Файл: Соловьев.doc

участии личных деятелей. И не странно ли в нынешнее именно время,

когда этот характер истории достаточно выяснился, утверждать, что

человек должен отказаться от всякого исторического делания, что

совершенное состояние человечества и всей вселенной будет достигнуто

само собой? Это "само собой" не означает здесь, конечно, игру слепых

физических сил, которые вовсе не стремятся и никак не могут создать из

себя Царство Божие, "само собой" значит здесь: непосредственным

действием Божиим. Но как же объяснить с этой точки зрения, что Бог до

сих пор не действовал непосредственно? Если для осуществлении со-

256

вершенной жизни, или Царства Божия, нужны только два начала: Бог

и душа человеческая, Его (потенциально) воспринимающая, то Царство

Божие могло бы быть установлено с появлением первого человека. Зачем

же понадобились все эти долгие века и тысячелетия человеческой

истории? А если этот процесс был нужен, потому что Царство Божие так

же мало может открыться среди диких каннибалов, как и среди диких

зверей, если необходимо было человечеству из звериного, бесформенного

и разрозненного состояния дорабатываться до определенной организации и

единства, то яснее дня, что этот процесс еще не кончился и что как

историческое делание было необходимо вчера, так оно необходимо и

сегодня и будет необходимо и завтра, пока не создадутся все условия

для действительного и совершенного осуществления Царства Божия.

VI

Исторический процесс есть долгий и трудный переход от

зверочеловечества к богочеловечеству, и кто же станет серьезно

утверждать, что последний шаг уже сделан, что образ и подобие зверя

внутренне упразднены в человечестве и заменены образом и подобием

Божиим, что никакой исторической задачи, требующей организованного

действия общественных групп, больше нет и что нам остается только

признать этот факт, засвидетельствовать эту истину и затем

успокоиться? И однако, несмотря на нелепость такого взгляда, просто и

прямо выраженного, к нему главным образом сводится та довольно

распространенная ныне проповедь общественного разложения и

индивидуального квиетизма, которая выдает себя за исповедание

безусловного нравственного начала.

Но безусловное начало нравственности не может быть обманом. А

разве это не обман, когда отдельный человек свое собственное бессилие

осуществить на деле идеал всемирного совершенства выставляет как

ненужность такого осуществления? Это явный обман. А вот правда,

которую говорят нам совесть и разум - на почве действительного

религиозного чувства:

Я один не могу на деле осуществить то, что должно, я один не могу

ничего делать. Но, слава Богу, я один и не существую вовсе, мое

бессильное одиночество есть только субъективное состояние, от меня

самого зависящее. Я могу в своих мыслях и воле отделить себя ото

всего, но это только самообман. Вне этих ложных

9 В. С. Соловьев" т. 1 257

мыслей и этой дурной воли ничего в отдельности не существует, все

связано неразрывно внутренним и внешним образом.

Я не один. Есть со мною Бог Вседержитель и есть мир, т. е. все,

что содержится Богом. И если они существуют, то между ними есть и

положительное взаимодействие. Ибо из самого понятия божества явствует,

что то, к чему Бог находился бы только в отрицательном отношении или

чего Он безусловно не хотел бы, вовсе не могло бы и существовать. Но

мир существует, следовательно, есть в нем и положительное действие

Божие. Но мир не может быть целью этого действия, ибо мир

несовершенен. Если же он не может быть целью, то он должен быть

средством. Он есть система условий для осуществления царства целей.

То, что в нем способно к восприятию совершенства, войдет с полнотою

прав в это царство, прочее же служит материалом и орудием при его

созидании. Все существующее существует только в силу одобрения от

Бога; но Бог одобряет двояким образом: иное есть добро как орудие, а

другое - как цель и успокоение (шаббат). Каждая степень

миро зиждительного делания имеет одобрение свыше, но слово Божие

различает одобрение простое и усиленное; о всех творениях шести

мировых дней говорит оно, что они - добро, но только о последнем из

них - человеке - добро зело (тоб меод, ), как и в другой св. книге

говорится о Премудрости Божией, что она занималась всеми творениями,

но что радость ее - в сынах человеческих. В их сознании и свободе есть

внутренняя возможность для каждого из них от себя, самостоятельно

относиться к Богу и, следовательно, быть Его прямою целью или

полноправным гражданином в царстве целей. Осуществление этой

возможности для всех есть всемирная история. Участвующий в ней человек

собственным опытом, чрез свое взаимодействие с другими, достигает

действительного совершенства, и это им самим достигнутое совершенство,

т. е. полное, сознательное и свободное соединение с Божеством, есть

именно то, чего Бог хочет окончательно, безусловное добро. Внутренняя

свобода, т. е. добровольное и сознательное предпочтение добра злу во

всем, есть главное, принципиальное условие этого совершенства, или

полного добра (хоб меод).

