Файл: Nikomah.doc

6(VI). После того как было сказано о добредетелях,

дружбах и удовольствиях, осталось в общих чертах описать

счастье, раз уж мы полагаем его целью всего человеческо-

го37. Наше рассуждение будет, вероятно, лишь более отчет-

ливым, если повторить сказанное ранее.

Итак, мы сказали, что счастье - это не склад, [или со-

стояние, души], ибо тогда оно было бы и у того, кто проспал

всю жизнь, кто живет, как растение, или у того, кто претер-

пел величайшие несчастья38. Если же и такое не годится, но,

скорее, счастье следует относить к деятельности, как и

было сказано в предыдущих [рассуждениях], причем из дея-

тельностей одни необходимы и заслуживают избрания ради

других, а вторые заслуживают его сами по себе, то ясно, что

счастье следует полагать одной из деятельностей, заслу-

живающих избрания сами по себе, и не одной из тех, что су-

ществуют ради чего-то другого; счастье ведь нужды ни в чем

не имеет, но довлеет себе39.

Сами же по себе заслуживают избрания те деятельно-

сти, в которых ничего помимо [самой] деятельности не

ищут. Именно такими считаются поступки сообразно добро-

детели, ибо совершение прекрасных и добропорядочных

[поступков] относится к заслуживающему избрания ради се-

бя самого.

Такими являются и развлечения, доставляющие удо-

вольствия, потому что их избирают не ради других [благ]:

от них ведь, скорее, бывает вред, а не польза ,[ибо из-за

них] не уделяют внимания своему телу и имуществу. К таког

рода времяпрепровождению прибегают большинство тех, ко-

279

го почитают счастливыми, и тиранны потому высоко ставят

остроумных при подобном провождении времени; дело в том,

что во всем, к чему бывает тяга у тираннов, такие люди уме-

ют сделать себя источником удовольствий, а в таких людях

тиранны нуждаются.

Потому эти развлечения и считаются признаками сча-

стья, что в них проводят свой досуг государи; но подобные

[счастливцы] не доказывают, наверное, [что счастье - это

развлечение], ведь от обладания властью государя не зави-

сят ни добродетель, ни ум, а именно они - источники добро-

порядочных деятельностей; и если, не имея вкуса к удо-

вольствию чистому и достойному свободнорожденного, при-

бегают к удовольствиям телесным, то из-за этого не следу-

ет думать, будто эта удовольствия предпочтительны; дети

ведь тоже уверены, что самое лучшее это то, что ценится ме-

жду ними.

Так что вполне разумно, чтобы разные вещи казались

ценными детям и мужам, дурным и добрым. Вместе с тем, как

говорилось уже неоднократно40, и ценным является и дос-

тавляет удовольствие [в собственном смысле слова] то, что

таково для добропорядочного, ибо для каждого наиболее

предпочтительна деятельность в соответствии с его собст-

венным складом и для добропорядочного тем самым такова

деятельность, сообразная добродетели.

Следовательно, не в развлечениях заключается сча-

стье, ведь это даже нелепо, чтобы целью было развлечение и

чтобы человек всю жизнь работал и терпел беды ради развле-

чений (toy paidzein). Ведь, так сказать, ради другого мы

избираем все, за исключением счастья, ибо счастье и есть

цель. А добропорядочное усердие (spoydadzein) и труд ради

развлечений кажутся глупыми и уж слишком ребячливыми

(paidikori); зато развлекаться для того, чтобы усердст-

вовать добропорядочных [делах] (spoydadzei),-по Анахар-

сису, это считается правильным, потому что развлечение

напоминает отдых, а, не будучи в состоянии трудиться не-

прерывно, люди нуждаются в отдыхе41.

Отдых, таким образом,- не цель, потому что он сущест-

вует ради деятельности.

