Файл: Соловьев.doc

должно распространяться и на область материальной жизни. С точки

зрения безусловного начала материально-аскетическая нравственность

также по-

265

лучает новое значение. Тут уже мы воздерживаемся от плотских грехов не

из инстинкта духовного самосохранения и не для укрепления своих

внутренних сил, а ради самого нашего тела как последнего предела

богочеловеческого процесса, как предназначенного жилища Духа Святого. /13/

Г л а в а д е в я т а я

Действительность нравственного порядка

1

Логически развиваемое из религиозного ощущения, безусловное

нравственное начало не только представляет собою полноту добра (или

должное отношение всего ко всему) как идею или требование, но и

обнаруживает содержащиеся в нем действительные силы, осуществляющие

это требование, создающие совершенный нравственный порядок, или

Царство Божие, в котором реализуется безусловное значение всякого

существа. Только в силу этого высшего начала нравственное добро может

давать нам окончательное и полное удовлетворение, или быть для нас

истинным благом и источником бесконечного блаженства.

Мы ощущаем действительность Божию не как что-то

неопределенно-божественное -, а в Его собственном свойстве, как

всесовершенное, или абсолютное. И душу свою мы находим во внутреннем

опыте не только как что-то отличное от материальных фактов, а как

положительную силу, борющуюся с материальными процессами и

преодолевающую их. В опыте физиологического аскетизма даны основания

не только для истины бессмертия души (дальше чего не шел Кант в своих

постулатах), но и для уповаемого телесного воскресения, так как в

победе духа над материей, как мы знаем уже и по собственным

предварительным и зачаточным опытам, материя не уничтожается, а

увековечивается как образ духовного качества и орудие духовного

действия.

Что такое материя сама по себе, мы из опыта не знаем - это

задача метафизического исследования. Но опыт - как ближайший, личный,

так и общий, естественнонаучный и исторический - показывает с

несомненностью, что, несмотря на качественную несоизмеримость

психических и физических явлений со стороны их познаваемости (ибо

первые мы познаем прямо внутренним

266

чувством, а вторые - чрез посредство внешних чувств) между

реальным бытием духовной и материальной природы нет разделения, а

существует теснейшая связь и постоянное взаимодействие, в силу чего и

процесс всемирного совершенствования, будучи богочеловеческим,

необходимо есть и богоматериальный.

Главные конкретные ступени этого процесса, данные в нашем опыте,

носят традиционное и знаменательное название царств, знаменательное

потому, что оно действительно подходит лишь к последней, высшей

ступени, которая обыкновенно вовсе не принималась тут в расчет. С нею

их пять: царство минеральное (или общее - неорганическое), царство

растительное, царство животное, царство человеческое и Царство Божие.

Минералы, растения, животные, природное человечество и духовное

человечество - вот типичные формы бытия с точки зрения восходящего

процесса всемирного совершенствования. С различных других точек зрения

можно умножать число этих форм и степеней или же, напротив, сокращать

их до четырех, трех и двух. Можно соединить растения и животных в один

органический мир; можно, далее, всю область физического бытия, как

органического, так и неорганического, совместить в одном понятии -

природы, оставляя, таким образом, лишь тройственное различие:

Божеского, человеческого и природного царств; можно, наконец,

остановиться на простой противоположности между Царством Божиим и

царством мира сего.

Нисколько не отвергая этих и всяких других распределений, следует

признать, что указанные пять царств представляют собою ряд наиболее

твердо определенных и характерных повышений бытия с точки зрения

нравственного смысла, осуществляемого в богоматериальном процессе.

Камни и металлы отличаются от всего прочего своим крайним

самодовольством и консерватизмом; если бы от них одних зависело,

природа никогда бы не вышла из непробудного сна, но зато без них ее

дальнейший рост не имел бы твердой почвы и опоры. Растения в

неподвижных грезах безотчетно тянутся к свету, теплу и влаге.

Животные, при посредстве ощущений и свободных движений, ищут полноты

чувственного бытия: сытости, полового восполнения - и радости

существования (их игры и пение). Природное человечество кроме всего

этого разумно стремится посредством наук, искусств и общественных

учреждений к улучшению своей жизни, действительно совершенствует ее в

различных отношениях и, нако-

267

нец, возвышается до идеи безусловного совершенства.

Человечество духовное или от Бога рожденное не только понимает

умом, но и принимает сердцем и делом это безусловное совершенство как

действительное начало того, что должно быть во всем, и стремится

осуществить его до конца, или воплотить в жизни всего мира.

Каждое предыдущее царство очевидно служит ближайшею материею для

последующего. Неорганические вещества питают жизнь растений, животные

существуют на счет растительного царства, люди живут на счет животных,

а Царство Божие составляется из людей. Если мы будем рассматривать

любой организм с точки зрения его материального состава, то не найдем

в нем ничего, кроме элементов неорганического вещества, но это

вещество перестает быть только веществом, поскольку входит в особый

план жизни органической, пользующейся химическими и физическими

свойствами и законами вещества, но невыводимой из них. Подобным

образом человеческая жизнь с материальной стороны слагается из

процессов жизни животной, но эти процессы не имеют уже здесь значения

сами по себе, как в животном мире, а служат средствами и орудиями для

новых целей и задач, вытекающих из нового, высшего плана жизни

разумной, или человеческой. Цель животного (типического) есть сытость

(желудочная и половая), человека же, который этим довольствуется,

справедливо называют скотиной не для брани только, а именно в том

смысле, что он ниспадает на другую, низшую ступень бытия. Как живой

организм состоит из химического вещества, перестающего быть только

веществом, так человечество состоит из животных, перестающих быть

только животными. Подобным же образом и Царство Божие составляется из

людей, перестающих быть только людьми, входящих в новый, высший план

существования, в котором их чисто человеческие задачи становятся лишь

средствами и орудиями другой, окончательной цели.

