Файл: Nikomah.doc

[рассуждений], из этих мнений еще не следует, что

удовольствие не есть ни благо, ни высшее благо.

Прежде всего, коль скоро о "благе" говорят в

двух смыслах (в одном случае в безотносительном, а в

других относительно кого-то (tini), то соответствен-

но [в двух смыслах говорят] и о естествах людей, и о

[душевных] складах, а значит, и об изменениях, и о

[процессах] становления; причем из тех, что считают-

ся дурными, одни в безотносительном смысле дурны,

а до для кого-то нет, но, напротив, в этом смысле 30

достойны избрания; некоторые же не заслуживают из-

брания с точки зрения какого-то человека, но только

в определенное время и за короткий срок, постоянно

же нет62. К тому же некоторые из них не являются удо-

вольствиями, а [только] кажутся ими, а именно те

удовольствия, что сопряжены со страданием и имеют

целью исцеление, как в случае с недужными.

Далее, поскольку к благу относятся, с одной

212

стороны, деятельность, а с другой - склад, [или со-

стояние], то [процессы] восстановления естественного

состояния привходящим образом доставляют удовольст- 35

вие; но при этом деятельность в связи с влечениями -

это [деятельность] тех частей склада и естества, ко-

торые ущербом не затронуты, потому что удовольствия

существуют и помимо страдания и влечения, [когда] 1153а

естество не испытывает нужды, как, например, удо-

вольствия умозрения. Это подтверждается тем, что лю-

ди наслаждаются не одними и теми же вещами, когда

естество восполняет [ущерб] и когда оно в обычном]

состоянии; напротив, когда оно в [обычном] состоя-

нии, наслаждаются тем, что доставляет удовольствие

безусловно, а когда восполняют [ущерб] - то вещами,

даже противоположными [безусловно приятному), ибо 5

наслаждаются кислым и горьким, а ничто из этого и по

природе, и безусловно удовольствия не доставляет.

Значит, и удовольствия не [одни и то же в этих слу-

чаях], потому что удовольствия отстоят друг от друга

так же, как то, что их доставляет.63

Далее, нет необходимости, чтобы существовало

что-то другое, лучшее, нежели удовольствие, в таком

же смысле, в каком цель, по утверждению некоторых,

лучше становления. Дело в том, что удовольствия не

являются [процессами] становления и не все они со-

провождаются становлением; напротив, они являются 10

деятельностями в смысле осуществленности и целью и

сопутствуют не становлению, а пользованию [тем, что

есть); и не для всех удовольствий цель - это нечто

отличное [от них самих], а только для тех, что быва-

ют у движущихся к восполнению естества64. Вот почему

неправильно говорить, будто удовольствие это воспри-

нимаемый чувствами [процесс] становления. Скорее,

следует определить удовольствие как деятельность со-

образного естеству [душевного] склада и вместо 15

"чувственно воспринимаемой" назвать эту деятельность

"беспрепятственной". Впрочем, некоторые считают, что

удовольствие - это становление, так как

[удовольствие] есть благо в собственном смысле слова

(kyrios agathon), они ведь полагают, что деятель-

ность представляет собою становление, но [на самом

доле] это разные вещи65.

Сказать, что удовольствия дурны, потому что не-

которые нездоровые вещи доставляют удовольствие, -

213

это то же самое, что сказать, будто здоровье дурно,

потому что некоторые вещи, полезные для здоровья,

дурны для наживания денег66. С такой точки зрения и

то и другое, [т.е. удовольствие и здоровье], дурно, 20

но дурно все-таки не благодаря тому, [что это удо-

вольствие или здоровье], ведь и умозрение иной раз

вредит здоровью. Ни рассудительности и никакому

[другому] складу [души] не служит препятствием удо-

вольствие, происходящее от них самих; [препятствует

только удовольствие] извне, ведь удовольствие от

умозрения и учения заставляет больше заниматься умо-

зрением и учением67.