Далее, считается, что счастливая жизнь - это жизнь по

добродетели, а такая жизнь сопряжена с добропорядочным

усердием (spoydе) и состоит не в развлечениях. И мы утвер

280

ждаем, что усердие и добропорядочность (ta spoydaia) луч-

ше потех с развлечениями и что деятельность лучшей части

души или лучшего человека всегда более добропорядочная и

усердная. А деятельность наилучшего выше и тем самым бо-

лее способна приносить счастье.

Первый попавшийся, в том числе раб, будет вкушать те-

лесные удовольствия, наверное, ничуть не хуже самого доб-

родетельного. Но долю в счастье никто не припишет рабу,

если не припишет и участие в жизни42. Ведь счастье состоит

не в таком времяпрепровождении, но в деятельностях сооб-

разно добродетели, как то и было сказано прежде43.

7(VII). Если же счастье - это деятельность, сообраз-

ная добродетели, то, конечно,- наивысшей, а такова, види-

мо, добродетель наивысшей части души44. Будь то ум или что-

то еще, что от природы, как считается, начальствует и ве-

дет и имеет понятие (ennoian ekhei) о прекрасных и божест-

венных [предметах], будучи то ли само божественным, то ли

самой божественной частью в нас,- во всяком случае, дея-

тельность этого по внутренне присущей ему добродетели и

будет совершенным, [полным и завершенным], счастьем.

Уже было сказано, что это - созерцательная

(theoretike) деятельность, что, вероятно, представляет-

ся согласованным с предыдущими рассуждениями и с исти-

ной45. Действительно, эта деятельность является высшей,

так как и ум - высшее в нас, а из предметов познания высшие

те, с которыми имеет дело ум. Кроме того, она наиболее не-

прерывная, потому что непрерывно созерцать мы скорее спо-

собны, чем непрерывно делать любое другое дело.

Мы думаем также, что к счастью должно быть примешано

удовольствие, а между тем из деятельностей, сообразных

добродетели, та, что сообразна мудрости, согласно при-

знана доставляющей наибольшее удовольствие. Во всяком

случае, принято считать, что философия, [или любомуд-

рие], заключает в себе удовольствия, удивительные по чис-

тоте и неколебимости, и, разумеется, обладающим знанием

проводить время в [созерцании] доставляет больше удо-

вольствия, нежели тем, кто знания ищет46. Да и так называе-

мая самодостаточность прежде всего связана с созерца

281

тельной деятельностью, ибо в вещах, необходимых для суще-

ствования, нуждается и мудрый, и правосудный, и осталь-

ные, но если этим достаточно обеспечены, то правосудному

нужны еще и те, на кого обратятся и вместе с кем будут со-

вершаться его правосудные дела (подобным образом обстоит

дело и с благоразумным, и с мужественным, и с любым другим

добродетельным человеком); мудрый же и сам по себе спосо-

бен заниматься созерцанием, причем тем более, чем он муд-

рее. Наверное, лучше [ему] иметь сподвижников, но он все

равно более всех самодостаточен47.

Далее, одну эту деятельность, пожалуй, любят во имя

нее самой, ибо от нее ничего не бывает, кроме осуществле-

ния созерцания (para to theоresai), в то время как от дея-

тельностей, состоящих в поступках, мы в той или иной сте-

пени оставляем за собой что-то помимо самого поступка48.

Далее, считается, что счастье заключено в досуге,

ведь мы лишаемся досуга, чтобы иметь досуг, и войну ведем,

чтобы жить в мире. Поэтому для добродетелей, обращенных

на поступки, область деятельности - государственные или

военные дела, а поступки, связанные с этими делами, как

считается, лишают досуга, причем связанные с войной -

особенно (никто ведь не собирается (haireitai) ни воевать

ради того, чтобы воевать, до ни готовить войну ради нее са-

мой, ибо невероятно кровожадным покажется тот, кто станет

даже друзей делать врагами, лишь бы сражаться и убивать).

И деятельность государственного мужа тоже лишает досуга,

потому что помимо самих государственных дел он берет на

себя господство (dynasteia) и почет, может быть, даже

счастье для самого себя -или граждан, при, том, что оно от-

лично от [собственно] государственной деятельности;

его-то мы и исследуем, разумеется, как отличное [от поли-

тической деятельности].

