Файл: Guzhalovsky_Muzey_mira.doc

3.4. Ранние исторические коллекции и музеи

С давних пор человек интересовался прошлым. В античную эпоху он начал задумываться над тем, как отличить миф от действительности. Помощь в этом ему оказывали не домузейные собрания, а историки, которые в своих исследованиях опирались в первую очередь на письменные источники.

В отличие от художественных и природоведческих исторические музеи появились несколько позже. Объясняется это тем, что историки, углубленные в изучение письменных источников, проявляли меньше инте­реса к памятникам материальной культуры, отдавая их на откуп анти­кварам. Сегодня исторические музеи собирают и хранят прежде всего вещественные источники и используют их для передачи специфических знаний о жизни людей в другие времена. Вещественные источники в музее успешно дополняются изобразительными и письменными источники, оказывая тем самым большую услугу историкам.

Первые попытки собирать исторические реликвии относятся к XVI в. и связаны с именем Николо Крещенцо, построившего в Риме дом, в фасад которого были вмонтированы орнаменты древних строений.

Коллекционером раннего Возрождения был Поджио Броччолини, который интересовался надписями на камне и украсил свой дом в Террануове вблизи Флоренции «обломками мраморных реликвий». В начале XVI в. дворцы купцов и духовных лиц в Риме, Тоскане и Венеции заполнялись древнеримскими реликвиями, медалями, монетами, статуями и надписями на камне. Семья Медичи придавала историческим коллекциям такое же значение, как и библиотекам.

Флорентийский гуманист XV в. Николо Николи, не написав ничего, кроме писем и маленького учебника по латинской орфографии, вошел в историю благодаря своей любви к историческим памятникам. Он слыл известностью среди гуманистов и израсходовал все свое богатство на предметы истории и книги. Как отмечал современник Николи Веспасиано Фьерентино, в его доме было неисчислимое количество бронзовых, серебряных и золотых медалей, множество античных бронзовых фигур, мраморных бюстов и других ценных вещей. Николи носил что-то вроде римской тоги, часами цитировал Цицерона, старался уподобить свой быт и манеры римским образцам. Даже трапезы он обставлял на классический лад. «Было благородным удовольствием смотреть на него за столом, таким он был античным», — писал тот же Фьерентино, восхищаясь тем, что гуманист пользовался за столом древней посудой.

Итальянские художники Лоренцо Гиберти, Франческо Скварчионе, Андреа Мантенья, Пьетро Ломбардо и др. имели в своих мастерских коллекции древних статуй. Их вдохновляла мысль о том, что статуи являются потомками создателей этих шедевров. Среди художников Возрождения, придававших большое значение изучению античного наследия, был скульптор Бенвенуто Челлини. Другой титан эпохи Возрождения, Рафаэль, на предложение папы Льва X о проведении реконструкции Рима ответил, что в нем необходимо спасти волшебный дух древности, источник вдохновения всех тех, кто способен был создать высокохудожественные произведения искусства.

В эпоху Возрождения общественный интерес к памятникам античного Рима был настолько велик, что вновь обнаруженную древнюю статую носили по городским улицам под крики радостных горожан. Когда в январе 1506 г. на территории виноградника около церкви Сан-Пьетро в Винколи обнаружили скульптурную группу «Лаокоон», римляне отправились из города к месту находки, чтобы увидеть «наивеличайший шедевр, который когда-либо существовал». Ночью папа Юлий II приказал охранять скульптуру, а когда ее перевозили в Ватикан, звонили церковные колокола и салютовали пушки.

Изучение античной классической литературы стимулировало в Италии проведение исторических исследований. Одними из первых стали изучать древнегреческих классиков поэты, с течением времени к ним присоединились богатые горожане независимых итальянских городов. В 1360 г. во Флоренции была создана кафедра греческой литературы. Возрос интерес к греческим традициям, которые игнорировались на протяжении веков в католическом мире. Этот интерес выражался в исследовании греческих рукописей, надписей на камнях и статуях, в обследовании территорий Азии и Африки, прилегающих к Средиземному морю (в частности, гуманистом Чирьяко ди Анконой), в связях с греческими учеными, появившимися в Италии в поисках пристанища после падения Византии. Многие из флорентийских ученых переписывались с образованными греками из Византии. Одним из них был Поджио Броччолини, пропагандировавший идею реставрации греческих статуй. Казалось, сам дух Флоренции находил опору скорее в древнегреческой, чем древнеримской культурной традиции.

Большой интерес у титулованных особ, особенно у германских королей, а позже у представителей Габсбургской династии, вызывали медали и монеты с изображением римских императоров. Об этом может свидетельствовать встреча в 1354 г. итальянского поэта Ф. Петрар­ки с императором Карлом IV, которому поэт подарил коллекцию римских монет и убеждал брать пример с его древних предшественников. В XVI в. в Западной Европе существовали сотни коллекций римских монет. В Нидерландах их было более 200, в Германии — 175, в Италии — 380.

