Файл: Для связей программа Конфликтология.docx

Литвак М. Психологическое айкидо // Прикладная конфликтология. 1999. С. 218-253.

Введение в модели разрешения конфликта

Введение в модели разрешения конфликта наиболее интересно делать на случае, истории из реальной жизни, так чтобы разобрать для этого случая основные понятия, используемые в практикуме. Случай изложен на карточке и предъявляется как раздаточный материал для студентов.

Вместо работы с заготовленными историями можно попросить участников вспомнить какую-либо проблемную или конфликтную ситуацию. Обязательно, чтобы слушатели вспоминали только те ситуации, участниками которых они были сами либо лично наблюдали, как разворачивалась ситуация. Далее дается задание описать эту ситуацию на листке бумаги. Описание должно быть как можно более подробным и включало в себя:

1. описание участников (кто был участником ситуации);

2. описание предмета взаимных притязаний участников;

3. описание развития ситуации (с чего все начиналось, как события разворачивались далее, на чем все закончилось или остановилось). Можно попросить слушателей использовать выразительные литературные средства при описании случая, стараясь употреблять такие приемы не в ущерб фактам. При таком варианте можно достигнуть большей вовлеченности студентов, но потерять время на прояснении ситуации, на приведении ее «в читабельный вид».

После разминки студенты анализируют ситуации «Случай на стройке» и «Гамбургский вал».

При проведении этого занятия учебную группу можно разбить на подгруппы по 3-5 человек с заданием приготовить сообщение от подгруппы по всему списку вопросов. Во время проведения работы тренер уточняет вопросы подгруппам, обращает внимание на то, чтобы ответы были ясными.

Случай на стройке

Я шёл от метро к своему «объекту», поминутно поскальзываясь. Не люблю Москву, когда в ней много несвежего снега, скользкой наледи, и машины все грязные. Чувствуется, как город устал, как Москва стала как бы ниже ростом оттого, что вросла в кучи снега и придавлена тёмным небом. Ещё не было четырёх, а уже вечерело, и во многих окнах горел свет. А в каких-то окнах свет не гасили с утра… «Мы устали, устали вместе», — прозвучало в моей голове.

Идти было недалеко. Перед тем как войти внутрь, я остановился перед витриной с надписью «Ремонт». Было тихо. Значит, действительно, дела идут на «объекте» плохо. Как радостно подходить к стройке и издалека слышать стук, гул, громкие голоса. «Сейчас придётся сильно ругаться», — понял я.

***

Когда на стройке дела идут хорошо, тогда на ней очень шумно, но при этом мало мусора. Здесь всё было прямо наоборот. Стояла тишина, и всё было завалено мусором. Отовсюду свисали провода… В общем, было очень плохо. В большом помещении торгового зала будущего магазина не было никого, и было холодно. Какие‑то звуки доносились из коридора. Я пошёл туда. Там пахло сигаретным дымом и едой. Из дальней комнаты доносились смех и голоса… Запахи шли тоже оттуда.

Там сидело и стояло шесть молодых строителей в пыльных зелёных комбинезонах, бригадир Боря, толстый бровастый мужик в синей спецодежде, и мой помощник Гриша, хороший, шустрый парень, который очень хотел быть похожим на меня, и старался мне во всём подражать. Когда я это понял, я стал чаще его прощать и поменьше ругать его. Хотя всё равно Грише доставалось от меня.

Как только я вошёл туда, все замолчали. За руку я поздоровался только с Гришей, остальным кивнул, и пробежал по их лицам взглядом. Сразу почувствовалось напряжение. Конечно! Всем было всё понятно. Все были готовы к ругани.

В комнате было плохо. Плохо пахло, на столе стояли немытые чашки и замызганный чайник, на стене висел календарь с тремя женскими задницами в бикини. Во всем было видно разложение и саботаж.

— Гриша, выйдите на минутку! — сказал я Грише. — Извините, мы удалимся ненадолго, — обратился я к остальным. Вежливого обращения на вы строители боятся больше всего. Такое обращение возбуждает у них чувство вины. Не всегда, но часто. Я этим пользовался.

Мы отошли с Гришей в другую комнату.

— Ну, что здесь у нас? Докладывайте, — с ним я был на вы всегда.

