Файл: Соловьев.doc

действительного спасителя, который должен открыть ей и

осуществить смысл ее жизни.

Брак остается удовлетворением половой потребности,

только сама эта потребность относится уже не к внешней

природе животного организма, а к природе очеловеченной и

ждущей обожествления. Выступает огромная задача, раз-

решаемая только постоянным подвигом, который в борьбе с

враждебною действительностью может победить, лишь пройдя

чрез мученичество*. С этой точки зрения полнота

_______________

* Покойный профессор философии П.Д.. Юркевич

рассказывал мне, что один молодой ученый, сын

евангелического пастора в Москве, присутствуя однажды при

венчании в русской церкви, был поражен тем, что в

священной песне венцы брачные приравниваются к венцам

мучеников. Этот глубокомысленный взгляд так запал ему в душу,

что вызвал в ней целый переворот, закончившийся тем, что

молодой филолог бросил светскую науку и предназначавшуюся

ему университетскую кафедру и, к огорчению своих близких, пошел в монастырь. Это был известный отец Климент Зедергольм, которого прекрасная

характеристика и жизнеописание были впоследствии даны покойным К. Н. Леонтьевым

491

жизненного удов-

летворения, обнимающего и телесную чувственность, связана не с похотью

предваряющею, а с последующею радостью достигнутого совершенства.

Само собою понятно, что в совершенном браке, в котором до конца

осуществляется внутренняя полнота человеческого существа чрез всецелое

его соединение с одухотворенною материальною сущностью, внешнее

деторождение делается и ненужным, и невозможным - ненужным потому, что

высшая задача исполнена, окончательная цель достигнута; невозможным -

как невозможно, чтобы при наложении двух равных геометрических фигур

получался остаток несовпадения. Совершенный брак есть начало нового

процесса, не повторяющего жизнь во времени, а восстановляющего ее для

вечности. Но нельзя забывать, что совершенный брак не есть по

необходимости первоначальное условие, а только окончательное следствие

нравственного союза мужчины и женщины. Нельзя это высшее предполагать

заранее и начинать постройку с крыши, и также нельзя утверждать, что

настоящий дом есть такая крыша. Истинный человеческий брак есть тот,

который сознательно направляется к совершенному соединению мужчины и

женщины, к созданию целого человека. Но пока он только направляется и

еще не осуществил в себе идею, как реальную полноту, не освободился

еще от двойственности между ею и материальною эмпирическою

действительностью, ей противоположною, до тех пор внешнее физическое

деторождение является и как естественное последствие не достигнутого в

настоящем совершенства, и как необходимый путь для его будущего

достижения. Ясно, что, пока соединение мужчины и женщины не

одухотворилось вполне, пока его полнота остается только в идее и в

субъективном чувстве, а в предметной реальности оно продолжает

по-прежнему быть внешним и поверхностным по образу животных, и

результат этого соединения не может иметь другого характера. Но так же

ясна и высшая целесообразность этого результата при данном

несовершенстве; ибо то, чего не совершили родители, будет сделано

детьми. Внешняя, временная преемственность поколений существует потому,

что брак не достиг своего совершенства, что соединение индивидуальных

мужчины и женщины недостаточно духовно и полно, чтобы внутренно

возродить в них целого человека по образу и подобию Божию; но это

потому оказывается вместе и для того - именно для того, чтобы задача,

оказавшаяся непосильною этому индивидуальному человеку (мужчине и

женщине), была им все-таки осуществлена косвенно, чрез идущий от него

же ряд будущих поколений.

492

Таким образом, восстановляется внутренняя полнота и самоцельность

семьи, за человеком, хотя бы и несовершенным, остается безусловное

значение, и пребывает непрерывною солидарная связь между временными

членами идущего в вечность жизненного ряда.

Как для нравственной организации человечества недостаточен со стороны

прошедшего один факт наследственности, т. в. происхождении от данного

ряда предков, а требуется установление пребывающей нравственной связи

с этими предками, что и исполняется в семейной религии; как, далее,

недостаточно для той же организации в настоящем естественного факта

поливой связи, а требуется возведение этой связи на степень духовного

подвига, что и проиеходит в истинном браке, так точно и со стороны

будущего нравственнаи организация собирательного человека, не

ограничиваясь значением детей как нового поколения, которому

принадлежит неизвестная будущность, сверх фактической, внешней

преемственности требует внутренней, нравственной преемственности - не

довольствуется тем, что родители произвели детей для будущего, а

налагает обязанность воспитать этих носителей и двигателей будущего

для их определенной всемирно-исторической задачи.

1V

Природное нравственное чувство жалости, не позволяющее нам обижать

наших ближних и заставляющее помогать им, естественно,

сосредоточивается на тех ближних, которые всех теснее с нами связаны и

вместе с тем всего более нуждаются в нашей помощи, т.е. на детях. Эта

связь, имеющая уже нравственный характер в семье как элементе

природно-человеческой жизни, получает безусловное значение в семье как

первичной основе новой, духовно-организованной жизни.

Нравственное значение брака состоит в том, что женщина перестает быть

орудием естественных влечений, а признается как существо абсолютно

ценное само по себе, как необходимое восполнение индивидуального

человека до его истинной целости. Неудача или недостаточный успех

брака в осуществлении этого безусловного значения человеческой

индивидуальности заставляет перенести задачу вперед - на детей как

представителей будущего. Тут с простою, естественною жалостью к этому

слабому и страдающему близкому существу связывается мировая скорбь о

зле и бедствиях жизни, затем надежда, что этим новым существам

493

удастся облегчить всеобщую тяжесть, и, наконец, обязанность уберечь их

для этого дела и приготовить к нему.

