Файл: Соловьев.doc

человек не может получить действительной свободы. Только

Богочеловечество, или Церковь, основанная на внутреннем единстве и

всестороннем сочетании явной и тайной жизни в порядке Царства

Божия, только Церковь, утверждающая существенное первенство духа и

обещающая окончательное воскресение плоти, открывает человеку область

положительного осуществления его свободы, или действительного

удовлетворения его воли. Верить в это или не верить - не зависит от

философского рассуждения. Но если совершеннейшая философия не может ни

дать, ни отнять веры, то самого простого акта логической мысли

достаточно, чтобы признать, что человек, желающий жить и приговоренный к

смерти, не может, серьезно говоря, считаться свободным, а в таком

положении с мирской, или природной, точки зрения, без сомнения, находится

всякий человек и все человечество. Следовательно, только в другом,

надмирском порядке, представляемом вселенскою Церковью, может вообще

человек иметь положительную свободу. Не иначе как там возможно для

него и положительное равенство.

При естественной неодинаковости людей - столь же неизбежной,

сколько и желательной: было бы очень печально, если бы все люди были

духовно и физически на одно лицо, тогда и самая множественность людей

не имела бы смысла - прямое равенство между ними в их частности или

отдельности вовсе невозможно; они могут быть равны не сами по себе, а

только чрез одинаковое свое соотношение с чем-нибудь другим, общим и

высшим. Таково равенство всех перед законом, или гражданская

равноправность. При всей своей важности в порядке мирского

существования эта равноправность по природе своей остается только

формальною и отрицательною. Закон утверждает известные общие пределы

человеческой деятельности, равно обязательные дли всех и каждого, но

он не входит в содержание ничьей жизни, никому не обеспечивает ее

существенных благ и равнодушно оставляет за одним его беспомощное

ничтоже-

510

ство, а за другим избыток

всяких преимуществ. Мирское общество может признать за каждым

человеком безусловное значение в смысле отвлеченной возможности, или

принципиального права, но осуществление этой возможности и этого права

дается только Церковью, которая, реально вводя каждого в

богочеловеческую целость, каждому сообщает абсолютное содержание жизни

и тем уравнивает всех, как все конечные величины равны между собою по

отношению к бесконечности. Если в Христе, как говорит апостол, живет

полнота Божества телесно, а в каждом верующем живет Христос, то где же

тут место для неравенства? Приобщение абсолютному содержанию жизни

через вселенскую Церковь, положительным образом освобождая и уравнивая

всех, делает из них одно безусловно солидарное целое, или совершенное

братство.

Поскольку это братство, совершенное по существу, обусловлено,

однако, по происхождению, как ставшее и становящееся во времени, оно

требует соответственной формы для богочеловеческой связи своей с

прошедшим, как таковым, требует религиозного преемства, или

духовного отчества. Это требование удовлетворяется последним

определением церкви как апостольской.

Х

Так как мы живем во времени, то и во времени должна

сохраняться и через него передаваться связь нашей зависимости от

начала божественного в его историческом явлении, именно как такая

связь, в силу которой духовная жизнь нашего настоящего начинается не

от себя, а от более ранних, или старших, носителей богочеловеческой

благодати. Единая, святая, соборная (кафолическая) церковь есть

необходимо церковь апостольская. Апостольство, или посланничество,

есть противоположность самозванства. Посланничество есть основание

деятельности религиозное, самозванство - антирелигиозное. Именно в

этом самом Христос указывает знак противоположности между собою и

человеком беззакония (антихристом): Я пришел во имя Отца, и не верите

Мне, а другой придет во имя свое, и поверите ему. В христианстве

достигает своего совершенного выражения первоначальная основа религии

- благочестивое признание посылаются им для духовного рождения новых поколений, чтобы

непрерывно передавалась во времени вечная связь Отца и Сына,

посылающего и посылаемого.

Сыновнее отношение есть первообраз благочестия, и единородный Сын

Божий - сын по преимуществу - есть само благочестие, индивидуально

воплощенное, и церковь как собирательная организация благочестия

должна им всецело определяться и в общественном строе своем, и в

учении, и в священнодействиях. Христос как воплощенное благочестие

есть путь, и истина, и жизнь своей церкви.

Суть благочестия для всего сущего (разумеется, кроме единого

Первоначала и Первопредмета всякого благочестия) состоит в том, чтобы

идти не от себя и не от низшего, а от высшего, старшего,

предоставленного; это есть путь иерархический, путь священного

преемства и предания. В силу этого, какие бы внешние формы ни принимал

порядок церковного управления под влиянием условий исторических,

собственно церковная религиозная форма - преемство чрез рукоположение

- идет всегда в порядке иерархическом - сверху вниз: не только миряне

не могут рукополагать духовных отцов, но и в самом духовном чине

необходим порядок степеней, так что только высшая - святители -

представляет деятельное начало, передавая освящение двум другим.

