Файл: Guzhalovsky_Muzey_mira.doc

Господствовавшая идея фашистской пропаганды заключалась в необходимости вернуть Италии положение мировой империи как правопреемницы Древнего Рима. Пониманию научного значения исторических экспозиций широкой публикой и, в частности, детьми, которые являлись наиболее важной категорией посетителей, внимание не уделялось. В лучшем случае после осмотра такого музея у посетителя возникло сентиментальное чувство свой причастности к великой римской истории. Большинство же было удивлено и одновременно угнетено богатством реликвий Древнего Рима — их Рима. Сила ума затуманивалась благодаря продолжительному эмоциональному воздействию. Задачей музеев такого направления и других средств массовой информации было преобразование людей в фанатиков, готовых на все бойцов-рабов.

В нацистской Германии музеи также подвергались массированному идеологическому воздействию со стороны правящей партии. Многие видные директора и сотрудники музеев, которые пробовали противиться стремлению режима унифицировать в своих интересах деятельность музеев, теряли свои посты, как, например, директор Национальной галереи в Берлине Людвиг Юсти (1933). В 1933—1936 гг. были уволены еще 16 всемирно известных работников берлинских государственных музеев. Большинство же музейных работников Германии включились в идеологическую обработку широких масс населения новым нацистским руководством.

Начиная с 20-х гг. во всех странах Европы отмечался рост количества музеев местного края с преимущественно исторической ориентацией. Особенно это было характерно для Германии. В 1928 г. в Берлине вышло пособие по организации музеев местного края, а через год в составе немецкого музейного союза был организован Союз немецких музеев местного края. Главной целью союза было укоренение в сознании населения ценностей национальной культуры. В Германии по причине недовольства результатами первой мировой войны эти благородные цели вскоре приобрели милитаристский и реваншистский характер. Вместе с тем в музеях местного края работал ряд прогрессивных сотрудников, которые выполняли серьезную работу по собиранию, сохранению и исследованию культурных ценностей. В связи с развитием природоведческих дисциплин и расширением движения в защиту природы выросло число музеев местного края природоведческого профиля.

В августе 1933 г. музейные работники нацистской Германии на своей конференции в Майнце постановили, что их первой обязанностью является служение своей эпохе, которая предписывает музеям отдавать все свои силы для преобразования аморфной массы населения в нацию.

В период господства нацистов в Германии (1933—1945) их наибольшее внимание привлекали музеи двух профилей: местного края и военные.

Особые пропагандистские задачи возлагались на музеи местного края. Газеты предлагали премии за лучшее описание экспозиций, способствовавших «воспитанию» граждан. И люди описывали то, как музей укрепил их в тяжелые времена сомнений и как он помог им представить себе непрерывность истории, в которой они были не больше, чем звено в цепи. Музеи местного края рассматривались как важное вспомогательное средство в воспитании молодого поколения. Они должны были вселить в сердца юных веру в общую судьбу всех немцев и волю к достижению единства нации и страны. В историческом обучении внимание переносилось с международных событий и поздних исторических этапов в доисторическую эпоху и раннюю германскую историю. Так, в музее местного края в Ганновере была оборудована «доисторическая мастерская», где каждый школьник проводил два дня на протяжении учебного года. В мастерской знакомились с образом жизни своих древних предков, изготавливали каменные орудия труда и занимались другими ежедневными делами. Однако главной задачей создателей мастерской было не столько передать знания о прошлом, сколько пробудить энтузиазм в отношении всего, что было связано с германской расой.

Еще более пропагандистский характер носили военные музеи. В 1935 г. один немецкий автор писал, что «в период напряженной борьбы дух военных музеев заслуживает особого внимания». Цель этих музеев заключалась в прославлении особого типа людей-солдат, «защитников народа», — и с помощью этого прославления вызывать у населения «военную духовную позицию», которая в действительности была не чем иным, как подготовкой к войне. Красноречивой иллюстрацией этой мысли является выставка «Поход в Польшу», открытая в Берлинском Цейхгаузе в 1940 г.

Известный немецкий историк искусства К. Кётчев в 1933 г. писал, что для музеев пришло время служить в большей степени народу, чем ученым. На практике это означало, что музеи в нацистской Германии превращаются в одно из средств массовой пропаганды. Вскоре большинство музеев, отражавших прошлое Германии, откликнулось содержанием своих экспозиций на актуальную политическую фразеологию.