В семье духовно-организованной отношение родителей к детям имеет

главным образом в виду безусловное назначение человека, цель

воспитания здесь состоит в том, чтобы связать временную жизнь этого

будущего поколения с верховным и вечным благом, которое есть общее для

всех поколений, в котором деды, отцы и дети нераздельно единосущны между

собою; ибо Царство Божие может стать явным и воскресение жизни может

совершиться только чрез упразднение временного распадения человека на

исключающие друг друга, одно другое из жизни вытесняющие поколения. А

пока, на пути к этому совершенству, нравственная связь поколений и

безусловное, сверхвременное единство человека поддерживается чрез

почитание предков в одну сторону и чрез воспитание детей - в другую.

Великий спор идет между временем и вечностью в чело веке о том,

кто сильнее: Добро или смерть? - Твои отцы, говорит человеку Князь

мира, те, чрез кого ты получил все, что имеешь, они были, их нет и не

будет вовеки, а если так, то где же Добро? Ты примиряешься со смертью

отцов, утверждаешь ее своим согласием, ты живешь и наслаждаешься, а

те, кому ты этим обязан, исчезли навсегда. Где же тогда добро, где

самый начаток благочестия - благодарность, где жалость, где стыд? Не

побеждены ли они совершенно себялюбием, своекорыстием, чувственностью?

Но не приходи в отчаяние: ведь такое осуждение твоей жизни имеет смысл

только с точки зрения Добра, только при предположении, что Добро

существует, а это-то именно предположение и составляет коренную

ошибку: именно Добра-то и нет вовсе. Если б оно было, то твои отцы или

не умерли бы, или ты бы не мог помириться с их смертью; а теперь

ясно, что не более как пустая претензия это Добро со своими фиктивными

требованиями и мерилами благочестия, стыда и жалости. Если хочешь

жить, живи, забыв о Добре, так как оно съедено смертью без остатка, и

нет его больше и не будет... Умерли твои отцы, но не перестали

существовать, ибо ключи бытия - у меня, говорит Вечность, не верь, что

они исчезли, и, чтоб увидеть их, свяжи себя с невидимыми верною связью

Добра: чти их, жалей о них, стыдись забывать их. Иллюзия! - говорит

опять Князь века, верь, пожалуй, в их скрытое, субъективное

существование, но если ты дли себя самого не довольствуешься такою

подделкою бытия, а держишься за полноту явной, объективной жизни, то ты

ее же должен требовать и для отцов, если только есть Добро. Но явное

предметное бытие -

494

единственное, о котором стоит говорить, потеряно отцами твоими и не

вернется им вовеки: Откажись от бессильного Добра, от истощающей

борьбы с призраками и живи полною жизнью. Но последнее слово

принадлежит Вечности, которая, не отрекаясь от прошедшего, тем смелее

апеллирует к будущему: Добро не зависит от степени твоей силы, и твоя

слабость не есть бессилие Добра, да и ты сам бессилен только, когда

останавливаешься на себе, неполнота твоей жизни есть твое собственное

создание; поистине все открыто для тебя, живи во всем, будь единством

себя и своего другого не только в направлении прошедшего, по отношению

к предкам, но и вперед: утверждай себя в новых поколениях, чтобы они

при твоем настоящем содействии довели мир до того окончательного

состояния, в котором Бог воскресит полноту жизни для всех - и для них

самих, и для тебя, и для отцов и дедов. Этим и в настоящий миг ты

можешь на деле показывать Абсолютную силу Добра над временем и

смертью, не отрицая их праздномысленно, а пользуясь ими для

полнейшего явления бессмертной жизни. Пользуйся смертью предков, чтобы

в религии отшедших сохранять прочный залог их воскресения, пользуйся

своим временным существованием, чтоб, отдавая его потомству, перенося

центр своего нравственного тяготения в будущее, предварить и

приблизить окончательное откровение Царства Божия в этом мире.

V

Уже условная житейская нравственность требует от человека, чтоб он

передал в наследие своим детям не только то добро, которое он нажил,

но еще и способность трудиться для дальнейшего обеспечения своей

жизни. Высшая, безусловная нравственность также обязывает настоящее

поколение передать новому двоякое наследие: во-первых, все

положительное, что добыто прошедшим человечества, все результаты

исторического сбережения, а во-вторых, способность и готовность

воспользоваться этим основным капиталом для общего блага, для нового

приближения к высшей цели. Таково существенное назначение истинного

воспитания, которое должно быть зараз и нераздельно традиционным и

прогрессивным. Разделение и противоположение между этими двумя

производителями истинной жизни - между основанием и тем, что на нем

основывается, между корнем и тем, что должно из него вырасти,

одинаково нелепо и одинаково убийственно для обеих сторон. Ес-

495

ли старое, хорошее довлеет себе и не есть уже действительное основание

для нового, лучшего, то, значит, это старое потеряло жизненную

силу; признавая его как что-то поконченное и поклоняясь ему в этом виде

как внешнему предмету, мы делаем из религии только реликвию - мертвую,

но не чудотворную. Это есть коренной грех ходячего консерватизма,

который стремится заменить живые плоды духа искусственными консервами.

Поскольку он выражается в воспитании, этот лжеконсерватизм плодит

людей равнодушных и враждебных к религии. Вера не может получиться

вследствие такого воспитания, когда ее уже нет в причине. Ясно, в самом