Файл: Соловьев.doc

такой, по общему существу своему (а не по обстоятельствам своего

происхождения в единичных случаях) есть чистое произведение

человеческой воли, ибо первоначально от нее зависело отложить часть

заработка или же употребить и эту долю на текущие потребности. Поэтому

капитал по справедливости должен быть признан собственностью по

преимуществу.*

_________________

* Я указал на источник капитала в простейшей нормальной схеме.

Но и при всевозможных аномалиях, сопровождающих возникновение и

образование капиталов в действительности, существенное значение воли,

или практической силы духа, остается. Раз. несомненно, что всякое

богатство можно промотать, то один факт его сохранения есть для

сохранившего очевидная заслуга

434

В понятии собственности заключается понятие свободного распоряжения

предметом собственности. Должна ли эта свобода быть допущена

безусловно, покрывая безразлично и употребление и злоупотребление

имуществом? Так как вообще осуществление какого бы то ни было права

возможно только при обеспечении его обществом, то не видно во имя чего

общество стало бы обеспечивать личное зло ] " употребление правом,

идущее вразрез с общим благом. Из того, что личность, согласно

нравственному началу, имеет безусловные и неотъемлемые права, никак не

следует, чтобы всякий акт ее воли был выражением такого

неприкосновенного права. Подобное допущение помимо отсутствия для него

разумных оснований практически само себя уничтожает, ибо воля,

нарушающая всякое право, оказалась бы тоже неприкосновенною, и,

следовательно, никакого неприкосновенного права не осталось бы. А если

позволительно и даже должно мешать человеку злоупотреблять своими

руками (например, для убийства), то так же позволительно и должно

мешать ему злоупотреблять своим имуществом в ущерб общему благу, или

общественной правде*.

Вопрос только в том, что считать злоупотреблением, вызывающим

вмешательство общественной власти? Социализм признает таким

злоупотреблением всякую передачу заработанного имущества другому лицу

по наследству или по завещанию. Эта передача экономических преимуществ

тем, кто их лично не заслужил, выставляется как главная неправда и

источник всех социальных бедствий. Но если преемственная собственность

и имеет действительные не. удобства, то они исчезают перед

положительною стороной этого учреждения, необходимо вытекающего из

самой природы человека. Непрерывная цепь прогресса в человечестве

держится сознательною преемственностью ее звеньев. Пока еще только

создается будущее всецелое единство, самый прогресс его создания

требует взаимной нравственной связи поколений, в силу которой одно не

только следует за другим, но и наследует ему. Без намеренной и

добровольной передачи нажитого будет только физическая смена воли.

Исчезающая в сравнении с заслугами иного Высшего при отсутствии

таковых, несомненно, имеющая свою важность.

_________________

*Даже римское право при всем своем

индивидуализме в этой области не оставляет вышеприведенную абсолютную

формулу без существенного ограничения: proprietas est jus utendi et

abutendire sua ана quntenus juris ratio patitur, собственность есть

право употребления и злоупотребления своею вещью, насколько терпит

смысл (или разумное основание) права. Но смысл права именно требует

ограничения частного произвола в пользу общего блага.

435

поколений, повторяющих прежнюю жизнь, как у животных. Всего важнее,

конечно, непрерывное умножение духовного наследия, но так как лишь

немногим людям суждено завещать всемирному потомству прочные духовные

приобретения - а нравственные требования одинаковы для всех, то за

большинством людей остается право и обязанность заботы о материальном

улучшении жизненных условий для своих личных преемников. Кто прямо

отдается всемирной будущности и уже предваряет ее идеально, тот вправе

ссылаться на евангельскую беззаботность. Для подражания лилиям нужно

иметь их чистоту и для подражания птицам небесным нужно иметь высоту

их полета. А при недостатке того или другого житейская беззаботность

может уподобить нас не лилиям и птицам небесным, а разве лишь тому

животному, которое в своей беззаботности о будущем не только

подкапывает корни благодетельного дуба /18/, но при случае вместо желудей

пожирает и свои собственные порождения.

Когда ставится вопрос об учреждении не безнравственном,

имеющем идеальные основания, хотя соответствующем лишь среднему

нравственному уровню,.непозволительно серьезному моралисту забывать ту

несомненную истину, что для общества гораздо труднее подняться над

этим уровнем, нежели спуститься ниже его. Если бы социализм и сродные

ему учения даже имели в виду сделать всякого человека ангелом, то это

все равно им не удалось бы, а между тем привести людскую массу в

скотское состояние вовсе не трудно. Отрицать во имя безусловного

нравственного идеала необходимые общественные условия нравственного

прогресса - значит, во-первых, вопреки логике смешивать абсолютное и

вечное достоинство осуществляемого с относительным достоинством

степеней осуществления как временного процесса; во-вторых, это

означает несерьезное отношение к абсолютному идеалу, который без

действительных условий своего осуществления сводится для человека к

пустословию; и, в-третьих, наконец, эта мнимо нравственная

прямолинейность и непримиримость изобличает отсутствие самого

основного и элементарного нравственного побуждения - жалости, и именно

жалости к тем, кто ее более всего требует, к малым сим. /19/ Проповедь

абсолютной морали с отрицанием всех морализующих учреждений,

возложение бремен неудобоносных на слабые и беспомощные плечи среднего

человечества - это есть дело и нелогичное, и несерьезное, и безнравственное.

