Файл: Guzhalovsky_Muzey_mira.doc

Большая группа музеев СССР, которая существовала в данный период имела местное значение и подчинялась Центральному бюро краеведения. Возникновение и деятельность этих музеев были тесно связаны с краеведческим движением, которое в 20-е гг. XX в. занимало огромное место в общественной и культурной жизни провинции. Разные по масштабам краеведческие общества и кружки (от столичных до уездных и сельсоветов) имели общие задачи: выявление, изучение и сохранение памятников природы и культуры, широкое распространение знаний о «малой родине». Краеведы 20-х гг. выступали преемниками родиноведческого движения начала столетия, а в ряде случаев краеведческую работу на местах направляли те же люди, которые отдавали ей силы и до первой мировой войны. В результате создания новых и реорганизации старых в стране возникла широкая сеть краеведческих музеев (только на территории РСФСР в конце 1927 г. их количество приблизилось к 300).

В БССР, как и в ряде других советских республик, работа по изучению родины была тесно связана с идеей национального возрождения. Уже на I Всебелорусском краеведческом съезде, состоявшемся в Минске в феврале 1926 г., его участники приняли постановление о создании музея в каждой краеведческой организации. На съезде подчеркивалось, что возникновение музея — естественный результат работы по изучению края. Именно в нем должны храниться и демонстрироваться собранные материалы по истории, природе и хозяйству данной местности. К концу 1929 г. в БССР существовало 8 окружных и 54 районных краеведческих музея.

При всех изъянах (неприспособленные помещения, скромное финансирование, отсутствие штатных должностей) краеведческие музеи сыграли важную роль в повышении культурного уровня общества. Они были формой проявления демократической самодеятельности населения, рассказывали о традициях, национальных корнях, консолидировали общество. Значительны заслуги краеведов в развитии вспомогательных исторических дисциплин, разработке методов атрибутирования и описания музейных предметов. Именно результаты труда краеведов, проводивших на базе собранных материалов конкретные исследования, позволили советской исторической науке в годы господства социологической вульгаризации сохраниться как таковой. Наконец, нельзя забывать о формировании краеведами новых традиций народного образования.

С началом «большого перелома» отношение большевистского руководства к краеведческому движению меняется. Стремление направить краеведческое движение в русло текущих хозяйственных нужд уже в середине 30-х гг. привело к отрицательным результатам — было ликвидировано большинство краеведческих организаций вместе с их музеями. Ценные коллекции, выброшенные на улицу, погибли. В результате тяжелый удар получила не только наука, утратившая свою источниковедческую базу, но и моральное состояние общества. Краеведение на десятилетия оказалось в стороне от основных научных исследований и активной общественной жизни.

В этот период музейная сеть СССР состояла не только из музеев системы Наркомпроса и Центрального бюро краеведения, но и музеев различных организаций и ведомств. Музейная деятельность последних не подлежит никаким общим оценкам. В каждом отдельном случае научный уровень того или иного ведомственного музея был обусловлен квалифицикацией и финансовыми возможностями его создателей. Специфика деятельности ведомства или организации определяла степень открытости их музеев для общества. При всех отрицательных сторонах (разбросанность музеев этой группы по разным ведомствам, использование разной учетной документации, повторение ошибок других при построении своих экспозиций и т. д.) следует отметить факт появления оригинальных учреждений, не имевших унылого отпечатка наркомпросовской унификации и дополнявших музейную сеть собраниями природоведческого, технико-экономического, сельскохозяйственного и других профилей.

Свое влияние на музеи других ведомств Наркомпрос пробовал осуществлять путем методического руководства, а также создания межведомственных органов. Так, постановлением СНК БССР (1932) при секторе науки Наркомпроса была создана межведомственная музейная комиссия из представителей наркоматов легкой, лесной и тяжелой промышлеленности, путей сообщения, социального обеспечения, а также Белколхозцентра и ЦК ЛКСМБ. К сожалению, результаты деятельности комиссии не повлияли на улучшение существующей практики.

В 1920-е гг. свои музеи имели Институт белорусской культуры, Истпарт (Комиссия по истории Октябрьской революции и ВКП(б)), Народный комиссариат внутренних дел, Белорусский военный округ, Общество политкаторжан и ссыльнопереселенцев, Белорусский государственный университет, Горы-Горецкая сельскохозяйственная академия, Витебский ветеринарный институт и т. д.