— Проблемы! У Паши, я его перевёл сейчас на другой объект, пять дней назад родился сын. Он мне об этом сообщил. Я дал ему два дня отдыха. Ну а он в тот же день накупил всего, и прямо здесь… Но, правда, по окончании рабочего дня. А тут заехал хозяин, да ещё с каким‑то своим приятелем. Один раз такое случилось… и как назло! Ничего особенного не было. Ребята были выпившие, обрадовались, когда хозяин появился, даже налили ему, мол, «дело святое». Короче, он на них наорал, потом на меня. Говорил, что не заплатит, что нужно сменить бригаду… Угрожал, в общем. Паша обиделся.

— Ну, платить он будет или не будет — это, скорее, вопрос ко мне, — сказал я очень сурово. — Гриша, проблема‑то в чём?

— Ну‑у… В этом и проблема…

— В чём в этом?

— Ребята, — Гриша неопределённо указал рукой в сторону комнаты, где были рабочие, — хотят получить денег…

— Каких денег? Аванс они получили! Дальше нужен результат, и будут деньги.

— Они говорят, что надо дать денег хотя бы Паше, чтобы он мог отметить рождение сына.

— Они что, не наотмечались, что ли?!

Я говорил, а сам понимал, что зря я это объясняю Грише. Что он может сделать? Крепкие мужики, работяги, особенно, когда они вместе, могут так усовестить, так надавить на чувство справедливости… Гриша пожал плечами.

— Так! У нас что здесь, забастовка, что ли?

— Нет, не то чтобы… В общем, хозяин тоже вёл себя неправильно. — Гриша совсем расстроился и не мог смотреть мне в глаза. — Он ничего не захотел слушать, сказал, что будет разговаривать только с вами.

Конечно, я запустил дела! Это очевидно. Хозяин этого магазина был довольно нервный мелочный мужичок. Всё перепроверял по десять раз. Но это нормально. Хуже всего было то, что он был уверен, что очень сильно переплачивает мне. Он постоянно приводил на «стройку» каких‑то своих друзей‑знатоков, которые говорили ему то, что он хотел услышать — мол, его сильно обманывают. Но такое поведение — обычное дело. Просто противно слушать нытьё. Хотя деньги есть деньги.

С этим объектом как‑то сразу не заладилось, и я малодушно отстранился от него. Паша, у которого родился сын, хороший парень и давно уже со мной работал. Боря — тоже нормальный такой бригадир. Остальных рабочих я знал не всех. Бригада как бригада. Но чего‑то накопилось, и пошло вкривь и вкось. Гриша не справлялся, заказчик, то есть «хозяин», нервничал и звонил мне… А я?… Я влюбился ужасно! Вот и всё!

Ситуацию необходимо было переломить. Ребята и так‑то работали медленно и плохо в последнее время, а тут совсем остановились и явно готовились мне чего‑то предъявить. Я отлично знаю эту коллективную демагогию, мужицкие обиды и поиски справедливости. Не люблю я это. Надо было идти к ним, а хотелось немедленно поехать к Ней…

Я снова вошёл в комнату, где меня ждали семь недовольных, и сплочённых этим недовольством, мужиков.

— Ну‑у‑у?! Так, значит?! — ничего более бессмысленного и беспомощного я сказать не мог. Но надо же было с чего‑то начинать. — Вот что, коллеги, вы перед кем тут решили демонстрации устраивать? Так не пойдёт! Два дня не работали? Значит, выходных в этот раз не будет. Логика простая. А про пьянку на рабочем месте — это уже отдельный разговор, такие номера…

— Пока нам не заплатят за то, что мы уже сделали, и пока перед нами не извинятся, — мы дальше работать не будем, — сказал большой белобрысый парень. Он один сидел, остальные стояли. Я раньше с ним не работал. Сказал он это так… в общем, он давно подготовился к тому, чтобы это сказать.

— Сильное заявление! — ответил я. — Что ещё?

— Пашу надо вернуть и премию ему надо небольшую дать! — сказал маленький и сухонький парень. Его комбинезон был самым чистым. Я давно его знал. Хороший специалист, и парень нормальный. — У человека сын родился первый. Надо как‑то по‑людски…

— По‑людски? И премию? Да? — перебил я его резко. — Конечно премию! За пьянку на рабочем месте, за хамство и разгильдяйство — конечно премию! Обязательно!

— Он хорошо работал до этого случая, и нельзя сказать, что он нахамил, — вступил в разговор Гриша.

Он стоял чуть сзади меня. На самом деле, ему сейчас было хуже всех. Он был как бы между мной и бригадой.

Гриша чувствовал себя кругом виноватым, но встрял он в разговор совершенно некстати.

— Пьянка на рабочем месте — это мерзость! И я этого не терплю. Вы, Григорий, это отлично знаете. С вами у меня будет отдельный разговор, — сказал я, даже не обернувшись к нему. — Если не можете организовать нормальный рабочий процесс, значит не вмешивайтесь!

— Мы выпили после работы. У человека сын родился! После работы мы что, не можем выпить?! — сказал всё тот же белобрысый.

«Проблема в нём», — понял я.

— Выпить? Да пожалуйста! Мне всё равно! Но на «объекте», в рабочей одежде — это свинство! Хоть бы у него тройня родилась — этого делать нельзя. — Я смотрел этому блондину прямо в глаза, он глаз не отводил и нагло улыбался. — Вы будете наказаны и за пьянку и за саботаж.

— Это наше рабочее место, — не сводя с меня своих прозрачных глаз, сказал белобрысый. — Мы здесь работаем и можем отметить… ну, поздравить друга. — Он сделал ударение на слово «наше» и слово «мы».

— Это рабочее место дал вам я. И я могу разрешить делать здесь что‑то или не разрешить, понятно?! — я сделал ударение на слово «я». — А пьянку здесь я запрещаю!

Я уже решил, что уволю этого белесого, и намеренно обострял разговор. Нужна была победа.

— Скажите спасибо, что мы этого… вашего… ну, этого «хозяина» тут не покалечили, — продолжал мой собеседник. Остальные молчали. Значит, они были с ним согласны.

— За такие слова, которые он тут сказал, вообще‑то надо отвечать…

— Мне вам спасибо говорить не за что! Лично вам! — я показал на него пальцем. — И мне насрать, что и кто вам тут сказал. Если вы находитесь здесь и в рабочей одежде, значит вы должны тут работать, а не прохлаждаться целых два дня. Понятно? — «Уволю обязательно», — продолжал говорить и думать я. — Вы напились, и никаких оправданий тут быть не может, и нечего тут даже…

— Короче, чего ты заладил «напились, напились», ничего другого сказать не можешь что ли, а? — белобрысый сорвался. «Отлично! — подумал я. — Всё, он уже проиграл».

— Слово «короче» вы будете говорить у себя дома. Можете сказать его своим родителям, потому что они вас плохо воспитали. — Он прямо‑таки обалдел от этих слов. Я намеренно затронул «святую» для таких вот пафосных горлопанов тему родителей. — И «тыкать» вы будете тоже у себя дома.

Он резко поднялся, почти вскочил. Его лицо пошло пятнами. На правой щеке загорелся румянец неправильной формы. «Похоже на карту Африки», — успел подумать я.

— Вы что, хотите меня ударить? — очень спокойно сказал я. — Учтите, вам в этом никто не поможет. С вами тут не очень‑то согласны. Мы с коллегами, — я сделал такой округлый жест, указующий на всех остальных, — давно работаем вместе, и до драки не опускались. Правда, Борис? — Я вёл себя просто иезуитски. Я разрушал единство коллективного негодования. Манипулировал? Да! А что делать?

— Ну‑у‑у… — промычал в ответ Боря и забегал глазами.

— Если говорить действительно «короче», вы, молодой человек, уволены…

— Не называй меня «молодой человек», понял‑да, — совершенно беспомощно, но воинственно сказал блондин.

— А я вас больше вообще никак называть не буду. Мы с вами больше не увидимся. — Я повернулся к Грише, на него было больно смотреть. — Григорий, произведите расчёт с… мужчиной. Заплатите ему и за два последних дня. Не будем мелочиться, правда? Примите у него спецодежду и инструмент. Впрочем, вы сами всё знаете, что нужно делать. Извините, Григорий, я не сомневаюсь в вашем профессионализме, но…

— Бараны, блядь! — сказал, обращаясь ко всем кроме меня, блондин. И начал быстро снимать с себя комбинезон.

— Григорий, давайте выйдем. Не будем мешать переодеванию, — сказал я одеревеневшему Грише. — Борис, подождите, пожалуйста… И все пусть тоже подождут, — обратился я к бригадиру, который охотно кивнул. — Мы сейчас с Григорием вернёмся.

Как только мы вышли из комнаты, оттуда раздался голос свежеуволенного, и пошла перепалка.

— Григорий, ответьте мне на два вопроса. Вы пили с ними? И откуда взялся этот деятель?

— Я только один раз чокнулся со всеми за Пашиного сына, — казалось, Гриша может упасть в обморок. — Извините меня, пожалуйста. А этот парень… он мой родственник из Твери. Он недавно после армии. Я его совсем не знал. Родственники попросили… Он неплохой…