Файл: Соловьев.doc

народа, а для всех, и его произведения - при характере в высшей

степени национальном, который они получали естественно, без всякой

преднамеренности со стороны своих творцов,

372

имели несомненно всемирный интерес и поддерживали славу Испании и в то

время, когда ее внешние силы сокрушались и ее оружие терпело

справедливые поражения. Именно в ХVI и ХVП веках, несмотря на

естественную вражду, возбудившуюся в пол-Европе против жестоких

защитников старой религии, испанское культурное влияние не без успеха

соперничает с итальянским.

Высший расцвет английского народного духа может быть для

краткости обозначен пятью именами: Бэкона, Шекспира, Мильтона, Ньютона

и Пенна. С этими именами связано то, что важно и дорого для всего

человечества, чем все народы обязаны Англии и в чем не имеют ничего

общего притязания и требования исключительного национализма. О нем и

на думали люди, создавшие национальное величие Англии. Один думал об

истинном познании природы и человека, о лучшем методе и системе наук,

другой - о художественном воспроизведении человеческой души, страстей,

характеров и жизненной судьбы, причем нисколько не стеснялся сюжеты

брать из чужой литературы и место действия переносить в чужие страны.

И великие вожди пуританского движения, нашедшие себе гениального

пророка в Мильтоне, думали прежде всего об устройстве жизни согласно

библейскому идеалу, одинаково обязательному, по их убеждению, для всех

народов. Эти англичане не стеснялись признать своим и нести за океаны

идеал еврейский по первоначальному происхождению, германский в его

протестантской форме... А величайший представитель новой науки своим

английского склада умом открыл универсальную истину о физическом мире

как солидарном теле, заключающем в себе, как начало своего единства,

то, что он называл "чувствилищем Божества". /18/

Широкий, со всех сторон открытый мир научного опыта, глубокий

художественный гуманизм, высокие идеи религиозной и гражданской

свободы и величавое представление о физическом единстве вселенной -

вот что создала английская народность в лице своих героев и гениев.

"Англия для англичан) - это было бы для них слишком мало; они думали,

что для англичан - весь мир, и имели право это думать, потому что сами

были для всего мира. Внешнее распространение английского элемента

соответствовало достоинству его внутреннего со держания. Конечно,

британские купцы соблюдали и соблюдают свои интересы; но не всяким

купцам удалось бы колонизировать Северную Америку и образовать из нее

новую великую нацию - ведь не на краснокожих

373

индейцах и не на неграх, а на английских людях и на английских идеях,

религиозных и политических, идеях всеобщего значения - основались

Соединенные Штаты; не всякие также купцы могли бы прочно овладеть

Индией и, наконец, на совершенно дикой почве создать культурную

Австралию.

В национальном развитии Франции кульминационный пункт (если не

по содержательности, то по внутренней напряженности народной жизни и

по широте ее внешнего захвата) представляет та эпоха (великой

революции и наполеоновских войн), когда всего яснее выразилось

всемирно-историческое значение этой страны. Конечно, провозглашенные

на весь мир права человека и гражданина оказались наполовину мнимыми;

конечно, всеобъемлющее революционное триединство, liberte,

egalite, fraternite осуществлялось довольно странным образом. Но во всяком случае

восторженное увлечение народа этими всеобщими идеями слишком ясно

показывало, что он был чужд узкого национализма. Желала ли Франция

быть только "для французов", когда она отдалась полуитальянцу, чтобы

он, управляя ее силами, смел по всей Европе старый порядок и внес

всюду универсальные принципы гражданской равноправности, религиозной и

политической свободы? И помимо этой эпохи Франция всегда отличалась

особого рода универсальною восприимчивостью и сообщительностью,

способностью и стремлением, усвояя чужие идеи, давать им от себя

законченную и общедоступную форму и пускать их в оборот по всему миру.

Эта особенность, делающая из истории Франции яркое, подчеркнутое

resume общеевропейской истории, слишком бросается в глаза и слишком

часто была указываема, чтобы нужно было о ней распространяться.

Проявивши великую силу своего национального духа в реформации,

Германия затем в новейшее время (с половины ХVП1-го и до половины

ХIХ-го века) приобрела в области высшей культуры - умственной и

эстетической - то первенство, которое принадлежало Италии в

_____________

*Теперь обученные в английских школах индусы начинают говорить

(в английских и туземных - на английский образец - газетах) о тягостях

английского владычества и необходимости национального объединения и

освобождения. Отчего они не догадались об этом раньше? Дело в том, что

такие понятия, как национальность, народный дух, народное достоинство,

патриотизм, солидарность, развитие, получены ими только от англичан, а

сами они, несмотря на свою древнюю мудрость, не могли до всего этого

додуматься в течение двух с половиною тысяч лет своей истории.

374

конце средних и начале новых веков. Всемирный характер и значение

реформации, поэзии Гете, философии Канта ими Гегеля не требуют

доказательств и пояснений. Заметим только, что для Германии, как и для

Италии, пора высшего духовного расцвета национальных сил совпадала с

временем политического бессилия и раздробления.

