Файл: Guzhalovsky_Muzey_mira.doc

Киевское, Полоцкое, Новгородское княжества быстро выдвинулись в ряд передовых стран средневекового мира. Время княжения Владимира Красное Солнышко, Ярослава Мудрого, Всеслава Брячиславовича осталось как время процветания и славы этих земель. Князь Ярослав был выдающимся государственным деятелем, который «книгам прилепса... и собра писце многы и перекладаше от грек на словеньское письмо, и списана книг многы...». Киев, Полоцк и Новгород, помимо Византии и Скандинавии, сообщались со славянскими странами, с Францией, Германией, Англией, что оказывало влияние на торговые отношения и развитие их культур. В XI в. широко и богато обустраивались города, были заложены храмы Софии, начали составляться летописные своды.

Как на Западе, так и на Востоке церкви богато украшались, были своего рода культурными центрами. Софии Киевская, Полоцкая и Новгородская были украшены мозаиками и фресками работы выдающихся мастеров. Эти мозаики достойны стоять в ряду лучших творений византийского искусства, но в них есть и нечто новое: печать характера молодых мужественных народов, для которых культура Византии была отправной точкой, а не предметом слепого подражания.

Древнее восточнославянское искусство развивалось в общем русле средневековой культуры. Оно, так же, как и современное ему искусство Западной Европы, оставалось преимущественно церковным, преломляло впечатления жизни через призму христианской мифологии и соблюдало установленную иконографию. Оно также было и делом рук ремесленников, делом коллективным, артельным, его художественные принципы складывались как приемы искусного, «хитрого» ремесла, поэтому оно естественно входило в окружение и быт человека и составляло основу будущих собраний восточнославянских князей и царских династий.

В Средневековье подобные сокровищницы расценивались как необходимый атрибут власти. Их имели многие восточнославянские князья в своих резиденциях. Здесь проводили собрания, приносили жертвы богам, сюда привозили дань, торговали. Они становились местом хранения княжеских сокровищ, подробные сведения о которых, к сожалению, до нас не дошли.

Если начало собирательства, а точнее, процесс накопления предметов, на киевских, новгородских и полоцких землях прослеживается фрагментарно, то факт существования сокровищницы Великого княжества Литовского в историографии бесспорен. В ней находились архив Великого княжества Литовского, канцелярские книги, важнейшие государственные документы, военные трофеи, дары, другие вещи. Одновременно она выполняла функции главного арсенала. До середины XVI в. сокровищница, тесно связанная с великокняжеской канцелярией, была подчинена непосредственно канцлеру, затем подскарбию земскому (министру финансов).

Поскольку возникновение сокровищницы Великого княжества Литовского не было документально подтверждено, дату ее возникновения установить трудно (так же, как и даты возникновения подобных собраний в Москве, Вене, Дрездене или Лондоне). Условно можно предположить, что она относится к последним десятилетиям жизни Миндовга (середина XIII в.). Его богатейшая сокровищница, находившаяся в столице Литвы Новогрудке, в то время уже богатом и многолюдном городе, была важным средством государственной политики. Об этом свидетельствует известный из истории эпизод важных переговоров Миндовга с магистром А. Стирландом. Последний «ослепил свои глаза золотом Миндовга». Княжеское серебро не менее важную роль сыграло и в политической изоляции Товтивилла. Наконец, после получения Миндовгом титула короля сокровищницу обогатили две короны (его и жены Марфы), украшенные драгоценными камнями.

После перенесения столицы Великого княжества Литовского в Вильно и строительства в городе княжеской резиденции здесь концентрируются значительные материальные и художественные ценности. Своего апогея этот процесс достиг при Витовте, когда Великое княжество Литовское превратилось в крупнейшее государство Восточной Европы. В великокняжескую резиденцию стекались подарки, дань, военные трофеи с завоеванных земель и земель, находившихся в вассальной зависимости.

В 1427 г. Витовт так описал магистру свое посещение рязанской земли: «Нас встретили великие герцоги земель, которых здесь называют великими князьями; рязанский, переяславский, и обещали нам верность, послушание... Принимали нас с большим почтением и дарили золото, серебро, коней, сабли...»

Не меньшие ценности поступали в сокровищницы от Тевтонского ордена, в частности в качестве выкупа за военнопленных. В 1398 г., во время встречи Витовта с магистром ордена К. фон Юнгингеном, крестоносцы удивили великого князя щедрыми подарками — золотыми доспехами, лошадьми, ловчими соколами и т.п. В свою очередь крестоносцы были удивлены богатством и красотой Витовта, его жены и свиты. Через три года жители Динабурга (Двинска) вышли к осадившему город Витовту «с поднятыми крестами и подарками». Подобные примеры можно приводить и далее.

Одним из тех, кому в 1397 г. посчастливилось увидеть часть сокровищ великих князей литовских, был посол Тевтонского ордена Кибург. После приема в тронном зале Верхнего замка Витовт пригласил посольство Кибурга в зал для частных аудиенций. По словам тевтонского посла, она представляла собой «очень просторную комнату, которая вся была обита роскошными восточными коврами. Посреди зала стоял большой стол, также накрытый дорогим ковром; на столе находились позолоченное распятие, чудесная корона, меч и золотой скипетр. На передней стене находилось изображение Матери Божьей, отлитой из золота и серебра; перед изображением горела хрустальная лампада, висевшая на золотой цепочке». Кроме Верхнего замка в Вильно княжеским гостям показывали зверинец в Трокском замке.

Описанное собрание понесло значительные потери после женитьбы князя Ягайло. По условию свадебного договора он обязывался выплатить отступное бывшему жениху Ядвиги в размере 200 тыс. золотых, а также перевести из Вильно в Краков все сокровища своего отца и деда. Этому условию поляки придавали особое значение — в обмен на польскую корону Ягайло отдал в столицу Польши один из важнейших символов государственности Великого княжества Литовского.

В последующие годы великокняжеские замки пополнялись ценными предметами эпизодично. Некоторое оживление наблюдается в начале XVI в., в годы правления Александра. Это пополнение определялось не военными успехами князя, а с его образованностью и любовью к искусству. В княжеской резиденции появляются новые картины, ювелирные изделия, книги.

После подписания Люблинской унии 1569 г. значение сокровищницы Великого княжества Литовского как важнейшего национального историко-художественного собрания окончательно падает.

С богатством светских правителей по красоте содержащихся в них сокровищ могли соперничать некоторые средневековые церкви. Уже в XII в. аббат Сугерий упоминал ряд ценных предметов, которые находились в аббатстве Сен-Дени (Франция).

Коллекции церквей имели как экономический, так и идеологический характер. В их составе были многие реликвии, которые пользовались уважением верующих и связывались с именами Христа, Матери Божьей, апостолов, святых и мучеников. Большинство реликвий были украшены золотом, серебром и драгоценными камнями. В храмах хранились также рукописи в роскошных обложках, дорогие восточные ткани.

Так, известная белорусская просветительница Ефросинья Полоцкая вместе с составлением церковных акафистов и переписыванием книг заботилась о пополнении художественными реликвиями основанных ею храмов. Она решила украсить Богородицкий мужской монастырь иконой Матери Божьей Эфесской — одной из трех икон, которые, согласно христианской традиции, евангелист Лука написал с девы Марии. Намерения Ефросиньи помогли осуществить император византийский Эммануил Комнин и патриарх Лука Хрисоверг, и вскоре икона Матери Божьей была доставлена из Эфеса в Полоцк. Ефросинья же «внесше в церковь богородицы и постави ю... и украси ю златом и камением многоценным».

Построенная по приказу Ефросиньи Полоцкой Спасо-Преобра­женская церковь также хранила в своей ризнице весьма ценные дары. Принявшая монашество сестра Ефросиньи, Звенислава пожертвовала монастырю свое приданое, «принеся всю утварь златую и порты многоценные».

Наконец, нельзя обойти молчанием такой шедевр белорусского декоративно-прикладного искусства, как крест, сделанный в 1161 г. полоцким мастером Лазарем Богшей для Спасского монастыря. Крест выполнял роль ковчега: в нем хранились полученные Ефросиньей из Иерусалима и Константинополя христианские святыни — капли крови Иисуса Христа, части креста Господня, камень гроба Богородицы, мощи св.Пантелеймона, св.Стефания и т. д.

В эпоху Средневековья возможности составления крупных собраний музейного характера даже для богатых людей были ограничены. Кочевой стиль жизни препятствовал накоплению предметов роскоши. Поэтому наиболее удобной вещью для знатных «путешественников» был реликварий — переносной ковчег для реликвий, который рассматривался как наиболее ценное украшение комнат, доспехов рыцаря, парадного зала короля. Реликварий можно было увидеть на крепостном валу во время осады крепости, путешественник держал его над собой во время грозы.

Многие реликвии дублировались в разных церквях Европы. Реликвиям приписывались лечебные свойства, они становились целью паломничества, им приносились жертвы. С обретением церковью экономической мощи сюда нередко стали попадать предметы собраний правящих династий. Основные художественные богатства во времена Карла Великого концентрировались в монастырях и при дворе короля. Главным образом это были иллюстрированные рукописи. Монументальной скульптуры и монументальной живописи, в сущности, почти еще не было. При дворе Карл Великий устроил школу, именуемую «Академией», он поощрял художников, желая восстановить связи с эллинистической культурой. После смерти большинство сокровищ, которые хранились в столице его империи — немецком городе Аахене, он разделил между 24 церквями и монастырями.

Вместе с тем монархи нередко использовали церковное имущество на содержание армии и для финансирование государственных мероприятий. Известно, что французские короли неоднократно конфисковывали церковные ценности и отправляли священные ювелирные предметы на переплавку. Король Филипп IV Красивый разгромил католический духовно-рыцарский орден тамплиеров, обвиняя их в предательстве и ереси, после чего конфисковал их имущество, включая собрания редкостей. Похожие конфискации повторялись во время Столетней войны, а также во время войны Карла IX против гугенотов. Крестовые походы пополняли собрания аристократии шедеврами произведений искусства.

В XII в. обстановка в Западной Европе стала более стабильной. Источники этого времени свидетельствуют о частых паломничествах в Рим, во время которых пилигримы знакомились не только с церковными, но и с античными достопримечательностями города.

По богатству Рим значительно превосходила Венеция, которой принадлежало господство на Средиземном море. В начале XIII в. венецианцы получали от крестоносцев в качестве платы за право пользования морским путем реликвии и другие ценности из западноевропейских церквей. Они вывезли из разгромленной византийской столицы бронзовых коней Нерона, которые украшают ныне известный собор св. Марка.

Следует отметить, что, являясь формой накопления материальных ценностей и средством идеологического воздействия, светские и церковные средневековые собрания не воспринимались современниками как объект эстетического наслаждения. Стремление к красоте ограничивалось идеологией, которая господствовала в средневековой Европе. Ее основные постулаты формировались богословами, наиболее известным из которых был Августин Блаженный. Его автобиография «Исповедь» отличается глубиной психологического анализа, изображает становление личности. Она должна была побудить язычников к обращению в христианство.

В христианском миропонимании существовала связь между язычеством и силами зла, которая на протяжении веков вынуждала людей избегать контактов с остатками классического мира. Августин Блаженный объявил языческих богов демонами, и их статуи начали казаться средневековому человеку олицетворением демонов в камне. Средневековый крестьянин, случайно раскопавший фрагмент римской статуи, должен был как можно скорее избавиться от «призрака проклятого язычества» и доставить ее священнику. Последний мог (и обычно делал это) приказать замуровать ее в кладку церковной стены. Когда Сиенна потерпела неудачи в междоусобной войне с Флоренцией, часть ее горожан обвинила статую Венеры в том, что якобы она напустила на город злые чары, после чего статую разбили и закопали на территории враждебной Флоренции.

Хотя классические коллекции существовали в Ватикане уже в начале XV в., папа Иннокентий VIII боялся осквернения христианских канонов, что притупляло интерес к классическим коллекциям Ватикана, собранным его предшественниками.

Как и в эпоху античности, в Средние века трофеи и мемориальные предметы хранились в общественных местах. Жители итальянского г. Пизы (Тоскана) вмуровывали в фасады своих церквей трофеи побед над мавританскими (арабскими) властителями Болеарских островов — хрустальные и стеклянные кубки, драгоценные камни и слоновую кость, предметы из майолики. В Испании в соборах хранились: в Толедо — португальский флаг, захваченный в битве при Торе (1470), в Бургосе — сундук кастильского героя в борьбе против мавров Сида, а в Севилье — слоновий бивень, который выдавался за кость лошади Сида. В виленской резиденции великих князей литовских гости среди других сокровищ могли увидеть украшенный золотом и драгоценными камнями рог тура, убитого князем Гедимином на Турьей горе.