Файл: Antology_phylosophy.doc

Таким образом, в этом смысле универсалия такова не первично, а получается через абстрагирование, которое есть не что иное, как некий вид создания образов. (Там же. С. 898-899.)

Далее. (Мыслимые) образы имеют бытие в душе, но не субъектное, ибо в этом случае они были бы истинными вещами, и тогда химеры, козлoолени и подобные вещи были бы истинными вещами; следовательно, есть некоторые вещи, имеющие лишь объектное бытие.

Так же : суждения, силлогизмы и тому подобное, о чем трактует логика, не имеют субъектного бытия; следовательно, они имеют лишь объектное бытие, так что их бытие состоит в познании их; стало быть, есть такое сущее, которое имеет лишь объектное бытие. Так же: все созданное рукой мастера не имеет, по-видимому, субъектного бытия в его уме, подобно тому, как до (акта) творения сотворенное не существует в божественном уме. (Там же. С. 899-900.)

Итак, я говорю, что, подобно тому как слово есть универсалия, род и вид, но только по установлению, так и понятие, таким образом помысленное и отвлеченное от раннее познанных единичных вещей, есть по своей природе универсалия. (Там же. С. 900.) [с.38]

Философия эпохи Возрождения

Философией Возрождения («Ренессанса») принято называть философию, которая развивается в Европе в 14 – 16 веках. В отличие от античной философии, раскрывающей проблему космоса и первоначала, философии средневековья, целиком посвятившей себя вопросам богопознания, философская мысль Возрождения была сосредоточена в основном на проблемах бытия человека — как природного, так и социального. «Бог на земле», или «земной бог», человек понимается здесь как главное действующее лицо истории, как делатель культуры. Человек занимает особое, центральное положение в космосе, преодолевает привычную робость перед миром и божественным авторитетом и вступает в почти открытое творческое соревнование с самим Богом. Формируется новое отношение к истории. она утрачивает свой божественный (провиденциальный) смысл и становится практическим делом людей, результатом их творчества. Таким образом, космоцентризм античности и теоцентризм средневековья сменяются ренессансным антропоцентризмом, полагающим человека центром и смыслом мироздания. В неисчерпаемой творческой мощи, присущей духу, человек находит залог своей суверенности. Он чувствует себя свободным творцом, от которого существенным образом зависит все, что его окружает.

Эпоха Возрождения — это временя развития и углубления гуманистической культуры. Еще одной немаловажной чертой философии Возрождения является ее ярко выраженный пантеистических характер. В качестве основных проблем, которые ставит и решает философия на этом этапе своего развития, можно выделить: поиск оснований высшего синтеза духовного и материального начал мира, разработку средств обоснования духовного единства человека и природы. Важное место отводится также социально-политическим [с.39] проблемам, в частности вопросам сущности и средств политической власти, поиску форм наиболее справедливого общественного устройства.

Николай Кузанский (1401-1464)

Николай Кузанский — немецкий теолог и философ; его философия стала переходным моментом от схоластики к ренессансному гуманизму. Кузанский стремился философски определить сферу человеческого знания («ученое незнание») и расширить возможности познания при помощи принципа совпадения противоположностей (диалектика «максимума» и «минимума») в бесконечности (Боге). Переработав под влиянием неоплатонизма христианские понятия, развивал учение о Боге как о «максимуме» бытия («максимум всех максимумов»), стоящем выше противоположностей, в которых конечный человеческий разум мыслит вещи природного («тварного») мира. Бог находится во всем и все — в Боге (мистический пантеизм). Разработал концепцию человека как малого мира («человек как микрокосм»), в котором, благодаря его разумности, находит отражение весь универсум.

Основные сочинения: «Об ученом незнании», «Книги простеца», «Об игре в шар», «О божественном видении» и др.

Об «ученом незнании».

Наш конечный разум, двигаясь путем уподоблений, не может в точности постичь истину вещей. Ведь истина не бывает больше или меньше, она заключается в чем-то неделимом, и, кроме как самой же истиной, ничем в точности измерена быть не может, как круг, бытие которого состоит в чем-то неделимом, не может быть измерен не-кругом. Не являясь истиной, наш разум тоже никогда не постигает [с.40] истину так точно, чтобы уже не мог постигать все точнее без конца, и относится к истине, как многоугольник к кругу: будучи вписан в круг, он тем ему подобнее, чем больше углов имеет, но даже при умножении своих углов до бесконечности, он никогда не станет равен кругу, если не разрешится в тождество с ним. (Кузанский Н. Сочинения. В 2 т. – М, 1979 – 1980. Т.1. С. 53.)

Но последняя точность сочетаний в телесных вещах и однозначное приведение неизвестного к известному настолько выше человеческого разума, что Сократ убедился, что он знает только о своем незнании; премудрый Соломон утверждал, что все вещи сложны и неизъяснимы в словах... Поскольку это так... то ясно, что все, чего мы желаем познать, есть наше незнание. Если мы сможем достичь этого в полноте, то достигнем знающего незнания. Для самого пытливого человека не будет более совершенного постижения, чем явить высшую умудренность в собственном незнании, всякий окажется тем ученее, чем полнее увидит свое незнание. (Там же. С. 51.)