Наследственная собственность есть пребывающая реа-

436

лизация нравственного взаимоотношения в самой тесной, но зато и в

самой коренной общественной сфере - семейной. Наследственное состояние

есть, с одной стороны, воплощение переживающей, чрезмогильной жалости

родителей к детям, а с другой стороны, реальная точка опоры для

благочестивой памяти об отшедших родителях. Но с этим, по крайней мере

в важнейшем отделе собственности - земельной, связан и третий

нравственный момент: в отношении человека к внешней природе, т. е.

земле. Для большинства человечества это отношение может стать

нравственным только под условием наследственной земельной

собственности. Понимать земную природу и любить ее для нее самой дано

немногим; но всякий, естественно, привязывается к своему родному

уголку земли, к родным могилам и колыбелям; это есть связь

нравственная и притом распространяющая человеческую солидарность на

материальную природу и этим полагающая начало ее одухотворению. Здесь

заключается не только оправдание существующей наследственной

собственности (недвижимой), но и основание для ее дальнейшего

нравственного упорядочения. Недостаточно признать в этой собственности

очевидно присущее ей идеальное свойство, но необходимо укрепить и

воспитать это свойство, ограждая его от слишком естественного, в

данном состоянии человечества, перевеса низменных, своекорыстных

побуждений. Должны быть положены решительные препятствия обращению с

землею как с безразличным орудием хищнической эксплуатации и должна

быть установлена в принципе неотчуждаемость наследственных земельных

участков, достаточных для поддержания в каждом нравственного отношения

к земле. Но, скажут, откуда при непрерывно возрастающем

народонаселении взять столько земли, чтобы не только за каждым имеющим

можно было сохранить (хотя бы отчасти) то, что он имеет, но еще

осталось что дать и неимеющим? Это возражение при всей своей кажущейся

серьезности на самом деле или недостаточно обдумано, или не совсем

добросовестно. Предлагать обеспечение за всеми и каждым неотчуждаемых

земельных участков, как безусловную, отдельную и самостоятельную меру,

было бы, конечно, большою нелепостью. Эта мера может и должна быть

принята лишь в связи с другим преобразованием - прекращением того

хищнического хозяйства, при котором земли не только на всех, но,

наконец, и ни на кого не хватит. А при установлении нравственного

отношения к земле, при действительном за нею ухаживании, как за

любимым существом, минимальный размер участка, достаточного для

каждого че-

437

ловека, может сократиться до такого предела, что без обиды для имущих

хватит земли и для всех неимущих.

Что касается до беспредельного размножения людей, то оно не

утверждается ни на каком физическом, а тем менее нравственном

законе. Само собою разумеется, что нормальное хозяйство возможно только

при нормальной семье, которая основывается на разумном аскетизме, а

не на безмерности плотских инстинктов. Безнравственная эксплуатация

земли не может прекратиться, пока продолжается безнравственная

эксплуатация женщины. При недолжном отношении к своему внутреннему

дому (так в писании называется жена) /20/ возможно ли должное - к дому

внешнему? Может ли как следует ухаживать за землею человек, который

бьет свою жену? Вообще же сущность нравственного решения

экономического вопроса заключается во внутренней его связи с целою

жизненною задачей человека и человечества.

Х

Как жизнь физиологическая невозможна без обмена веществ, так жизнь

общественная невозможна без обмена вещей (и знаков, их

представляющих). Эта важная область материально-человеческих отношений

изучается в своей технике политическою экономией, финансовым и

торговым правом, нравственной же философии она подлежит лишь в том

пункте, в котором обмен становится обманом. Оценивать эти

экономические явления и отношения сами по себе, как это делают иные

моралисты, утверждать, например, что деньги - зло, что торговля не

должна существовать, что банки должны быть уничтожены и т. п., есть

непростительное ребячество. Осуждаемые таким образом предметы,

очевидно, безразличны в нравственном отношении, или суть вещи средние, /21/

а становятся добром и злом лишь от качества и направления воли, их

употребляющей. Если нужно отказаться от денег как от зла, потому что

многие люди делают зло через деньги, то необходимо также отказаться и

от дара членораздельной речи, так как многие пользуются ею для

сквернословия, празднословия и лжесвидетельства; пришлось бы также

отказаться от огня ради пожаров и от воды ради утопленников. Но на

самом деле деньги, торговля и банки не суть зло, а становятся злом

или, точнее, следствием зла уже существующего и причиною нового, когда

вместо необходимого обмена служат корыстному обману.

438

Корень зла здесь, как и во всей экономической сфере, один и тот же:

превращение материального интереса из служебного в господствующий, из

зависимого в самостоятельный, из средства в цель. От этого ядовитого

корни идут в области обмена три зловредных ствола: фальсификация,

спекуляция и ростовщичество.

Под торговлей, читаем в новейшем руководстве политической экономии,

принято разуметь промыслообразное занятие покупкой и продажей товаров

с целью получения прибыли. Что торговля есть покупка и продажа

товаров - это лишь словесное определение, сущность дела в цели,

каковою здесь признается только прибыль торговца *. Но если торговля

должна быть только прибыльною, то этим узаконится всякая выгодная

подделка товаров и всякая успешная спекуляция; и если прибыль есть

цель торговли, то, конечно, она же есть и цель такой операции, как

ссуда денег, а так как ссуда тем прибыльнее, чем выше процент, то этим