Итак, поскольку из поступков сообразно добродетели

государственные и военные выдаются красотой и величием,

но сами лишают досуга и ставят перед собою определенные

цели, а не избираются во имя них самих; и поскольку, с дру-

гой стороны, считается, что деятельность ума как созерца-

тельная отличается сосредоточенностью (spoydei) и поми-

мо себя самой не ставит никаких целей, да к тому же дает

присущее ей удовольствие (которое, в свою очередь, спо

собствует деятельности); поскольку, наконец, самодоста-

точность, наличие досуга (to skholastikon) и неутоми-

мость (насколько это возможно для человека) и все осталь-

ное, что признают за блаженным,- все это явно имеет место

при данной деятельности, постольку она и будет полным [и

совершенным] счастьем человека, если охватывает полную

продолжительность жизни, ибо при счастье не бывает ничего

неполного.

Подобная жизнь будет, пожалуй, выше той, что соот-

ветствует человеку, ибо так он будет жить не в силу того,

что он человек, а потому, что в нем присутствует нечто бо-

жественное, и, насколько отличается эта божественная

часть от человека как составленного из разных частей, на-

столько отличается и деятельность, с ней связанная, от

деятельности, связанной с {любой] другой добродетелью. И

если ум в сравнении с человеком божествен, то и жизнь, под-

чиненная уму, божественна в сравнении с человеческой жиз-

нью49.

Нет, не нужно [следовать] увещеваниям <человеку ра-

зуметь (phronein) человеческое> и <смертному - смерт-

ное>; напротив, насколько возможно, надо возвышаться до

бессмертия (athanatidzein) и делать все ради жизни (pros

to dzеn), соответствующей наивысшему в самом себе50; пра-

во, если по объему это малая часть, то по силе и ценности

она все далеко превосходит.

Видимо, сам [человек] и будет этой частью его, коль

скоро она является главной и лучшей [его частью] 51. А пото-

му было бы нелепо отдавать предпочтение не жизни самого

себя, а [чего-то] другого [в себе].

Сказанное нами ранее52 подойдет и к настоящему слу-

чаю: что по природе присуще каждому, то для каждого наи-

высшее и доставляет наивысшее удовольствие; а значит,

человеку присуща жизнь, подчиненная, уму, коль скоро че-

ловек и есть в первую очередь ум. Следовательно, эта жизнь

самая счастливая.

8(VIII). На втором месте - жизнь по [любой] другой

добродетели, ибо деятельности, сообразные любой другой

добродетели, тоже человеческие. Действительно, право-

судные и мужественные поступки и все прочее, что от добро-

детели мы совершаем в отношении друг друга при сделках,

при нужде, при всевозможных действиях (praxesi) и претер

283

певаниях (pathesi), соблюдая приличное каждому; все это

явно человеческие дела. Считается, однако, что некоторые

страсти бывают у нас от тела и добродетель нрава во многих

отношениях тесно связана со страстями (palhesin).

Далее, рассудительность сопряжена с добродетелью

нрава, а последняя, в свою очередь, с рассудительностью,

коль скоро принципы рассудительности согласуются с нрав-

ственными добродетелями, а правильность в нравственных

добродетелях согласуется с рассудительностью. Поскольку

же нравственная добродетель и рассудительность имеют де-

ло со страстями, он принадлежат, видимо, составленному из

разных частей53; но добродетели того, что составлено из

разных частей,- это человеческие добродетели, а отсюда

следует, что и жизнь но этим добродетелям, и счастье - че-

ловеческие. Напротив, добродетель ума отделена от тела и

страстей. Сказанного достаточно, ибо более подробный

разбор выходит за пределы поставленной перед нами

[задачи].

Пожалуй, и во внешнем оснащении [счастье от доброде-

тели ума] будет нуждаться мало или, [во всяком случае],

меньше, чем [счастье от нравственной добродетели]. И