Знает по-настоящему тот, кто знает свое незнание. И тот почитает истину, кто знает, что без нее не может ни чем бы то ни было обладать, ни существовать, ни жить, ни понимать. (Там же. С. 285.)

Диалектика «максимума» и «минимума»: принцип совпадения противоположностей.

Абсолютное количество... не более максимально, чем минимально, потому что максимум его есть через совпадение вместе с тем и минимум. <...> Противоположности, притом в разной мере, свойственны только вещам, допускающим превышающее и превышаемое. Абсолютному максимуму они никак не присущи, он выше всякого противоположения. И поскольку абсолютный максимум есть абсолютная актуальность всего могущего быть, причем [с.41] настолько без всякого противоположения, что максимум совпадает с минимумом, то он одинаково выше и всякого утверждения и всякого отрицания. Все, что мы о нем думаем, он не больше есть, чем не есть, все, что мы о нем не думаем, он не больше не есть, чем есть: он есть так же это вот, как и все, и он так же все, как и ничто. И он максимально то, что есть минимально. Поистине, одно и то же сказать: «Бог, как сама абсолютная максимальность, есть свет» и «Бог есть так же максимальный свет, как и минимальный свет». Ведь не будь абсолютная максимальность бесконечной, не будь она всеобщим пределом, ничем в мире не определяемым, она не была бы и актуальностью всего возможного. (Там же. С. 56.)

Я называю максимумом нечто такое, больше чего ничего не может быть...

Абсолютный максимум единственен, потому что он – все, в нем все есть, потому что он – высший предел. Так как ничто ему не противостоит, то с ним в то же время совпадает минимум, и максимум тем самым находится во всем. А так как он абсолютен, то воздействует в действительности на все возможное, не испытывает сам никакого ограничения, но ограничивает все. Этот максимум, который непоколебимая вера всех народов почитает так же, как Бога...

От него, называемого абсолютным максимумом, исходит универсальное единство, и вследствие этого он пребывает в ограниченном состоянии, как Вселенная, чье единство замкнулось в множественности, без которой она не может быть...

Простой и абсолютный максимум, являющийся тем, больше чего не может быть, ибо он есть бесконечная истина, – нами постигается непостигаемо... Очищая максимум и минимум от количества, мысленно отбрасывая большое и малое, тебе станет очевидным, что максимум и минимум [с.42] совпадают. Таким образом, в действительности, максимум, как и минимум, есть превосходная степень... Абсолютным бытием не может быть ничто иное, кроме абсолютного максимума. Так, нельзя понять ничего, что существовало бы без максимума... (Антология мировой философии. – М., 1990. Т.2. С. 55-57.)

Христианский неоплатонизм.

Единство не есть прозвище Бога того же рода, каким мы называем и под каким понимаем «единство», потому что Бог превосходит всякий разум, тем более превосходит всякое наименование... Действительно, всякое имя оставляет нечто от его значения, однако ни одно из имен не может подойти Богу, который является также не чем иным, как всем. Вот почему положительные имена если и подходили бы Богу, то лишь в отношении его творений... (Антология мировой философии. С. 60–61.)

Священное незнание учило о невыразимом Боге тому, что Он бесконечен, что Он больше всего того, что может быть вычислено, и тому, что Бог пребывает на высшей ступени истины. (Там же. С. 61.)

Начало же всех вещей есть то, через что, в чем и из чего производится все способное быть произведенным, и однако же начала нельзя достигнуть посредством какой бы то ни было произведенной вещи. Начало есть то, через что, в чем и из чего познается все познаваемое, и все же оно остается недоступным для разума. Подобным же образом оно есть то, через что, из чего и в чем выражается все выразимое, и все же оно невыразимо никакими словами. Оно есть также то, через что, в чем и из чего определяется все определимое и кончается все, что способно заканчиваться, и все же оно остается неопределимым через определение и нескончаемым через полагание конца. (Кузанский Н. Сочинения. Т.1. С. 364-365.) [с.43]

Высочайшее же есть то, выше чего не может ничего быть. И эта высота есть одна лишь бесконечность. Поэтому мудрость, которую все люди, стремясь к ней по природе, ищут с такой страстностью ума, познается не иначе как в знании о том, что она выше всякого знания, и непознаваема, и невыразима никакими словами, и неуразумеваема никаким разумом, неизмерима никакой мерой, незавершаема никаким концом, неопределима никаким определением... И поскольку она остается невыразимой для любого красноречия, нельзя себе мыслить конца подобных выражений, ибо то, через что, в чем и из чего существуют все вещи, остается немыслимым для любого мышления. (Там же. С. 365.)

Итак, мудрость, которая есть равенство бытия, есть Слово, или основание вещей. Она есть как бы бесконечная разумная форма; форма же дает вещи оформленное бытие. Поэтому бесконечная форма есть актуальность всех образуемых форм и точнейшее равенство их всех...

Итак, ты видишь, что единственная и простейшая мудрость Бога, поскольку она бесконечна, есть самый истинный прообраз всех образуемых форм. И это означает, что она достигает всего, все завершает, все располагает. Ведь мудрость содержится во всех формах, как истина в образе, и прообраз в копии, и форма в фигуре, и точность в уподоблении. (Там же. С. 373.)

Смотрите также файлы

answers.doc

186.pdf

174.pdf

.doc

Kurs_lektsy_po_FKh2.pdf