Человек дорог Богу не как страдательное орудие Его воли - таких

орудий довольно и в мире физическом, а как добровольный союзник и

соучастник Его всемирного дела. Это соучастие человеческое непременно

входит в

258

самую цель Божьего действия в мире, ибо если бы эта цель мыслима была

без деятельности человека, то она была бы уже от века достигнута, так

как в самом Боге не может быть никакого процесса совершенствования, а

одна вечная и неизменная полнота всех благ. И как для существа

абсолютного немыслимо преуспевать в добре и совершенстве, так для

человека, наоборот, немыслимо получить совершенство одним разом, без

процесса совершенствования. Ведь это не есть вещь, которую один может

подарить другому, а внутреннее состояние, достигаемое только чрез

собственный опыт. Без сомнения, всякое положительное содержание жизни,

а тем более ее совершенство человек получает от Бога; но чтобы быть

способным получить его, чтобы стать восприимчивою формой божественного

содержания (а в этом только и состоит человеческое совершенство),

необходимо, чтобы человек действительным опытом отделался и очистился

от всего несовместного с этим совершенным состоянием, что и

достигается для совокупности всех людей в историческом процессе, чрез

который таким образом осуществляется воля Божия в мире.

Эта воля открывается и отдельному человеку, но, конечно, не в

обмане его, а в его истине, истина же человека состоит в том, чтобы не

отделять себя ото всего, а чтобы быть вместе со всем

VII

Нравственный долг религии требует от нас, чтобы мы соединили свою волю

с волею Божию. Но воля Божия всеобъемлюща, и, соединяясь с нею или

вступая с нею в действительное согласие, мы получаем тем самым

безусловное и всеобщее правило действия. Понятие о Боге, выводимое

разумом из данных действительного религиозного опыта, настолько ясно и

определенно, что мы всегда можем, если только хотим, знать, чего хочет

от нас Бог. Прежде всего Бог хочет от нас, чтобы мы были сообразны и

подобны Ему. Мы должны проявлять свое внутреннее сродство с божеством,

свою способность и решимость к обладанию свободным совершенством. В

виде правила это может выражаться так: имей в себе Бога.

Кто имеет в себе Бога, тот ко всему относится по мысли Божией,

или "с точки зрения абсолютного". Итак, относись ко всему по-Божьи.

Но отношение Бога ко всему не есть равнодушие. 9 " 259 Бог выше

противоречия между добром и злом, но это не есть безразличие.

Бездушные предметы безразличны в отношении добра и зла, но это низшее

состояние не может быть приписано божеству. Если по евангельскому

слову Бог возводит солнце свое над добрыми и злыми, то ведь этот

единый свет, освещая разные лица и дела, именно и показывает их

различие; и если по тому же слову Бог посылает дождь свой и праведным

и грешным, то ведь эта единая влага Божьей благодати на разной почве и

из разных семян производит плоды не одинаковые. /11/ Нельзя допустить ни

того, чтобы Бог утверждал зло, ни того, чтобы Он отрицал его

безусловно: первого - потому, что тогда зло было бы добром, а второго

- потому, что тогда зло не могло бы вовсе существовать, а, однако, оно

существует. Бог отрицает зло как окончательное, или пребывающее, и в

силу этого отрицания оно и погибает, но Он допускает его как

превосходящее условие свободы, т. е. большего добра. Бог допускает

зло, поскольку, с одной стороны, прямое его отрицание или уничтожение

было бы нарушением человеческой свободы, т. е. большим злом, так как

делало бы совершенное (свободное) добро в мире невозможным, а с другой

стороны, Бог допускает зло, поскольку имеет в своей Премудрости

возможность извлекать из зла большее благо, или наибольшее возможное

совершенство, что и есть причина существования зла *. Таким образом,

зло есть нечто служебное, и отрицать его безусловно значило бы

относиться к нему неправедно. И к злу мы должны относиться по божьи,

т. е., не будучи к нему равнодушными, оставаться, однако, выше

безусловного противоречия с ним и допускать его - когда оно не от нас

происходит - как орудие совершенствования, поскольку можно извлечь из

него большее добро. Во всем, что существует, мы должны признавать

возможность (потенцию) добра и способствовать к тому, чтобы эта

возможность стала действительностью. Прямая возможность совершенного

добра дана в существах разумно-свободных, каковы мы сами. Признавая за

собою безусловное значение в силу присущего нам сознания абсолютного

идеала (образ Божий) и стремления вполне осуществить его (подобие

Божие), мы по справедливости должны признать то же самое и за всеми

другими и свою обязанность

____________

* Здесь я, конечно, должен ограничиться общим логическим