Отсюда, конечно, следует, что ни одно удоволь-

ствие но является делом искусства, ведь ни в каком 25

ином деятельном проявлении искусности тоже быть не

может, по [искусность существует только] в уменье,

хотя искусство приготовлять умащения или жарить пищу

и кажется искусством удовольствия.

[Возражения], будто благоразумный избегает удо-

вольствий, а рассудительный ищет жизни, свободной от

страданий, и что дети и звери ищут удовольствий,-

все эти [возражениям опровергаются одним и тем же

[рассуждением]. Уже ведь было сказано, в каком смыс- 30

ле всевозможные удовольствия безусловно благие и в

каком смысле они не благие68. Выходит, что последних

ищут звери и дети, а рассудительный - свободы от

страданий из-за этих вещей; а именно, ищут удоволь-

ствий, сопряженных с влечением и страданием, тем са-

мым телесных (ибо они именно таковы), причем ищут

излишеств в них, из-за которых распущенный и являет-

ся распущенным. По этим же причинам благоразумный 35

избегает этих удовольствий, хотя удовольствия, свой-

ственные благоразумному, тоже существуют69.

14(Х111). Все, однако, согласны, что страдание 1153б

- зло и что его избегают; оно является злом либо в

безотносительном смысле, либо как препятствие для

чего-то. То, что противоположно вещам, которых

избегают и которые являются злом именно в тех

отношениях, из-за которых этих вещей избегают

и из-за которых эти вещи - зло, является благом.

Следовательно, удовольствие с необходимостью есть

некое благо. А тем способом, какой применял

Спевсипп, [вопрос] не решается. По его мнению,

214

[удовольствие противостоит страданию и отсутствию 5

страдания] так же, как большее противостоит меньшему

и равному: ведь сказать, что удовольствие это и есть

разновидность зла, он все-таки не мог70.

Ничто не мешает, чтобы высшее благо было разно-

видностью удовольствия, пусть даже некоторые удо-

вольствия дурны, подобно тому как [ничто не мешает,

чтобы высшее благо] было разновидностью научного

знания (episteme tis), хотя некоторые науки и дурны.

Может быть, даже необходимо (раз уж для каждого

[душевного] склада существуют беспрепятственные

деятельные проявления), чтобы - [независимо от того 10

будет ли счастьем деятельное проявление всех складов

или (разумеется, при условии беспрепятственного

[проявления])какого-то определенного, именно [дея-

тельное проявление склада души] было [чем-то] наибо-

лее предпочтительным, а это и есть удовольствие71.

Следовательно, высшее благо будет разновидностью

удовольствия, хотя большинство удовольствий дурны,

и, если угодно, в безотносительном смысле. Поэтому

все думают, что счастливая жизнь - это жизнь, дос-

тавляющая удовольствие, и вполне разумно включают в 15

[понятие] счастья удовольствие, ибо ни одно деятель-

ное проявление не бывает полным, если ему чинятся

препятствия, а счастье относится к вещам, достигшим

полноты. Вот почему счастливому нужны еще и телесные

блага, и внешние, и случай (tykhe), чтобы ему не бы-

ло тут препятствий.

Те, что твердят, будто под пыткой или перенося

великие несчастья (dystykhiai) человек счастлив, ес- 20

ли он добродетелен, вольно или невольно говорят

вздор72. А от того, что для счастья нужен еще и слу-

чай, некоторым, наоборот, кажется, что удача (eyty-

khia) и счастье (eydaimonia) - одно и то же, но это

не так, потому что удача, если она чрезмерна, служит

препятствием для счастья, и, вероятно, тогда мы уже

не имеем права назвать это "удачей", ибо [понятие

"удача"] ограничено тем, что служит счастью.

Да и то, что все - и звери, и люди - ищут удо- 25

вольствий, в какой-то мере подтверждает, что высшее

благо - это в каком-то смысле удовольствие73.