Деятельность художественных музеев фашистской Италии и нацистской Германии также заметно отличалась от работы музеев этого профиля других стран Запада, хотя художественные музеи имели второстепенное значение в идеологических планах правителей Италии и Германии.

В межвоенный период был реорганизован один из ведущих художественных музеев мира — Ватиканская Пинакотека в Риме. Сущность реорганизации заключалась в систематизации коллекций. Картины с сюжетами на темы из Священного Писания и истории церкви были размещены отдельно от портретов и картин со светскими сюжетами. Была осуществлена успешная реэкспозиция картин в залах зарубежных мастеров, где до этого произведения английских художников XVIII в. соседствовали с работами немецких мастеров Средневековья. Слепое увлечение в тогдашней Италии количеством в ущерб качеству привело к дополнению Пинакотеки лишними залами и увеличению экспозиции с 282 до 463 ед. за счет картин сомнительной ценности.

Проблемы создания экспозиций, занимавших умы музейных работников в Германии до прихода нацистов к власти, вызывали уже сдержанный интерес. Реконструкция Национальной галереи в Берлине проводилась традиционным образом: потолки залов были снижены, а для равного распределения света в них были вмонтированы тройные окна. Выставлялись немногочисленные отобранные экспонаты вместо однородной серии предметов — традиционного приема прошлых лет. Иногда показ картин сочетался с исполнением музыки тех времен, когда они были созданы. Сочетание цвета, света и звука оказывало повышенное эмоциональное воздействие и позволяло посетителю хотя бы на время забыть о пропаганде. Однако подобные идеологически нейтральные музейные эксперименты были скорее исключением из правила. Даже Национальная галерея в Берлине переняла «лозунг дня» и провела серию выставок под названием «Германское искусство со времен Дюрера», прославлявших арийский дух. Нацистские власти открыто требовали, чтобы немецкие деньги расходовались на немецкое искусство, а приобретение произведений зарубежных мастеров было ограничено.

В этих условиях идеологическая ценность музеев оценивалась выше, чем любые другие качества. Вот что писал на этот счет анонимный автор в 1935 г.: «В отдельных странах, где все силы нации втянуты в политическое действие, музей понимается как средство воспитания, он выполняет политические задачи вместо эстетических и чувственных. В таких музеях социальной педагогики произведение искусства рассматривается только как памятник прошлого и выставляется наравне со вспомогательным материалом — гипсовыми слепками, копиями оригинальных произведений, картами и графикой».

В 1937 г. нацисты по инициативе Гитлера начали массовую кампанию против так называемого и «вырождающегося еврейского искусства» и «культурного большевизма» в немецких музеях. Жертвами кампании стали тысячи произведений искусства. Тогда же был закрыт отдел современного искусства в Национальной галерее Берлина. В результате этой кампании галерея потеряла 164 картины, 27 произведений скульптуры, 326 произведений графики. Кабинет гравюр потерял 600 графических работ. В Дрезденской галерее отделы современного искусства, скульптуры и гравюр потеряли 437 работ, а музей изобразительного искусства в Лейпциге — 280 произведений искусства. Всего до 1939 г. во дворе Главной пожарной команды в Берлине было сожжено около 5 тыс. произведений искусства.

Развязанная германским нацизмом вторая мировая война (1939—1945) принесла музеям неисчислимые разрушения и потери. В государствах, участвовавших в войне, музеи были закрыты, а их коллекции частично эвакуированы. Нацисты спланировали и осуществили крупномасштабный вывоз культурных ценностей из оккупированных Германией стран. Так, около 200 тыс. произведений искусства, вывезенных из крупнейших собраний Европы, перешло в частную собственность Гитлера и предназначалось для запланированного в австрийском г. Линц музея фюрера.

На территории военных действий, особенно в Польше и Советском Союзе, многие музейные коллекции были уничтожены или повреждены. В Японии в результате военных действий количество музеев уменьшилось на 11 %.

