Файл: Guzhalovsky_Muzey_mira.doc

Недалеко от мест раскопок появлялись археологические собрания на Украине: в Николаеве при Черноморском гидрографическом депо (начальник И.И. Траверсе, 1806), Музей древностей в Феодосии, созданный С.И. Броневским (1811), в Одессе (1825), Керчи, созданный И.А. Стемпковским, Херсоне (конец 20-х гг. XIX в.).

В первой четверти XIX в. в России возникает проект создания Национального исторического музея. К сожалению, проект, авторами которого были члены Румянцевского кружка Ф. Аделунг и Б. Вихман, не привлек к себе внимания властей.

В Беларуси в первой половине XIX в. частное коллекционирование исторических памятников имело особое значение. Оно позволяло формировать фонд национальных культурно-исторических ценностей. Активизация собирательской деятельности создала определенную атмосферу в обществе, предпосылки, необходимые для возникновения публичных музейных собраний.

Среди собирателей усилился интерес к отечественной культуре и истории. Коллекционеры формировали источниковедческую базу, необходимую для исследований по археологии, этнографии, искусствоведению. Музейные предметы, которые находились в частных собраниях, вызывали все больший общественный интерес. В связи с этим развивалась традиция преобразования ранее закрытых собраний в публичные музеи.

К рассматриваемому времени принадлежит начало коллекционерской деятельности К.П. Тышкевича. Его собрание, сформированное с помощью младшего брата Е.П. Тышкевича, руководившего созданием Виленского музеума древностей, размещалось в Логойском дворце. Осознавая важность логойского собрания для развития науки, К.П. Тышкевич пожертвовал большую его часть Виленскому музею древностей, часть археологических находок отдал в Краковский музей археологии, коллекцию стекла эпохи Римской империи — в Варшаву. «Выдающуюся коллекцию доисторических древностей Западного края» он передал в распоряжение Московского археологического общества.

Если собрание К.П. Тышкевича включало преимущественно историко-археологические материалы, то собирательская деятельность Н.П. Румянцева была связана с археографической и источниковедческой работой, которая развернулась в России в начале прошлого столетия. Как известно, все богатейшее собрание Н.П. Румянцева легло в основу музея, открытого в Петербурге в 1832 г. Туда в соответствии с его последней волей перевезли и гомельские коллекции.

Во второй четверти XIX в. современникам было хорошо известно военно-историческое собрание А. Гюнтера, находившееся в поместье Добровляны Свенцянского уезда. Значительной военно-исторической коллекцией в поместье Дедынка Дисненского уезда располагал отставной капитан кавалерии армии Великого княжества Литовского Я. Рудницкий. Интересное собрание военно-исторического профиля имели представители рода Ходасевичей. Рассматривая историческое коллекционирование в Беларуси первой половины XIX в., нельзя обойти молчанием коллекцию церковных древностей купца-старовера И.И. Собольщикова в Витебске. Ее появление свидетельствовало об окончании периода полной монополии собирателей-аристократов, развитии коллекционирования в сторону большей демократизации.

Повышение роли общественности в организации музеев с конца XVIII в. наблюдается и на американском континенте. Здесь возникают новые научные общества, при которых образуются музеи. Организаторы и члены этих обществ были последователями идей Просвещения, искренне верившими в силу знаний и ума.

В Соединенных Штатах Америки первые исторические общества в Бостоне (1719), Нью-Йорке (1804) и Уорчестере (1812) составляли широкие просветительские программы. Например, Нью-Йоркское историческое общество собирало для своего музея образцы чучел животных, коллекции растений, минералов, продукцию промышленности и сельского хозяйства американского континента и прилегающих к нему островов, медали и монеты, картины старых европейских мастеров, ассирийские скульптуры, египетские редкости, в том числе мумии, а также документы, рисунки, предметы, сделанные в Нью-Йорке. Со временем общество ограничило тематику своих коллекций и избавилось от непрофильного материала.

