Файл: Guzhalovsky_Muzey_mira.doc

в основе жизни государственных музеев лежит принцип их неприкосновенности;

среди музеев Эрмитаж занимает исключительное место центральной русской сокровищницы мирового значения;

сделавшись отныне неотъемлемым достоянием народа, Эрмитаж принадлежит всему народу, выразителем воли которого должно стать Учредительное собрание;

всякое мероприятие, до отчуждения музейных сокровищ относящееся, хотя бы и вызванное вескими политическими соображениями, но предвосхищающее волю Учредительного собрания, является неправомерным.

В этом документе были сформулированы основные взгляды дореволюционных музейных деятелей на музейное дело новой России: отношение к музейным ценностям как национальному достоянию, демократизация музейного дела как необходимое условие его развития, неприкосновенность коллекций музеев.

Такие же события происходили и в Москве, где действовала художественная комиссия, образованная в марте 1917 г. Московской городской думой. В нее входили И.Э. Грабарь, Р.И. Клейн, С.И. Щукин, С.В. Бахрушин и др. В марте 1918 г. при Народном комиссариате просвещения была образована Коллегия (позже отдел) по делам музеев и охране памятников искусства и старины. В состав Коллегии, которой руководила Н.И. Троцкая, вошли известные деятели российской науки и культуры — И.Э. Грабарь, А.М. Бенуа, В.А. Городцов, Г.С. Ятманов, М.М. Покровский и др. На периферии с декабря 1918 г. организовывались губернские подотделы по делам музеев при местных отделах народного образования. Такая система государственного управления музейным делом развивалась и в дальнейшем. Менялись названия центральных и местных органов, их сотрудники, но именно такая структура стала основой для проведения грандиозных по масштабам и существу преобразований — принудительной национализации и использования в пропагандистских целях историко-культурного наследия бывшей Российской империи.

В первую очередь большевистским правительством были национализированы бывшие царские дворцы Петрограда, Москвы и пригородов. Потом в государственную собственность было решено экспроприировать крупнейшие общественные и частные собрания. В 1918—1920 гг. за подписью Ленина вышли декреты и постановления о национализации собраний П.М. и С.М. Третьяковых, С.И. Щукина, И.А. Мо­розова, И.С. Остроухова, а также Троице-Сергиевой лавры. Одновременно в эти годы происходила национализация имущества, которое хранилось в поместьях аристократов, в том числе в Архангельском Юсуповых, Кусково и Останкино Шереметьевых, Никольское-Урюпи­но Голицыных (всего более 500). Отдельный декрет запрещал вывоз и продажу за границу предметов, которые имели историко-культурную ценность. Контроль за выполнением этих декретов был поручен Всероссийской чрезвычайной комиссии.

Первые итоги деятельности большевиков в области музейного дела подытожила Всероссийская музейная конференция, проходившая в Петрограде в 1919 г.

На ней была разработана программа развития музейного дела, которая была естественным продолжением музейного строительства в дореволюционной России, результатом музееведческой мысли многих передовых музейных деятелей. Курс на превращение музеев в культурные центры, объединенные в определенную систему, опирающиеся в своей работе на научные исследования и широко открытые массам для их приобщения к культурному наследию, к творческой деятельности, был не только объективно научно обоснованным, но и отражал наиболее передовые тенденции развития музейного дела за рубежом. На конференции группой художников было сделано предложение о создании музеев живописной культуры. В экспозициях произведения искусства предполагалось показывать в исторической последовательности и с учетом изменения художественной формы (материала, цвета, пространства, времени, техники и др.). Программа, принятая на конференции, ставила своей целью создать единую сеть музеев Советской России, подчиненную государственному руководству и контролируемую со стороны общественности.

В 1920 г. работали специальные комиссии по преобразованию центральных музеев Советской России. В результате этой деятельности был преобразован Румянцевский музей, прекративший свое существование и передавший коллекции Историческому музею, Третьяковской галерее, Музею изящных искусств и вновь созданному на основе его этнографических коллекций Российскому этнографическому музею. К 1921 г. Румянцевский музей состоял из ряда структурных частей: библиотеки, отдела рукописей и старопечатных книг, отдела живописи и гравюрного кабинета, насчитывающего свыше 250 тыс. листов, отдела этнографии и отдела древностей. Музей фактически был поглощен собственной библиотекой, насчитывавшей 2, 5 млн... томов книг и брошюр, имевшей читальный зал на 500 человек, специальные залы, научные и технические отделы, справочное бюро, переплетную мастерскую. Кроме того, в 1919 г. в ведение библиотеки и отдела рукописей были переданы фонды Сергиево-Посадской библиотеки и библиотеки Лавры, насчитывавшие 300 тыс. томов, а также библиотека бывшей Российской старообрядческой общины. Планируемое создание в Москве центральных музеев русского и западного искусства подталкивало к изъятию и передаче другим музеям части собраний Румянцевского музея, тем более что помещений в зданиях музея не хватало ни для коллекций, ни для библиотеки.