Широкий идеализм польского духа, впечатлительного к чужим

влияниям до увлечении и энтузиазма, составляет характерную черту,

слишком очевидную. Универсализм поляков заслужил им со стороны

ограниченных националистов упрек в измене славянству. Но кто знаком с

корифеями польской мысли - Мицкевичем, Красинским, Товннским,

Словацким, тот знает, насколько в их универсализме проявилась великая

сила национального гения. Что касается до нашего отечества, то в ком

доселе воплотился всего ярче и сильнее русский народный дух, как не в

том царе, который властною рукою навсегда разбил нашу национальную

исключительность, и не в том поэте, который обладал особым даром

"перевоплощаться" во все чужие гении, оставаясь всецело русским? Петр

Великий и Пушкин - достаточно этих двух имен, чтобы признать, что наш

национальный дух осуществляет свое достоинство лишь в открытом общении

со всем человечеством, а не в отчуждении от него.

Не перечисляя всех остальных народов, упомянем здесь только о

Голландии и Швеции. Для первой национальная слава и процветание были

следствием ее идейной борьбы за вару, против испанского насилия, после

чего маленькое государство не замкнулось в своей дорого доставшейся

самостоятельности, а сделалось открытым убежищем свободной мысли для

всей Европы. Швеция в свою очередь проявила национальную

значительность, когда при Густаве-Адольфе отдала свои силы на служение

общему делу религиозной свободы против политики насильственного

объединения.

V

История всех народов - древних и новых, имевших прямое влияние на

судьбы человечества, говорит нам одно и то же. Все они в эпохи своего

расцвета и величии полагали

____________

* Известное указания Достоевского, который и сам

был так же всеобъемлющим в лучшие минуты своего творчества /19/

375

свое значение, утверждали свою народность не в ней самой,

отвлеченно взятой, а в чем-то всеобщем, сверхнародном, во что они

верили, чему служили и что осуществляли в своем творчестве -

национальном по источнику и способам выражения, но вполне

универсальном по содержанию или предметным результатам. Народы живут и

действуют не во имя себя или своих материальных интересов, а во имя

своей идеи, т. е. того, что для них всего важнее и что нужно всему

миру, чем они могут послужить ему, они живут не для себя только, а для

всех. То, во что народ верит и что с верою делает, он непременно

признает хорошим безусловно, хорошим не как свое, а само по себе,

следовательно, для всех, и таковым оно обыкновенно оказывается.

Исторические представители народа могут иногда ложно понимать ту и

другую сторону национально-универсальной идеи, которой они служат, и

тогда их служение выходит дурное и безуспешное. Филипп 11 и герцог

Альба очень плохо понимали идею церковного единства, парижский Конвент

не лучше понимал идею человеческих прав; но дурное понимание проходит,

а идея остается и просветляется в новых, лучших своих проявлениях,

если только она действительно коренится в душе народа.

Поскольку универсально народное творчество, т. е. то, что народ

осуществляет в действительности, постольку же универсально в своем

предмете истинное самосознание народное. Народ не сознает себя

отвлеченно, как какого-то пустого субъекта, отдельно от содержания и

смысла своей жизни, он сознает себя именно в том или по отношению к

тому, что он делает и что хочет делать, во что верит и чему служит.

Но если сам народ, как ясно из истории, не ставит целью своей

жизни себя самого, отвлеченно взятого, или материальный интерес своего

существования отдельно от его высшего, идеального условия, то и каждый

из нас не имеет права в любви к своему народу отделять его от смысла

его жизни и служение его материальным выгодам ставить выше

нравственных требований. И если сам народ своим истинным творчеством и

самосознанием утверждает себя во всемирном - в том, что имеет значение

для всех или в чем он солидарен со всеми, то каким же образом истинный

патриот может ради предполагаемой "пользы" своего народа разрывать

солидарность с другими, ненавидеть или презирать чужеземцев? Если сам

народ видит свое настоящее благо в благе всеобщем, то как же

патриотизм может ставить благо своего народа как что-то отдель-

376

ное и противоположное всему другому? Очевидно, это не будет то

нравственное идеальное благо, которое желает сам народ, и мнимый

патриотизм окажется в противоречии не с чужими, а со своим собственным

народом в его лучших стремлениях. Но существует же, однако,

национальная вражда и противоборство? Существует, конечно, как некогда

существовало повсюду людоедство, существует как зоологический факт,

осужденный лучшим человеческим сознанием самих народов. Возведенный в

отвлеченное начало, этот зоологический факт тяготеет над жизнью

народов, затемняя ее смысл и подавляя ее вдохновение, ибо смысл и

вдохновение частного - только в связи и согласии его со всеобщим. -

Против ложного патриотизма или национализма, поддерживающего

преобладание звериных инстинктов в народе над высшим национальным

самосознанием, прав будет космополитизм, требующий безусловного

применения нравственного закона без всякого отношения к национальным

различиям. Но именно нравственный принцип, если проводить его

последовательно до конца, не позволяет нам удовлетворяться этим

отрицательным требованием космополитизма.

Пусть непосредственным предметом нравственного отношения будет

отдельное лицо. Но ведь в самом этом лице одна из существенных его

особенностей - прямое продолжение и расширение его индивидуальности -

есть его народность (в положительном смысле характера, типа и

творческой силы). Это не есть только физический факт, но и

психическое, и нравственное определение. На той степени развития,

какой достигло человечество, принадлежность данного лица к известной

народности закрепляется. его собственным актом самосознания и воли.

И, таким образом, народность есть внутренняя, неотделимая

принадлежность этого лица, то, что для него в высокой степени дорого и

близко. И как же возможно нравственное отношение к этому лицу, если не

признать существование того, что для него так значительно?