Мода на панорамы, возникшая в Европе, охватила и Америку. В 1830 г. в Париже на Елисейских полях показывалась панорама художника Жана-Шарля Ланглуа «Сражение при Наварине». Ее посетители заходили на носовую часть палубы корабля, который принимал участие в знаменитом тогда морском сражении, и выходили из кормовой части палубы, осмотрев морское сражение. Восковые фигуры покалеченных и умирающих моряков, реально звучавшие голоса специально нанятых для участия в представлении людей повышали эффект зрелища. Видевшие панораму утверждали, что чувствовали себя так, как будто находились во время сражения на борту судна. Ж.-Ш. Ланглуа после этого создал несколько похожих панорам, в основном на батальные темы.

В 1849 г. американец Генри Льюис создал огромную панораму реки Миссисипи — от Сент-Пола до Нового Орлеана. Показ панорамы сопровождался устным комментарием и музыкальным сопровождением.

В рассматриваемый период попытки использовать историческое прошлое как средство воспитания национальной гордости и доверия к правящей власти наблюдается и в области охраны исторических памятников. Луи Филипп и его министр внутренних дел историк Ф. Гизо в 1839 г. основали во Франции службу охраны исторических памятников. Ею успешно управляли писатель Проспер Мериме и архитектор Виолет-ле-Дюк, которые провели инвентаризацию памятников истории. Здания, имевшие историческую и эстетическую ценность, даже если они принадлежали частным лицам, отдавались под государственную охрану для того, чтобы предотвратить их разрушение и изменения внешнего вида.

Виолет-ле-Дюк разработал концепцию и технику реставрации. Хотя его иногда и упрекали за чрезмерное старание добиться полной исторической аутентичности, Виолет-ле-Дюк спас сотни замков, церквей и других памятников истории. Эти материальные «свидетельства прошлого» часто становились подлинными историческими музеями.

Движение за охрану памятников истории во Франции свидетельствовало об уважении нации к своему наследию в форме древних зданий.

В Соединенных Штатах Америки, где древней архитектуры не было, получила развитие мемориализация зданий, прежде всего связанных с деятельностью участников войны за независимость и в первую очередь Джорджа Вашингтона, главнокомандующего войсками североамериканских колонистов. Мемориализации таких исторических объектов добивались общественные организации, которые создавались специально с этой целью. По мнению основателей таких организаций, посещение подобных мемориальных музеев должно было воспитывать чувства историзма и патриотизма. В 1850 г. был основан мемориальный музей в Хасбрук Хаузе, бывшем штабе Дж. Вашингтона, в Ньюберге (штат Нью-Йорк), а через десять лет по инициативе женской организации во главе с Э.П. Канингем начались реставрационные работы в поместье Дж. Вашингтона Маунт Вернон.

Общественные комитеты музеефицировали «Эрмитаж» генерала Джексона в Нэшвилле (Тенесси), Уэлли Фордж (место боев во время войны за независимость в Пенсильвании) и другие памятные места.

* * *

Британский музеолог Фредерик Кеньен так охарактеризовал ситуацию, сложившуюся в музейной деятельности рассматриваемого периода: «Ни в XVIII, ни в первой половине XIX века про музеи нельзя было сказать, что они занимают важное место в культурной жизни любой страны. Они начали служить ученым. Художникам и ученым в музеях было хорошо. Но для широкой публики музеи оставались собранием диковин, не понятных для неподготовленной публики».

Отбор и презентация музейных предметов находились на низком уровне. Посетитель должен был хорошо разбираться в представленной в музее тематике, чтобы пополнить свои знания или получить стимул к дальнейшим размышлениям. Попытка организовать процесс коммуникации, сделанная в ряде экспозиций, уничтожалась визуальным «шумом», который создавали щиты или витрины, где располагались несовместимые предметы.

Мотивация посещения музеев представителями низших сословий коренным образом отличалась от того, что приводило туда монархов, знать, ученых и др. В своем большинстве люди работали до изнеможения, чтобы заработать на самое необходимое. У них не было ни времени, ни сил посещать музеи для получения знаний либо эстетического удовлетворения. Мотивация массового посетителя принципиально не изменилась с того времени, когда толпы древних греков и римлян приходили в храмы, хотя вера в рог единорога, волшебные камни или мумию потеряла свою силу.

Стремление к искусству и наукам приглушалось более прагматическими заботами, за исключением талантливых и высоко образованных личностей.

Правила, ограничивавшие доступ посетителей в музеи, не всегда были главной причиной их небольшой популярности. Мысли многих посетителей оставались за стенами музея даже во время осмотра экспозиционных залов. Большинство людей не воспринимало каноны, полученные в наследство от кабинетов и галерей частных коллекционеров прошлых столетий, которые не только автоматически сохранялись, но и часто перерождались в невероятные гибриды, сочетавшие функции кладовой, дворца и мастерской художника. То, что люди видели в большинстве крупных музеев Европы, мало касалось их жизни, эффект от осмотра чудесных и редких предметов был не более, чем кратковременная вспышка восхищения.

Вместе с тем в первой половине XIX в. в музейной работе произошли определенные перемены. Увеличилось количество публичных музеев, расширилась география их размещения, начался процесс дробления некоторых комплексных крупных музеев на меньшие специализированные учреждения, уделялось больше внимания их воспитательной функции. Все чаще устраивались промышленные и сельскохозяйственные выставки, на базе которых создавались музеи. Тенденции, наметившиеся в музейном деле в первой половине XIX в., получили развитие в последующий период.

6. Музеи второй половины XIX — начала XX в.

6.1. Художественные музеи

Становление музейного дела стран Европы и Северной Америки проходило в два больших этапа. Первый этап — от французской революции 1789 г. до Большой промышленной выставки 1851 г., второй — с 1851 г. до начала первой мировой войны.

Из всех веков мировой истории, предшествовавших ХХ в., XIX столетие занимает исключительное место. Именно в XIX в. развитие эконо­мики и техники, точных наук и художественной литературы, музыкаль­ных и изобразительных искусств шло особо бурными темпами. Революции и войны изменили облик всей государственной жизни, международных отношений, а подчас и контуры границ.

Капиталистический способ производства утвердился в Европе после промышленного переворота в Англии и Великой французской революции 1789 г. В течение XIX в. капитализм стал господствующей силой не только в Европе, но и на всем земном шаре. Одни страны, как, например, Япония, сами становились на путь капиталистического развития, другие, отставшие в экономическом развитии, вовлекались в орбиту капиталистического хозяйства путем колонизации. Промышленная буржуазия в течение всего XIX в. была преобладающей, ведущей частью европейского общества. Потребности промышленника и купца требовали устранения разнообразия местных законодательств, ограничения права на жительство, различий в мерах веса, разнообразия валют, ограничивавших торговые обороты. Одновременно XIX в. — время формирования пролетариата, а также социалистической идеологии и практики, определившей в значительной мере содержание столетия.

Интеллектуальная жизнь рассматриваемого периода проходила в русле вольтерианских традиций — свободомыслии в области религиозных верований, философском скептицизме, господствовавшем позитивистском духе. В области естествознания свое великое дело делали Дарвин, Лайель, Гексли, Менделеев, Сеченов, Гельмгольц, Клод, Бернар, Бертело, Мечников, Пастер. Огромный вклад в расширение знаний о человеческом обществе внесли Кант, Гегель, Маркс, Спенсер, Вебер.

Для того, чтобы осмыслить роль, которую музеи выполняли в обществе необходимо провести анализ не только количественных перемен в их деятельности, но и качественных. Во второй половине XIX — начале XX вв. в развитии музеев выделяются следующие направления: специализация их содержания, совершенствование учетной работы, повышение внимания к форме представления предметов в интересах публики, наконец, количественный рост.