Файл: Соловьев.doc

мыслящий и добросовестный политико-эконом решится серьезно утверждать

такую чудовищную нелепость? Легко понять, что истощенный, отупелый и

ожесточенный от непосильного труда работник может произвести в 16

часов меньше, чем тот же работник произведет в 8 часов, если он будет

работать бодро, усердно, с сознанием своего человеческого достоинства

и с уверенностью в своей нравственной солидарной связи с обществом или

государством, которое не эксплуатирует его, а заботится о нем. Таким

образом, нравственное упорядочение экономических отношений было бы

вместе с тем и экономическим прогрессом.

VI

Нравственная философия, занимаясь организацией человеческих отношений,

в настоящем случае экономических, имеет в виду не те или другие

частные определения и формы, которые будут затребованы самою жизнью и

осуществлены деятельностью людей профессиональных и властных,

теоретиков и практиков, нравственная философия имеет в виду только те

непреложные, из самой идеи добра вытекающие условия, без исполнения

которых никакая данная организация не может быть нравственною. Для нас

всякая общественная организация интересна и желательна, лишь поскольку

в ней воплощается нравственное начало, поскольку ею оправдывается

добро. Прожектерство и прорицательство не есть дело философской науки,

она не может ни предлагать определенных планов общественного

устройства, ни даже знать, захотят ли вообще люди и народы устроить

свои отношения согласно требованиям безусловного нравственного начала.

Ее задача по своей ясности и независимости от каких-нибудь внешних

обстоятельств равна задачам чистой математики. При каких условиях

отрезок треугольной призмы равен трем пирамидам? При

425

каких условиях общественные отношения в данной сфере соответствуют

требованиям нравственного начала и обеспечивают данному обществу

прочное существование и постоянное совершенствование?

Мы уже знаем два условия, при которых общественные отношения в

области материального труда становятся нравственными. Первое, общее

условие состоит в том, чтобы область экономической деятельности не

обособлялась и не утверждалась как самостоятельная, себедовлеющая.

Второе условие, более специальное, состоит в том, чтобы производство

совершалось не на счет человеческого достоинства производителей, чтобы

ни один из них не становился только орудием производства, чтобы

каждому были обеспечены материальные средства к достойному

существованию и развитию. Первое требование имеет характер

религиозный: не ставить Маммона на место Бога, не признавать

вещественное богатство самостоятельным благом и окончательною целью

человеческой деятельности, хотя бы в сфере хозяйственной* ; второе есть

требование человеколюбия: жалеть труждающихся и обремененных и не

ценить их ниже бездушных вещей. К этим двум присоединяется необходимо

еще третье условие, на которое, насколько мне известно, еще никто не

обращал серьезного внимания в этом порядке идей. Разумею обязанности

человека как хозяйственного деятеля относительно той самой

материальной природы, которую он призван в этой сфере обрабатывать.

Эта обязанность прямо указана в заповеди труда: возделывать землю**.

Возделывать землю - не значит злоупотреблять ею, истощать и разрушать

ее, а значит улучшать ее, вводить ее в большую силу и полноту бытия.

Итак, не только наши ближние, но и материальная природа не должна быть

лишь страдательным и безразличным орудием экономического производства

или эксплуатации. Она не есть сама по себе, или отдельно взятая, цель

нашей деятельности, но она входит как особый, самостоятельный член в

эту цель. Ее подчиненное положение относительно Божества и

человечества не делает ее бесправною: она имеет право на нашу помощь

для ее преобразования и возвы-

_________________

* Признание материального богатства целью экономической

деятельности может быть названо первородным грехом политической

экономии, так как в этом виновен еще Адам Смит.

** Еврейские слова "лаобод зф гадаама (Быт. 1Н 23) значат

буквально "чтобы служить земле" - служить, разумеется, не в смысле

религиозного культа (хотя слово обод употребительно и в этом

значении), а в том смысле, в каком ангелы служат человечеству или

воспитатель служит детям и т. п.

426

шения. Вещи не имеют прав, но природа или земля не есть только вещь,

она есть овеществленная сущность, которой мы можем, а потому и должны

способствовать в ее одухотворении. Цель труда по отношению к

материальной природе не есть пользование ею для добывания вещей и

денег, а совершенствование ее самой - оживление в ней мертвого,

одухотворение вещественного. Способы этой деятельности не могут быть

здесь указаны, они составляют задачу искусства (в широком смысле

греческой ). Но прежде всего важно отношение к самому предмету,

внутреннее настроение и вытекающее из него направление деятельности.

Без любви к природе для нее самой нельзя осуществить нравственную

организацию материальной жизни.

Возможно троякое отношение человека к внешней природе: страдательное

подчинение ей в том виде, как она существует, затем деятельная борьба

с нею, покорение ее и пользование ею как безразличным орудием и,

наконец, утверждение ее идеального состояния - того, чем она должна

стать через человека. Первое отношение несправедливо вполне и к

человеку, и к природе: к человеку потому, что отнимает у него его

духовное достоинство, делая его рабом материи; к природе потому, что,

преклоняясь перед нею в ее данном несовершенном и извращенном

состоянии, человек тем самым отнимает у нее надежду совершенства.

Второе, отрицательное отношение к природе должно быть признано

относительно нормальным в смысле временного или переходного; ибо ясно,

что для сообщения природе должного вида необходимо прежде отнестись к

ней отрицательно в ее нынешнем, недолжном виде. Но безусловно

нормальным и окончательным следует, разумеется, признать только

третье, положительное отношение, в котором человек пользуется своим

превосходством над природою не для своего только, но и для ее

собственного возвышения. Легко заметить, что троякое отношение

человека к земной природе вне его есть только расширенное повторение

такого же отношения его к собственной его материальной природе. И

здесь мы необходимо различаем отношение ненормальное (страдательное),

нормальное (положительно-деятельное) и переход от первого ко второму

(отрицательно-деятельное): плотский человек подчиняется и отдается

своей материальной жизни в ее недолжном, извращенном виде; аскет

борется с плотью, чтобы подавить ее; совершенный праведник, пройдя

через такую борьбу, достигает не уничтожения своей телесности, а ее

преображения, воскресения и вознесения. Как в личной жизни аскетизм,

или подавле-

427

ние пяти, так точно в общей жизни человечества борьба с внешнею,

земною природой и покорение ее есть необходимый переход, а не

окончательная норма деятельности: нормальная деятельность здесь есть

культивиро вание земли, ухаживание за нею ввиду ее будущего обновления

и возрождения.

VIII

Действующая или производящая причина труда дана в потребностях

человека; эта причина имеет силу для всех факторов производства,

являющихся попеременно то подлежащими, то предметами потребности:

рабочий, как живое существо, имеет потребность в средствах в

существованию, и он же, как рабочая сила, есть предмет потребности для

предпринимателя или капиталиста, который в свою очередь, как

наниматель, есть предмет потребности для рабочего и в этом смысле

ближайшая действующая причина, определяющая его к труду; в подобном же

взаимодействии те же люди, как производители вообще, находятся к

потребителям и т. д. Материальная (и инструментальная) причина труда и

производства дана в силах природы, с одной стороны, в различных

способностях и силах человека - с другой. Но эти экономические причины

двоякого рода (т. е. действующие и материальные), с разных сторон

изучаемые политическою экономией и статистикой, имеют свойство

физической безграничности и нравственной неопределенности. Потребности

могут возрастать и осложняться до бесконечности; кроме того, и

потребности, и способности могут быть разного достоинства, наконец,

силы природы могут быть употребляемы в самых различных направлениях.

Все это вызывает практические вопросы, на которые политическая

экономия сама по себе, как наука, ограниченная материальною и

фактическою стороною дела, не может дать никакого ответа. Многие люди

имеют потребность в порнографии; должна ли эта потребность

удовлетворяться производством непристойных книг, картин,

безнравственных зрелищ? Иные потребности, а равно и способности имеют

явно извращенный характер; так, у многих известные положительные

качества ума и воли вырождаются в особую способность к ловкому

устройству мошеннических афер на легальной почве; следует ли до

пускать свободное развитие этой способности и образование из нее

особой профессии или отрасли труда? На подобный вопросы политическая

экономия, как такая, очевидно, ничего не может отвечать, это ее вовсе

не касается; однако

428

это прямо касается признанных интересов общества, которое и здесь не

может ограничиться одною материальною и фактическою стороною явлений,

а должно подчинить их высшей причинности, различая между нормальными и

не нормальными потребностями и способностями, между нормальным и

ненормальным употреблением сил природы. Так как фактическое

существование потребностей, с одной стороны, сил и способностей -. с

другой, не решает практического вопроса, в какой мере следует

удовлетворять первые и в каком смысле пользоваться вторыми, то за

решением приходится обратиться я нравственному началу, как

определяющему именно то, что должно делаться. Оно не создает факторов

и элементов труда, но указывает, как поступать с данными. Отсюда новое

понятие труда, при всей своей общности более определенное, чем то,

которое дается политической экономией самою по себе, или отдельно

взятою. Для нее труд есть деятельность человека, вытекающая из его

потребностей, обусловленная его способностями, прилагаемыми к силам

природы, и имеющая целью произведение наибольшего богатства. А с точки

зрения нравственной труд есть взаимодействие людей в области

материальной, которое, в согласии с нравственными требованиями, должно

обеспечивать всем и каждому необходимые средства к достойному

существованию и всестороннему совершенствованию, а в окончательном

своем назначении должно преобразовать и одухотворить материальную

природу. Такова сущность труда со стороны его высшей причинности,

формальной и конечной, без которых две низшие остаются практически

неопределенными.

Дальнейшие условия нормальной экономической жизни выясняются при

разборе понятий собственности и обмена

VIII

Все острые вопросы экономической жизни тесно связаны с понятием

собственности, которое, однако, само по себе более принадлежит к

области права, нравственности и психологии, нежели к области отношений

хозяйственных. Уже это обстоятельство ясно показывает, как ошибочно

стремление обособить экономические явления в совершенно

самостоятельную и себедовлеющую сферу.

Неотъемлемое основание собственности, как справедливо признают все

серьезные философы новых времен, заключается в самом существе

человеческой личности. Уже в содержании внутреннего, психического

опыта мы необхо-

429