Идея создания музея народного искусства и быта модифицировалась в создании музеев Декоративного искусства (Оружейная палата), Бытового (Исторический музей) и Этнографического (впоследствии Музей народоведения). В 1920 г. Оружейная палата, реорганизованная в Музей древнерусского художественного мастерства, провела выставки эмали и ткани.

Зимой 1919/20 г. был основан музей «Старая Москва». Это был музей-хранилище в здании бывшего Английского клуба. В 1920—1921 гг. музей собрал 500 картин и рисунков, 6 тыс. гравюр, 8 тыс. книг и 4 тыс. альбомов и карт. Музей не имел постоянной экспозиции. Впоследствии здание Английского клуба было передано московскому Музею Революции, а фонды музея «Старая Москва» — Историческому музею, где они составили обширную самостоятельную коллекцию.

В 1920 г. в Москве были открыты музеи, организованные Комиссией декоративного искусства: Музей мебели (45 залов с мебелью XVII—XIX вв.) в здании дворца Нескучного сада, Музей фарфора, Музей игрушки и Бытовой музей 40-х гг. XIX в. Состоялось открытие Толстовского музея, переведенного в новое, специально подготовленное помещение и пополненное значительным количеством новых экспонатов. Был организован сбор военно-исторических материалов, которые предназначались для будущнго Военно-исторического музея. Материалы хранились в бывшем дворце Юсупова.

Принципиально новым направлением в музейном деле явилось создание музеев нового типа, например Музея Революции в Петрограде. Всего на территории РСФСР за 1918—1920 гг. было создано 246 музеев, из них 22 — в Петрограде, 38 — в Москве, 186 — на местах. При этом большую часть этих музеев составляли музеи научно-просветитель­ного характера.

С ноября 1920 г. после создания при Народном Комиссариате просвещения Главполитпросвета начался жестокий контроль этого органа за работой музейного отдела. Последний после реорганизации Наркомпроса в 1920 г. преобразовался в Главмузей в составе Академического центра.

С созданием Главмузея завершился процесс формирования государственных структур управления музейным делом в центре. Музейный отдел Главнауки стал единственным органом, курирующим все музеи, подведомственные Наркомпросу. Ряд музеев находился под управлением отраслевых наркоматов и других органов управления. Однако Наркомпрос уже не стремился собрать под свое крыло все музеи, так как для этого не хватало сил и средств.

По значению все музеи были разделены на три категории: центральные, сфера деятельности которых не была ограничена территориально, областные, функционировавшие в пределах губернии или области, и местные, в задачу которых входило собирание и демонстрация материалов узкоместного значения. При систематизации музейной сети были определены следующие профили музеев: историко-культур­ный, историко-бытовой, историко-революционный, военно-истори­ческий, историко-археологический, историко-этнографический, сельскохозяйственный, политехнический, комплексный (краеведческий), мемориальный.

Октябрьский переворот сломал культурную иерархию на всем пространстве бывшей Российской империи. И если перед российскими большевистскими властями стояла задача срочной реконструкции массы спешно национализированного историко-культурного наследия, то в Беларуси наблюдалась иная картина.

Первая мировая война, разделившая Беларусь линией фронта на две части, наихудшим образом отразилась на состоянии ее экономического, социально-политического и культурного развития, которое фактически остановилось.

В начале боевых действий губернскими властями были предприняты меры по сохранению собраний крупнейших музеев Беларуси. Так, из Вильно были эвакуированы музей древностей в Могилев и музей Бродовского в Витебск, из Минска — музей церковно-археологи­ческого комитета в Рязань. Были подготовлены к эвакуации коллекции музея Гродненского педагогического общества и музея Минского общества любителей природоведения, этнографии и археологии.