Изменения политики в области культуры, в том числе музейного дела в СССР, были связаны со вступлением на рубеже 20–30-х гг. XX в. в так называемый реконструкционный период. Музеи в традиционном смысле этого слова стали ненужными. В то время, когда государство взяло курс на бюрократизацию и нивелировку жизни, музеи повествовали о своеобразии, традициях, национальных корнях. Если власть призывала к классовой борьбе, музеи красноречиво свидетельствовали об исторической преемственности, консолидировали общество. В целом они содействовали подъему интеллектуальной жизни страны, что не соответствовало планам построения социалистического государства.

Музеи «мобилизовались» на участие в многочисленных политических кампаниях, на пропаганду индустриализации, колхозного строительства, атеизма. Был выдвинут один критерий эффективности — участие в массовой пропаганде. К сбору, сохранению, изучению памятников истории и культуры, без чего теряется сам смысл существования музея, власти относились враждебно. Музеи преобразовывались в обычные кабинеты политпросвещения.

В этой атмосфере в декабре 1930 г. в Москве собрался Всероссийский музейный съезд. Направление его работы было определено в письме наркома образования РСФСР А. Бубнова, который призывал преодолеть «реакционное рутинерство», отойти от «музеев-кунстка­мер», поставить их на службу социалистическому строительству. В докладах на съезде ставились две кардинальные проблемы:

методологические основы работы музеев, их идейное содержа­ние и структура;

объект музейного показа, роль аутентичных памятников в музее.

К сожалению, обе проблемы были решены в пользу политики, а не культуры.

В конце 1930 г. после очередной реорганизации Наркомпроса РСФСР, в нем осталась только небольшая музейная группа, которая осуществляла решения Всероссийского музейного съезда.

В русле социологизма были проведены реэкспозиции в Эрмитаже, Третьяковской галерее, Русском музее. Так, в Третьяковской галерее произведения искусства распределились по темам: «Искусство придворного бюрократического дворянства», «Искусство аграрного (барщинного) дворянства» и т. д. Экспозиция сопровождалась диаграммами, цитатами, выдержками из документов, что препятствовало восприятию творчества представленного художника, осознанию его места в развитии искусства. В Русском музее появились щиты с цифровыми материалами по выполнению пятилетки, коллективизации сельского хозяйства, земельно-водной реформе в Средней Азии. В некоторых сохранившихся ансамблевых музеях экспозиции заменялись выставками, которые вступали с ансамблем в резкое противоречие. Например, во дворце-музее «Останкино» организовывались сельскохозяйственные выставки, в Новодевичьем монастыре — музей раскрепощенной женщины, в Донском монастыре — антирелигиозный музей. В антирелигиозные музеи были превращены Казанский и Исакиевский соборы в Ленинграде. В начале 30-х гг. реэкспозиции подверглись Музей антропологии, Политехнический музей и большинство других музеев РСФСР и союзных республик.

В 1936 г. в Москве был открыт Центральный музей Ленина, к которому присоединили в качестве филиалов ранее созданные музеи в Горках, Смольном, Разливе, Шушенском. Было положено начало созданию сети музеев Ленина, которая развивалась отдельно от музейной сети государства. Эти музеи составили самостоятельную систему, управление которой принадлежало ЦК ВКП(б). Центральный музей Ленина был лидером по количеству посетителей – в 1939 г. с его экспозицией ознакомились более 1 млн. человек. В 1936—1940 гг. были созданы музеи И.В. Сталина, Г.К. Орджоникидзе, Я.М. Свердлова, В.В. Куйбышева, М.Ф. Фрунзе, В.И. Чапаева и др.

Непосредственным результатом I музейного съезда было появление в 1931 г. специального органа советских музейных работников — журнала «Советский музей», а также музейных отделений при некоторых вузах Москвы, Ленинграда, Казани. Эти и некоторые другие прогрессивные начинания (например, открытие в 1938 г. в структуре АН СССР Всесоюзного музея А. С. Пушкина и Государственного музея Л. Н. Толстого) не могли изменить общей тенденции бюрократизации и идеологизации музейной деятельности.