Тем же благочестием - хотя с другой стороны или в другом

отношении, теоретическом - обусловлена истина церкви. Истина церкви,

передающая нам ум Христов, не есть ни научная, ни философская, ни даже

богословская - она заключает в себе только догматы благочестия. В этом

факте содержится ключ к пониманию христианской догматики и тех

соборов, которые занимались ее формулированием. В области вероучения

интерес благочестия состоит, очевидно, в том, чтобы в представлениях о

божестве ничем не умалялась полнота религиозного отношения к нему,

изначала данная в Христе как Сыне Божием и сыне человеческом. Все

"ереси", от которых ограждалась церковь своими догматическими

определениями, так или иначе отрицали эту религиозную полноту, или

всецелость и всесторонность нашего усыновления Богу чрез совершенного

Богочеловека. Одни Христа признавали полубогом, другие получеловеком; то

вместо единого богочеловека принимали какую-то двойную личность, то

ограничивали богочеловеческое сочетание одною умопостигаемою стороною,

призна-

512

вая божество не подлежащим ощутительному выражению, и т.д. *

Законный путь иерархического порядка, так же как и истина

веры, имеет свое исполнение и оправдание в жизни

церкви. Человеческая жизнь должна быть внутренне собрана,

объединена и освящена действием Божиим и превращена таким

образом в жизнь богочеловеческую. И сущность

дела, и принцип благочестия требуют при этом, чтобы процесс

перерождения начинался сверху, от Бога, чтобы его

основание было действием благодати, а не естественной воли

человеческой, отдельно взятой, требуется, чтобы процесс был

богочеловеческим, а не человекобожеским. В этом значение таинств

как собственного основания новой жизни. Нравственный смысл (со

стороны религиозной нравственности, или благочестия), принадлежащий

таинствам вообще, состоит

именно в том, что здесь человек принимает свое

должное положение безусловной зависимости от совершенно

действительного, но вместе с тем совершенно таинственного,

чувственно не познаваемого добра, которое ему дается, а не

создается им. Перед таинством человеческая воля вполне отказывается

от всего своего, остается в

совершенной потенциальности, или чистоте, и через то ста-

новится способною, как чистая форма, к принятию

сверхчеловеческого содержания. Чрез таинства та единая и свя-

тая сущность, которая есть Церковь сама в себе (Ding an sich, или

нумвнон церкви, по философской терминологии), реально соединяет с

собою или вбирает в себя внутреннее

существо человека и делает его жизнь богочеловеческою. Эта

сверхъестественная для прочих царств природы

(кончая рационально-человеческим), но совершенно естественная

для царства Божия жизнь имеет свой правильный круг развития,

главные моменты коего обозначаются церковью в семи по

преимуществу так называемых таинствах.

Эта жизнь зарождается (в крещении), получает начало правильной

организации, роста и укрепления (в миропомазании), излечивается от

привходящих повреждений (в покаянии), питается для вечности (в

евхаристии), восполняет или интегрирует единичное существо человека (в браке), создает

духовное отчество как основу истинного поряд-

_____________

* Глубокий и важный смысл догматических споров, в которых дело шло о

самой сущности христианской религии, или благочестия, был мною

более определенно указан в других сочинениях. См. "Великий спор и

христианская политика" (1883 г.), "Догматическое развитие церкви

(1886 г.), "La Russie et l'Eglise Universelle (1889 г.) ". /14/

Особенно ясен этот смысл в споре иконоборческом, которым и

закончился на христианском Востоке круг догматического развития.

В. С. Соловьев т. 1

51З

ка общественного (в священстве, или рукоположении) и, наконец,

освящает болеющую и умирающую телесность для полной целости будущего

воскресения (в соборовании, или елеосвящении).*

Х1

Реально-таинственные залоги высшей жизни, или Цар-

ства Божия, получаемые в таинствах церкви, не зависят в начале и

существе своем от воли человека. Тем не менее эта высшая жизнь, как

богочеловеческая, не может довольствоваться одним страдательным нашим

участием, ее процесс требует сознательного и вольного содействия души

человеческой высшему Духу. Хотя положительные силы для этого

содействия идут с самого первого начала от благодати Божией

(невнимание к этой истине порождает пагубные ошибки полупелагианства),

но они усвояются волею человеческою, формально различающеюся от воли

Божией, и проявляются в образе ее собственного действия (забвение этой

второй истины, столь же важной, как и первая, выразилось в христологии

ересью монофелитскою, а в нравоучении - квиетизмом).

Собственно человеческие действия или поступки, сообразные

благодати Божией (и ее предваряющим действием вызванные),

очевидно, должны выражать нормальное отношение лица к Богу, к людям и к

своей материальной природе, соответствуя трем общим основам

нравственности: благочестию, жалости и стыду. Первое сосредоточенное

деятельное выражение религиозного чувства, или благочестия, его дело по

преимуществу, есть молитва такое же дело жалости есть милостыня, а дело

стыда - воздержание, или пост. Этими тремя делами обусловливается со

стороны человека начало и развитие в нем новой благодатной жизни, как

это с удивительною ясностью и простотою изображено в священном

повествовании о благочестивом центурионе Корнелии, который был (творяй

милостыни многим людям и моляйся Богу всегда), и далее как он сам

рассказывает: "От четвертого часа дня даже до сего часа бес постяся, и

в девятый час моляся в дому моем, и се муж ста предо мною во одежде

светле и рече: Корнилие, услышана была молитва твоя и милостыня твоя

помянушася

______________

*См. подробнее "Духовные основы жизни", изд. 3-е 1897,