Произведения античного искусства пользовались таким же, если не большим, спросом, что и работы современных итальянских мастеров. Король Франции Франциск I во дворце Фонтенбло собрал работы античных авторов, а также работы Б. Челлини и Леонардо да Винчи, которые французские войска вывезли из захваченного ими Милана.

Наряду с медалями и монетами объектами коллекционирования были портреты и бюсты римских императоров, картины в память их подвигов. Подобную коллекцию имел Филипп II Испанский. Портреты императоров на терракотовых медальонах украшали башни у входа во дворец Хемптон Корт, где жил кардинал Вулси. Кардинал Джулио Ма­зарини назвал одну из комнат дворца, в которых хранилась его коллекция, «Серия Цезарей», а в Музее Наполеона в Лувре был специальный Императорский зал.

Первые исторические коллекции и музеи Западной Европы были своего рода разновидностью художественных коллекций и музеев. Одним из наиболее известных ранних собирателей портретов выдающихся личностей был Паоло Джовио, епископ Новокомский. В 1520 г. в своей резиденции в Комо (Ломбардия) он начал собирать коллекцию портретов. К концу его жизни она уже состояла из 280 работ. П. Джовио разделил их на четыре группы: портреты поэтов, ученых, художников и политических деятелей. В состав последней группы входили портреты полководцев, государственных деятелей, пап и монархов.

Портреты представляли своего рода пантеон славы, и некоторые из них были написаны при жизни портретируемых. Так, например, свой портрет Паоло Джовио послал покоритель Мексики Эрнан Кортес. Погрудные портреты умерших художники часто копировали с оригиналов, которые имелись у Паоло Джовио. Джовианский музей был широко известен современникам. После смерти его основателя Козимо Медичи послал Христофора дель Альтиссимо в Комо, чтобы тот скопировал портреты, составлявшие гордость владельца коллекции, для собственной коллекции во Флоренции. Идея создания коллекции исторического портрета поддерживалась и книгоиздателями, помещавшими в книгах гравюры этих портретов. Многие из таких книг вышли в 50-е гг. XVI в. во Флоренции, Париже и Базеле. Данный тип исторического музея был популярен среди ряда знатных и богатых собирателей XVI в. Жена французского дофина (позже короля Генриха II) Екатерина Медичи украсила свою парижскую резиденцию 551 портретом, которые крепились к стенным панелям. В ее кабинете были расположены парами 32 портрета и 32 лиможские эмали, а в зеркальном кабинете были смонтированы 83 портрета со 119 венецианскими зеркалами.

Французский юрист и государственный деятель Поль Ардье заполнил длинную галерею своего замка Боррегар в Луарской долине 363 портретами личностей, известных во время правления французских королей. Коллекция сохранилась в замке до сегодняшнего дня. Воин и сердцеед Бюсси-Рабютен, уединившись в своем бургундском замке, создал музей исторических портретов, где были представлены изображения красивых придворных дам. Коллекционер хвастался, будто бы он добился расположения почти у каждой из них. Приверженцем женской красоты был и герцог Гонзаго, который для портретов «самых красивых женщин мира» (1600) отвел специальную комнату. Позже похожий «Кабинет муз и граций» для Петергофского дворца приобрела Екатерина II.

Концепция Джовианского музея вызвала интерес у любителей истории, но для непосвященного зрителя ряды одинаковых по величине и однотипных портретов не представляли собой захватывающего зрелища.

Основным средоточием исторических памятников были резиденции монархов и крупных феодалов. На протяжении веков сокровищница английских королей находилась в лондонском замке Тауэр, где приезжим гостям показывали образцы огнестрельного оружия. В инвентарных описях Тауэра, составленных в период правления Генриха VIII из династии Тюдоров, числилось немало единиц оружия, которое носило преимущественно декоративный характер. В конце XVI в. за посещение залов, где показывали оружие, брали плату в одну гинею. Во времена правления династии Стюартов, сменившей Тюдоров, коллекция Тауэра была расширена с целью прославления монархической идеи.

Первое летописное упоминание об Оружейной палате относится к 1547 г. (здание построено в 1844—1851 гг. архитектором Константином Тоном).

Во времена Ивана III, когда Кремль был заново построен, на Соборной площади появился Казенный дом, каменное здание, куда поступали самые ценные изделия и драгоценности. Были среди них вещи заморские, привезенные из далеких стран, были и сделанные в Москве, в мастерских, располагавшихся в каменных палатах Кремля. Одна называлась Золотой, другая — Серебряной, самая большая мастерская называлась Оружейной. Оружейники делали сабли, ножи, пики, кольчуги, пистолеты, шлемы, одним словом, оружие и доспехи для царя и его приближенных.

В Золотой и Серебряной палатах делались царские венцы, кольца, серьги и другие украшения, драгоценная посуда...

Оружейная палата, объединенная с другими палатами и Конюшенным приказом, стала хранилищем старого оружия, одежд, посольских даров, конского убранства.