Файл: Guzhalovsky_Muzey_mira.doc

К трехсотлетию музея Эшмолиан в Оксфорде в 1985 г. вышел большой монотематический сборник статей «Начало музеев», посвященных музеям Европы XVII в., в создании которого участвовали исследователи из разных стран, в том числе из СССР. Научный уровень издания достаточно высок. Книга снабжена фундаментальным библиографическим списком. В конце 80-х гг. увидели свет два сборника историко-музейных статей философа и историка К. Помяна «Коллекционеры, любители редкостей. Париж, Венеция: XVI—XVIII вв.» и «Трамплин для музеев». В этих сборниках четко прослеживается позиция автора, который на конкретном материале рассматривает историю музеев и коллекций как автономную сферу истории и культуры человечества.

В конце ХХ – начале ХХI вв. в России появились пособия Л.В. Чижовой (о художественных музеях России XVIII—XIX вв.), А.И. Фролова (биографии российских музеологов) и В.П. Грицкевича (история музейного дела в мировом масштабе). Попытка по-новому рассмотреть взаимоотношения государства и музея была сделана в ряде статей сборника «Музей и власть», вышедшем в 1991 г. в Москве под редакцией С.А. Каспаринской.

Важно отметить, что в конце ХХ в. в изучении истории музеев наметился качественный сдвиг. В разных странах стали появляться не только монографические исследования, но и пособия для студентов, что объясняется увеличением количества учебных заведений, дающих специальное музеологическое образование, а также усилением тенденций использования исторического опыта в современной музейной практике.

Таким образом, хронологический обзор историко-музейных работ позволяет установить связь между появлением работ по истории музеев с качественными сдвигами в развитии самого музея как социального института. Так, первая волна интереса к историко-музейным работам была обусловлена реформами в музейной практике европейских стран после Великой французской буржуазной революции, вторая — началом оформления музеологии как научной дисциплины в конце XIX — начале ХХ в. В 20—40-е гг. ХХ века интерес к этому разделу музеологии был почти утерян. И только после второй мировой войны в результате постепенного переосмысления роли музеев в современном обществе складывается устойчивая тенденция исследования истории музеев.

Хронологический обзор историко-музейных исследований позволяет проследить развитие историографии истории музеев начиная с описательных форм и кончая формами обобщения и синтеза.

Глава 2. Домузейное собирательство

2.1. Собирание коллекций в древнем мире

Собирательство и хранение материальных объектов уходит своими корнями в раннюю историю человечества. Древние люди, испытывая потребность в запасах еды, начали создавать их уже в эпоху раннего палеолита в виде общинных складов при жилье, где хранились вяленое мясо, рыба, сало, сушеные корни, птичьи яйца и т. д. Однако подобные собрания, как и запасы топлива, орудий труда, оружия, уборов, украшений, не носили домузейного характера по причине своей утилитарности.

Ближе к домузейным собраниям стоят предметы культа, в том числе скульптурные и плоскостные изображения предков первобытных людей и их тотемных опекунов. Понятие «тотем» относится к дорелигиозному периоду развития культуры, когда человек полностью был зависим от природы и считался неотделимой частью животного и растительного мира (на языке индейцев племени оджибве — оттотем — его род). Тотем — виды животных, растений, реже явления природы и неодушевленные предметы, которые по первобытным представлениям имели родство с людьми. Тотемных животных и тотемные растения нельзя было уничтожать и употреблять в пищу. Каждый род носил имя своего тотема.

В первобытном обществе начали создаваться собрания предметов, отличающиеся своей редкостью или необычностью, которые были связаны с местами отправления религиозного культа. Они принадлежали группам людей, имевших общие интересы, но чаще всего отдельным людям. Такие собрания были прототипами музея как социального института. В них стали прослеживаться свойственные музею две основные социальные функции — документирования действительности (она составляла основу коллекционирования) и образовательно-просветительная (получившая развитие значительно позже).

Собирание предметов, которые не имеют утилитарного значения, известно на протяжении тысячелетий. Известны и отдельные побудительные мотивы собирательства, которые могут быть неизменными, могут меняться и исчезать со сменой религиозной, эстетической и интеллектуальной систем ценностей.