И никогда не исчезнет бесследно молва, что в народе

Многие... 74

215

Но поскольку не одно и то же и является и кажется 30

наилучшим естеством и складом [души], то и удо-

вольствие все ищут не одно и то же, хотя все ищут

удовольствие. А может быть, люди ищут и не то удо-

вольствие, которое думают, [что ищут], и не то, что

могли бы назвать, но [в основе] одно и то же.

Ведь от природы все заключают в себе что-то божест-

венное75.Телесные же удовольствия захватили имя "удо-

вольствия" из-за того, во-первых, что люди очень

часто к ним "причаливают", и, во-вторых, все к ним 35

причастны; таким образом, из-за того, что хорошо

знакомы только эти удовольствия, думают, что только 1154а

они и существуют.

Понятно и то, что если удовольствие, т.е. [беспре-

пятственное] деятельное проявление [склада души], не

есть благо, то счастливый не сможет получать удо-

вольствия от жизни, ибо, зачем понадобится ему удо-

вольствие, раз оно не является благом, а [счастливо]

можно жить и страдая? Действительно, страдание не бу- 5

дет ни злом, ни благом, коль скоро не является благом

удовольствие. А тогда зачем избегать страдания? Так

что получится, что жизнь добропорядочного человека

доставляет ему удовольствий не больше, [чем жизнь

обычных людей], раз не доставляют их [больше обычно-

го] деятельные проявления его [душевного склада].

XIV. Если считать, что по крайней мере некоторые

удовольствия весьма заслуживают избрания, скажем

нравственно прекрасные, а по телесные и не те, к ка- 10

ким [имеет склонность] распущенный, то нужно внима-

тельно рассмотреть [вопрос]о телесных удовольствиях.

Почему, в самом деле, плохи удовольствия, кото-

рые противоположны страданиям? Ведь злу противо-

положно благо. Необходимые удовольствия являются

благими в том смысле, что благо уже то, что не есть

зло, или они благие до определенного предела, ибо

когда состояния, [т.е. склады], и движения [души]

таковы, что невозможен избыток в сторону лучшего,

избыток удовольствия также невозможен, а [когда со-

стояния и движения души таковы], что избыток воз- 15

можен, избыток удовольствия тоже возможен76. А возмо-

жен избыток в телесных благах, и дурной человек яв-

ляется таким потому, что ищет избытка, а не необ-

ходимых удовольствий; ведь все каким-то образом на-

слаждаются и кушаньями, и вином, и любовными утеха-

216

ми, но не [всегда] так, как следует. А со страданием

все наоборот, ибо дурной человек избегает чрезмер-

ного, но вообще страдания, ведь только для ищущего

чрезмерных удовольствий страданием будет уже отсут- 20

ствие (enantia) чрезмерности.

15. Поскольку надо не только установить истину,

но также и причину заблуждения (это ведь способст-

вует уверенности, а именно: когда хорошо обосновано,

отчего истиной кажется, что истиной не является, та- 25

кое заставляет верить истине), постольку нужно опре-

делить, почему телесные удовольствия кажутся более

достойными избрания.

Прежде всего, конечно, потому, что вытесняют страда-

ние: и при чрезмерных страданиях люди ищут чрезмер-

ного удовольствия и вообще телесного удовольствия,

полагая, что оно исцеляет. [Удовольствия] оказывают-

ся сильнодействующими [лекарствами], недаром за ними 30

охотятся: рядом со [своей] противоположностью

[удовольствие особенно] заметно. Действительно, удо-

вольствие, как уже было сказано77, считается [делом]

не добропорядочным по двум [причинам]: одни удо-

вольствия представляют собою действия дурного есте-

ства (или от рождения, как у зверей, или от привыч-

ки, как у дурных людей), другие - это лекарства для

нуждающегося [естества]; между тем, иметь

[совершенное естество] лучше, чем приобретать. Эти 1154б