О сохранении и эвакуации «кресовых» исторических ценностей заботилось также польское «Товажыство кресовэ», которое во время первой мировой войны создавало во всех крупных городах Беларуси общества любителей старины. Последние развернули энергичную деятельность, в результате чего Беларусь навсегда лишилась коллекций А. Ельского, Э. Булгака, Э. Чапского, а также ряда предметов из собраний Тышкевичей и Радзивиллов. Общие итоги деятельности «Товажыства кресовэ» по вывозу в музеи Варшавы, Кракова, Познани и других польских городов движимых памятников искусства и культуры Беларуси неизвестны, но ее масштабы можно представить хотя бы по следующим фактам: в 1920 г. на станцию «Варшава» из Беларуси прибыло 2 100 тюков со старинной мебелью, бронзой, тканями, коврами, фарфором, картинами; в том же году из Минска в Варшаву было отдельно отправлено 255 ящиков икон.

Однако утверждать, что музейная жизнь в Беларуси во время первой мировой войны ограничивалась только вывозом культурных ценностей в восточном и западном направлениях, нельзя. Из ярких событий военных лет следует упомянуть выставку белорусского искусства, состоявшуюся в 1918 г. в Вильно и Минске благодаря усилиям известного ученого-коллекционера И. Луцкевича и военнослужащего 10-й немецкой армии искусствоведа А. Иппеля. В 1915—1916 гг. по инициативе местной интеллигенции велись работы по созданию музея историко-краеведческого профиля в Климовичах, а также гидротехнического музея в Могилеве. В 1915 г. по приказу губернатора в Минске собирали предметы планируемого здесь Музея Отечественной войны. Большинство этих проектов довести до завершения не удалось в связи с обострением военно-политической ситуации в Беларуси в 1917—1920 гг.

В ноябре 1918 г., согласно соответствующему постановлению Наркома просвещения Советской России, в отделе народного образования Западной коммуны был создан подотдел музеев и охраны памятников (в то время Западная коммуна представляла собой административно-терри­ториальную часть Советской России, в которую входили неоккупированные немцами уезды Витебской, Могилевской, Черниговской и целиком Смоленской губернии).

Таким образом, осенью 1918 г. на востоке Беларуси впервые возник государственный орган управления музейным делом. В условиях революционного хаоса в прифронтовой полосе его деятельность имела ограниченный характер — денег едва хватало на заработную плату и командировки сотрудников. В конце декабря 1918 г. на I съезде по внешкольному образованию Западной коммуны было принято постановление о создании социального музея в виде стройной системы музеев-выставок, где бы экспонировались предметы, «рисующие рост духовной культуры человечества в свете экономического понимания исторического процесса».

На одном из первых заседаний правительства БССР 30 января 1919 г. вся ответственность за сбор и охрану движимых и недвижимых памятников истории и искусства была возложена на Наркомпрос. В свою очередь коллегия последнего приняла решение об организации художественно-археологического подотдела, который должен был осуществлять эту деятельность на практике. Примерно в то же время Наркомпрос принял решение о создании в Минске Областного музея (в 1923 г. переименован в Белорусский государственный музей).

Музей состоял из следующих отделов: художественного, этнографического, археологического, нумизматического, палеографического, военного, церковного, еврейского, в которых насчитывалось ок. 60 тыс. экспонатов. Несмотря на ограниченное время посещения музея и отсутствие специального отдела, который бы занимался научно-просветительной работой, во второй пол. 20-х гг. Белорусский государственный музей развернул большую работу по популяризации историко-культурного наследия. Во многом успешная работа музея обеспечивалась сильным кадровым составом – должность его директора занимали выдающиеся деятели науки и культуры В.Ю. Ластовский, С.А. Рак-Михайловский, П.В. Харлампович и др.

Особое место среди государственных музеев БССР занимал Гомельский музей, располагавшийся в бывшем дворце князя Паскевича. Комплексный по своему характеру — скульптура, литье, лепка, инкрустация, мозаика, керамика, текстиль, живопись, гравюра, — он передавал атмосферу зажиточной усадьбы эпохи классицизма. К концу 20-х гг. относится расцвет музея в Могилеве, который также строил свою деятельность на ценных аутентичных памятниках. К уникальным произведениям относились крест Ефросиньи Полоцкой, икона Белыничской Божьей Матери XIII в., серебряный и золотой ключи, подаренные городу Екатериной II, картины Айвазовского, Репина, Серова, коллекции оружия X—XIV вв., фарфора и др. Большой популярностью в рассматриваемый период пользовался также Витебский исторический музей.