II

Камень существует, растение существует и живет, животное сверх

того сознает свою жизнь в ее фактических состояниях, человек

уразумевает ее смысл по идеям, сыны Божии осуществляют действительно

этот смысл, или совершенный нравственный порядок, во всем до конца.

Камень существует - это ясно из ощутительного действия, которое он на

нас оказывает. Кто отрицает эту

268

истину тот как уже давно многими замечено легко может в ней убедиться,

если стукнется о камень головою.* Камень есть типичнейшее воплощение

категории бытия как такого, и в отличие от гегелевского отвлеченного

понятия о бытии он не обнаруживает никакой склонности к переходу в

свое противоположное** : камень есть то что он есть и он всегда служил

символом неизменного бытия. Он только существует, но не живет как и не

умирает: его распавшиеся части не отличаются качественно от целого***.

Растение не только существует, но и живет что ясно уже из того что оно

умирает: жизнь не предполагает смерти, но смерть очевидно предполагает

жизнь. Между растущим деревом и дровами, между цветущим и увядшим

цветком есть определенное и существенное различие, которому нет

соответствующего в царстве минералов.

Как нельзя у растений отрицать жизнь, так невозможно у животных

отрицать сознания иначе как с помощью произвольной и искусственной

терминологии, ни для кого не обязательной. По естественному значению

слова сознание вообще есть определенное и правильное умственное

совмещение или взаимоотношение внутренней психической жизни данного

существа с его внешнею средою. Такое соотношение, без сомнения,

существует

___________________

* Такой аргумент, как справедливо полагает Кант, недостаточен

для философии теоретической, и мы еще будем в своей гносеологии

заниматься вопросом о бытии вещей; но в нравственной философии можно

ограничиться указанным аргументом, так как он по совести убедителен.

** Как известно, по диалектике Гегеля, чистое бытие переходит в

чистое ничто. Ввиду одной ученой критики замечу, что, признавая камень

вообще типичнейшим воплощением и символом неизменного бытия, я ничуть

не отождествляю камень с категорией бытия и не отрицаю механических я

физических свойств всякого действительного камня. Все считают,

например, свинью типичнейшим воплощением и символом нравственной

категории неограниченного плотоугодия, которое поэтому и называется

свинством, причем нисколько не отрицается, однако, что у всякой

действительной свиньи кроме свинства есть еще четыре ноги, два

глаза,.два уха и т. д.

***Здесь говорится о камне как о наиболее характерном и

конкретном образчике неорганических тел вообще. Такое тело, в

отдельности взятое, не имеет собственной и действительной жизни, чем

нисколько не предрешается как вопрос о жизни природы вообще, так и

вопрос об одушевленности более или менее сложных природных

совокупностей, или целых, каковы море, реки, горы, леса. Эти вопросы

должны быть отнесены к метафизике. Впрочем, и отдельные

неорганические тела, как, напр., камни, не имея жизни в себе, могут

служить постоянным проводниками локализированного живого действия

духовных существ. Таковы были священные камни, т[ак] наз[ываемые]

бетели или бетили /1/ (дома Божии), с которыми было связано явление и

действие ангелов, или сил Божьих, как бы обитавших в этих камнях.

269

у животных. Как присутствие жизни в мире растительном наглядно

доказывается различием между живыми и умершими растениями, так и

присутствие сознания у животных (по крайней мере высших, типичных для

всего царства) наглядно доказывается различием животного спящего от

животного бодрствующего, ибо в чем же состоит это различие, как не в

том, что животное бодрствующее сознательно участвует в окружающей его

жизни, тогда как психический мир животного спящего отрезан от прямого

сообщения с этой жизнью. Животное не только имеет ощущения и

представления, но оно связывает их правильными ассоциациями, и хотя в

его жизни преобладают впечатления и интересы настоящей минуты, однако

оно помнит свои прошедшие состояния и предвидит будущие, без чего было

бы невозможно воспитание или дрессировка животных, а эта дрессировка

есть факт. Никто не решится отрицать память у собаки или лошади, а

между тем быть в памяти и быть сознательным - одно и то же, и

отрицание сознания у животных есть только аберрация человеческого

сознания у некоторых философов. Уже один сравнительно-анатомический

факт достаточен был бы для устранения этой грубой ошибки. Отрицание

сознательности животных сводит всю их жизнь к слепым внушениям

инстинкта. Но как же объяснить с этой точки зрения постепенное

развитие у высших животных органа сознательной душевной деятельности -

головного мозга? Каким образом мог появиться и развиваться у животных

этот орган, если у них нет соответствующих функций? Ведь

бессознательная, инстинктивная жизнь не нуждается в головном мозге,