* Известно, что Авг. Конт в письмах, писанных им незадолго до

смерти, ставил Игнатия Лойолу выше Христа /8/, но именно эта оценка, как

и другие подобные мнения и соответственные поступки основателя

позитивной философии, заставляют всех беспристрастных критиков

признавать, что этот мыслитель, переживший в молодости двухлетнюю

мозговую болезнь, снова был на пороге умственного расстройства в самые

последние годы своей жизни. См. мою статью Конт в энциклопедическом

словаре Брокгауза-Ефрона /9/.

278

ховного роста человечества есть факт совершенно бессмысленный. Если же

признавать в Нем степень безусловно высшую, хотя и естественно

происшедшую, то, во-первых, Он должен бы был тогда явиться в конце, а

никак не в середине истории; а во-вторых, Он все равно не мог бы

явиться как простое произведение исторической эволюции, так как между

абсолютным и относительным совершенством разница не степенная, или

количественная, а качественная и существенная, и вывести первое из

второго логически невозможно.

Итак, разум истории по самому ее фактическому ходу заставляет нас

признать в Иисусе Христе не последнее слово царства человечества, а

первое и всеединое Слово Царства Божия, не человекобога, а

Богочеловека, или безусловную индивидуальность. С этой точки зрения

совершенно понятно и то, почему Он сперва явился среди истории, а не в

конце ее. Так как цель мирового процесса есть откровение Царства

Божия, или совершенного нравственного порядка, осуществляемого новым

человечеством, духовно вырастающим из Богочеловека, то ясно, что этому

универсальному явлению должно предшествовать индивидуальное явление

самого Богочеловека. Как первая половина истории до Христа

подготовляла среду, или внешние условия, для Его личного рождения, так

вторая половина подготовляет внешние условия для Его универсального

откровения, или явления Царства Божия. И тут имеет силу общий закон

мирового порядка (логически достоверный) что высший тип существования

не создается предшествующим процессом, а только обусловливается им в

своем явлении. Царство Божие не есть произведение христианской

истории, как сам Христос не был произведением еврейской и языческой

истории: история вырабатывала и вырабатывает только необходимые

естественные и нравственные условия для явления Богочеловека и

богочеловечества.

VII

Своим словом и подвигом своей жизни, начиная с победы над всеми

искушениями нравственного зла и кончая воскресением, т. е. победой над

злом физическим, над законом смерти и тления, действительный

Богочеловек открыл людям Царствие Божие; но откровение здесь не может

совпадать с достижением по самому смыслу и закону этого нового

Царства. Осуществляя безусловное значение каждого лица, совершенный

нравственный порядок предполагает нравственную свободу каждого. Но

действитель-

279

ная свобода для конечного духа приобретается только опытом:

свободно выбирать может только тот, кто познал или испытал то, что он

выбирает, и его противоположное. И хотя Христос окончательно победил

зло в истинном средоточии вселенной, т. е. в Себе, но преодоление зла

на окружности мира, т. е. в собирательном целом человечества, должно

было совершиться чрез собственное испытание человечества, для чего

потребовался новый процесс развития христианского мира, крестившегося,

но еще не облекшегося во Христа.* /10/

Действительное основание совершенного нравственного порядка есть

универсальность духа Христова, способного все обнять и переродить.