Взятый в Москве курс в БССР закрепило Всебелорусское совещание музейных работников, которое прошло в Минске в 1932 г. Принятая на совещании резолюция требовала от музеев прежде всего «участия в классовой борьбе пролетариата с капиталистическими элементами, в окончательном искоренении капитализма и решающей борьбе с великодержавным шовинизмом, и как с главной опасностью — контрреволюционным белорусским нацдемократизмом и другими местными шовинистами». На совете звучали призывы к изгнанию старых специалистов, чистке фондов, перестройке экспозиций по образцу «Краткого курса...». Предлагали даже не употреблять слово «музей», а экспозиции делать на улицах. Следующими шагами было уничтожение музеев, что и происходило на протяжении 1930-х гг.

Первой жертвой этой политики стал Витебский культурно-исторический музей. В 1932 г., после переименования в «социально-исто­рический», он должен был отражать историю общественных формаций и революций. В середине 30-х гг. советские власти Гомеля приняли решение о закрытии музея во дворце князя Паскевича. И только случайная реплика о необходимости сберечь собранное, брошенная К.Е. Ворошиловым во время осмотра дворца в 1936 г., спасла ценное собрание. Могилевский музей перебрасывался из помещения в помещение пять раз. Когда его последний приют в одной из могилевских православных церквей в 1938 г. был взорван, коллекции на протяжении нескольких дней лежали под дождем и грабились всеми желающими. Непоправимым ударом для Белгосмузея в Минске был арест и снятие с должности директора В.Ю. Ластовского, после чего деятельность этого крупнейшего в БССР музейного учреждения принимает вульгарно-социологический характер.

Как часть государственной политики нужно рассматривать и продажу на Запад художественных, а также исторических памятников, что давало валютные средства для выполнения первой сталинской пятилетки. Исчезали шедевры европейских мастеров, мебель, ювелирные изделия, религиозные памятники, старопечатные книги и рукописи. Продажи затронули крупнейшие музеи бывшего СССР, в том числе Эрмитаж, Русский музей, Киевский музей западного и восточного искусства. К сожалению, они не обошли стороной и БССР.

Подбором и вывозом музейных предметов занимались экспортно-импортная контора «Госторгбел», которая выполняла приказы всесоюзного объединения по экспорту «Антиквариат». Первой жертвой стал Белгосмузей, где в 1928 г. был конфискован ряд православных икон, которые заинтересовали западных коллекционеров. Чуть позже этим же путем из фондов исчезли картины М.М. Антокольского, Ю.М. Пэ­на, Я.М. Кругера и других известных художников. В следующем году вывоз музейных ценностей из БССР достиг такого уровня, что возникла необходимость создать в Минске экспортную комиссию и экспортный музейный фонд.

Однако темпы и объемы реквизиций, вероятно, не удовлетворяли руководство. Поэтому в конце 1931 г. в БССР был командирован представитель «Антиквариата» А. Брук, который осуществил крупнейшую реквизицию. Он объехал все государственные музеи БССР, откуда вывез сотни ценных памятников истории и искусства, в том числе гравюры А. Дюрера, фламандские гобелены, немецкие средневековые изделия из серебра, слуцкие золототканые пояса и др.

На начало 1939 г. в Советском Союзе существовали музеи следующих профилей:

Краеведческие …………………………………………………….399

Искусствоведческие ..………………………………………………78

отраслевые(промышленные,сельскохозяйственные)..…………...55

исторические ……………………………………………………….52

историко-революционные.…………………………………………49

природоведческие ………………………………………………….44

мемориальные ………………………………………………………39

охраны здоровья ……………………………………………………36

антирелигиозные ….………………………………………………..29

педагогические ……..………………………………………………..7

политехнические …………………………………………………….6

Всего ……………………………………………………………….794

По отдельным республикам число музеев на 1941 г. составило:

РСФСР …………………………………………………………….592

УССР ………………………………………………………………174

Грузинская ССР ……………………………………………………38

Белорусская ССР …………………………………………………..26

Казахская ССР ……………………………………………………..26

Азербайджанская ССР ……………………………………………22

Узбекская ССР …………………………………………………….17

Армянская ССР ……………………………………………………11

Туркменская ССР ….……………………………………………….5

Киргизская ССР …………………………………………………….3

Таджикская ССР ……………………………………………………2

Всего ……………………………………………………………...916