Коллекции, как и другие результаты человеческой деятельности, должны иметь критерии их оценки. Во-первых, необходимо осознать, какую роль играют предметы коллекций в жизни и практической деятельности человека, как они развивают интеллектуальные силы общества. Во-вторых, следует определить, выполняют ли они функцию связующего звена между современностью и прошлым, помогают ли они в выборе путей в будущее?

Поскольку собрания предметов отражают бытие человека и воздействуют на него, выявление социальных функций собраний открывает перспективу понимания их сущности. Социальные функции согласно концепции, предложенной А. Уиттлин (1970), служат критерием классификации домузейных собраний и ранних музеев. Вычленение социальных функций собраний прошлого помогает определить потенциал современных музеев, как и мотивацию их создания. На первый взгляд, сегодня социальные функции домузейных собраний вызывают только исторический интерес, однако некоторые из них определяют скрытые движущие силы и мотивацию деятельности современных музеев. Это может касаться и выбора стиля нового здания музея, и выработки экспозиционного проекта, и концепции взаимоотношений музея и общества. А. Уиттлин выделяет следующие виды собраний:

1) экономического характера;

2) социального престижа;

3) магические;

4) как проявление групповой принадлежности;

5) как средство возбуждения научного интереса;

6) как средство эмоционального переживания.

Описание первых домузейных собраний экономического характера мы находим в «Илиаде» Гомера, в частности в одном из наиболее известных и волнующих эпизодов. Это сцена, в которой убитый горем троянский царь Приам осматривает в своей кладовой вещи, которые должен передать ахейцам, осаждающим Илион (Трою), в качестве выкупа за тело своего сына Гектора. Здесь автор перечисляет золото, ковчеги, произведения искусства, покрова, хитоны, ковры, бронзовые треножники. Такого рода сокровищницы, где хранились жертвоприношения греческим богам, были и у других персонажей «Илиады» — Одиссея и царя Менелая.

Археологические раскопки сделали сокровищницы древнего европейско-азиатского мира доступными для изучения и осмотра. Сокровищницы отражали экономические условия периода, когда главной целью производства было удовлетворение потребностей самих производителей, когда товарообмен через торговлю был ограничен, а денежного обращения не существовало вообще. Те, кто имел больше, чем требовалось для удовлетворения ежедневных потребностей, — правители и богатые частные лица, создавали собрания предметов роскоши, коллекционировали скульптуры, живописные полотна, сосуды, геммы, изделия из благородных металлов и др.

Владение ценными металлами в древние времена часто определяло судьбы тех или иных народов. Так, серебро античных копей Лавриона давало Афинам преимущество над другими греческими полисами. Серебряные копи Испании позволяли сначала Карфагену, а позже Риму содержать наемные армии для установления господства над средиземноморским миром. В начале V в. до н. э., когда персы угрожали нападением на Элладу, афиняне использовали слитковое серебро из храмовых хранилищ на строительство военных кораблей, которые победили персидский флот в битве под Саламином. В начале Пелопонесской войны (431—404 гг. до н. э.) афинянам опять пришлось пустить на переплавку анатемы.

К этому времени в храме Афины в Акрополе хранилось немало серебра и золота в виде анатем и ваз, которые выносились во время процессий и игр, общей стоимостью не менее чем в шесть с половиной тысяч талантов.

Известна инициатива афинского общественного деятеля Перикла о продаже всех священных вещей, которые используются в процессиях и на соревнованиях. Он приобщил сюда еще сверх того золотые одежды самой богини Афины, которые также нужно было продать, в случае если бы все источники доходов иссякли. Правитель города объяснял, что «статуя эта украшена чистым золотом, которое весит сорок талантов, и что все оно может быть снято, но, использовав это золото, необходимо вернуть его в не меньшем количестве».

В Древней Греции особая роль отводилась храмам, которые были не только святилищами, но сокровищницами. В них хранились частные и общественные деньги. Внутри храмов и около них стояли прекрасные статуи. В храмах находились богатые собрания картин. Храм служил и банком, и местом встреч, и музеем. Нередко функция банка становилась ведущей. Когда финансовое положение общины осложнялось, количество храмовых сокровищ уменьшалось.

Жертвоприношения в виде камня, сосудов, табличек, статуэток из благородных металлов свидетельствовали о возрастающем благосостоянии и стабильности общины.

В Риме общественные собрания экономического характера, хранившиеся в храме, формировались не как постепенное накопление индивидуальных приношений, а как трофеи побед, которые превратили небольшую общину в мировую империю. Марцелл, первый римский полководец, покоривший греческие города, из добычи в Сиракузах лично себе взял только глобус. Все остальное он передал в храм, возведенный перед воротами Рима и повернутый фронтоном в сторону Сицилии. Приток в Рим богатств с побежденных территорий был огромен. Довольно быстро личные коллекции экономического характера становились более богатыми, чем общественные собрания. Военные трофеи из побежденных стран вместе с налогами, взятыми с их жителей, больше не направлялись в общую казну, а оставались в цепких руках полководцев-победителей и их заместителей.

Одним из таких римских полководцев был Луций Корнелий Сулла. Он добился успехов в борьбе за диктаторскую власть внутри Римской Республики, проведя успешные военные кампании за ее границами и разграбив Афины и Дельфы. При продаже с аукциона имущества людей, отправляемых в изгнание, он следил за тем, чтобы дома, поместья и произведения искусства приобретались его сторонниками.

Полководец Муммий из военных походов привозил картины и статуи, другие военачальники — бронзовые изделия и ткани. Качество ценилось так же, как и количество. В частном театре Скавра, пасынка Суллы, было выставлено более трех тысяч статуй.

Римский политический деятель Цицерон в своем обвинении в адрес проконсула Сицилии Гая Верреса так описал собрание Хризагона, одного из военачальников Суллы: «В доме его множество посуды коринфской и делосской работы. А как вы думаете, сколько у него, кроме того, чеканных серебряных вещей, ковров, картин, статуй, мрамора? Понятно, столько, сколько возможно было поместить в одном доме во время смуты и при ограблении многих блестящих семей».

Цицерон утверждал, что в Сицилии не было ни одного предмета из золота или ценности, не было ни одной статуи из мрамора или слоновой кости, серебряной вазы или коринфской бронзовой фигуры, которую бы не нашел, не исследовал и не отобрал Веррес, если она ему понравилась.

Несколькими годами позже Цицерон сам владел восемнадцатью виллами, заполненными ценными вещами. Он также соблазнился собирательством. Цицероном, как и Верресом, двигала страсть к накоплению. Письма, которые он пишет в Афины своему доверенному лицу Аттику, напоминают скорее просьбу, а не приказ: «Твои гермы из пентеликонского мрамора с бронзовыми головами, о которых ты известил меня, уже и сейчас очень захватывают меня. Поэтому отправляй, пожалуйста, мне как можно больше и как можно быстрее и гермы, и статуи, и другое, что покажется тебе достойным и места, и моей щедрости, и твоего тонкого вкуса. <...> Я очень увлечен всем этим, ты должен помогать мне, хотя от других я заслуживаю осуждения».

После продолжительной политической борьбы Цицерон надеялся на годы покоя на своей вилле в Тускулануме, недалеко от Рима, где он мог бы жить в окружении приобретенных ценностей. Однако использовать их Цицерон не смог. Мыслитель энергично нападал на Антония, который после образования Второго триумвирата добился его внесения в проскрипционные списки. Вскоре известный римский оратор был убит. Его отсечённые голова и рука долго лежали на столе Марка Антония.

Ценность римских коллекций, даже если их не переводить в деньги, как это делалось с греческими анатемами на монетных дворах, была огромной. Предметы из золота, серебра, драгоценных камней пользовались в Риме спросом, а цены на них были фантастически высокими. Часто владельцы этих коллекций сменяли друг друга в результате как политических перемен, так и при купле-продаже на регулярно проводимых аукционах и в многочисленных лавках.