Среди миллионов погибших были многие музейные работники, в том числе участники антифашистского Сопротивления. Сотрудники Музея Человека в Париже — русские эмигранты Вильде и Левицкий — организовали вскоре после нацистской оккупации Франции в 1940 г. одну из первых антифашистских организаций. Они были схвачены гестапо и погибли в его застенках. В 1944 г. нацисты арестовали и покарали смертью активных деятелей Сопротивления в Берлине — хранителя Зоологического музея Вальтера Аридта и музейного педагога из Музея национальной этнографии Адольфа Райхвайна (послед­ний участвовал в кружке антифашистов, в который входили граф Г. фон Мольтке и граф К. Шенк фон Штауфенберг, совершившие 2 июля 1944 г. неудачное покушение на Гитлера).

Бомбовые налеты и военные действия целиком разрушили музейные здания Берлина, Дрездена, Бонна, Кельна, Киля и других германских городов. От пожаров, возникших в результате бомбардировок англо-американской авиацией Берлина в 1943—1945 гг., были уничтожены Музей королевского замка, Музей этнографии народов мира, Музей предыстории и ранней истории. Большой урон был нанесен Пергамон-музею, Старому и Новому музеям. В ходе боев за Берлин в конце марта — начале мая 1945 г. в Пергамон-музее были размещены штаб немецкой противовоздушной обороны и тысячи мобилизованных «фолькс-штурмовиков» (народных ополченцев). Взрыв подбитого танка рядом со Старым музеем полностью уничтожил его здание. Всемирно известный музейный центр — берлинский Остров музеев — превратился в гору щебня и пепла.

Разрушительный налет англо-американской авиации на Дрезден 13—14 февраля 1945 г. уничтожил все музеи, включая и известный Цвингер. В книге «Утраченные произведения живописи в Германии с 1939 по 1945 гг. Уничтоженные и пропавшие без вести картины из музеев и галерей» перечисляются 8 107 замечательных полотен, которые исчезли в годы войны.

Своим путем развивалось музейное дело в Советском Союзе.

В дни восстания в октябре 1917 г. пострадали многие культурные и художественные ценности российской столицы. Несмотря на предпринимаемые меры в Зимнем дворце происходили, по свидетельствам очевидцев, «разгромы, проводимые воинскими частями и толпой неизвестных лиц, не допускающих никого к исполнению служебных обязанностей».

Проверка описи предметов музейного значения выявила не только разрушения, но и кражу некоторых вещей, в том числе коллекции оружия и монет Александра III, подписного портрета-миниатюры Петра I и др.

Вскрывшиеся факты кражи ценных в художественном и историческом отношении предметов вызвали немедленные меры со стороны петроградских революционных властей: 10 ноября было подготовлено обращение о розыске похищенного в Зимнем дворце, опубликованное в газетах «Правда» и «Солдатская правда» Часть украденного была обнаружена в антикварных лавках, ломбардах, на рынках.

Кражи, грабежи и разрушения в дни революции коснулись не столько музеев, сколько бывших дворцов, в которых размещались органы Временного правительства, а также усадеб дворян и помещиков.

30 октября (12 ноября), чтобы избежать дальнейших разорений, А.В. Луначарский подписал распоряжение об объявлении Зимнего дворца государственным музеем, а дальнейшую заботу о его сохранности возложил на художественно-историческую комиссию и комиссара по охране художественных ценностей Б.Д. Мандельбаума. Им же был отдан приказ и о сохранении других дворцов Петрограда, Гатчины, Царского Села и Петергофа.

В первые дни после революции советскому правительству было естественно опереться в своей работе по сохранению культурного наследия на старых специалистов, хотя многие из них и не поддерживали революционных идей и большевистскую власть. Они были, по словам члена художественно-исторической комиссии В.А. Верещагина, «одушевлены сознанием приносимой нами пользы». Вклад старой русской интеллигенции в спасение национальных сокровищ огромен, они оставались на своем посту, как отмечал Луначарский, «в самые тяжелые моменты, пережитые государством».

Художественно-историческая комиссия, состоявшая в ведении бывшего министерства двора, по сути являлась единственным существовавшим органом в области охраны памятников и музейного дела. В середине ноября было решено подчинить ей комиссию пригородных дворцов и разрешить набирать для работы сведущих лиц.

30 ноября 1917 г. состоялось первое объединенное заседание художественно-исторических комиссий Петрограда, Гатчины, Царского Села, на котором обсуждался вопрос, поднятый Совнаркомом, о возвращении Украине исторических реликвий, вывезенных Екатериной II в Петербург после ликвидации гетманства. Члены комиссии опротестовали это решение и сформулировали основные принципы музейного дела нового государства: