Файл: Nikomah.doc

что это прекрасно.

Считается, что опыт в отдельных вещах -

это тоже мужество. Исходя из этого, Сократ думал, 5

что мужество состоит в знании41. Каждый между тем бы-

вает опытен в своем деле, например в ратном - наем-

ники; на войне многие вещи, по-видимому, напрасно

впутают страх, и они отлично это знают. Они кажутся

мужественными, потому что другие люди не понимают,

какова [в действительности опасность]. Кроме того,

благодаря опыту они лучше всех умеют нападать

до и защищаться, умеют обращаться с оружием 10

и обладают таким, которое превосходно служит и для

нападения, и для защиты, а потому они сражаются,

словно вооруженные с безоружными и словно атлеты с

деревенскими жителями. Ведь и в таких состязаниях

лучшими бойцами бывают не самые мужественные, а са-

мые сильные, т.е. те, у кого самое крепкое тело. Но 15

наемники становятся трусами всякий раз, когда

опасность слишком велика и они уступают врагам

численностью и снаряжением, ведь они первыми обраща-

ются в бегство, тогда как гражданское [ополчение],

оставаясь [в строю], гибнет, как и случилось возле

храма Гермеса42. Ибо для одних бегство позорно, и

смерть они предпочитают такому спасению, а дру-

гие с самого начала подвергали себя опасности 20

при условии, что перевес на их стороне,

а поняв, [что этого нет], они обращаются в бегство

112

страшась смерти больше, чем позора. Но мужественный

не таков.

И ярость (ho thymos) относят к мужеству, пото-

му что мужественными считаются также те, кто в яро-

сти бросается [навстречу опасности], словно раненый 25

зверь, так как и мужественные бывают яростными

(thymoeideis), действительно, ярость сильнее всего

толкает навстречу опасностям, а отсюда и у Гомера:

"силу ему придала ярость", и "силу и бурную ярость

это в нем пробудило", и "жаркую силу у ноздрей", и

"закипела кровь"43, ибо все такие признаки, видимо,

указывают на возбуждение, ярость и порыв. 30

Так что мужественные совершают поступки во имя

прекрасного, а ярость содействует им в этом; что

же до зверей, то они [приходят в ярость] от страда-

ния, т.е. получив удар, или от страха, потому что,

когда они в лесу, они не нападают. Разумеется, не

мужественны они, когда, не предвидя' ничего страшно-

го, гонимые болью и яростью, бросаются навстречу 35

опасности. В противном случае мужественными, пожа-

луй, окажутся даже голодные ослы, ведь они и под

ударами не перестают пастись44, да и блудники, пови- 1117а

нуясь влечению, совершают много дерзкого. Но мужест-

во от ярости, похоже, самое естественное, и, если

добавить сознательный выбор и [прекрасную] цель, это 5

и будет [истинное] мужество.

Гнев, конечно, причиняет людям боль, а месть

доставляет удовольствие, но кто лезет в драку из та-

ких [побуждений] - драчун (makhimos), а не мужест-

венный, ибо он поступает так не потому, что это пре-

красно, н не потому, что так велит суждение, а дви-

жимый страстью; однако что-то очень похожее на муже-

ство у него все же есть.

Не мужествен, разумеется, и тот, кто самонадеян 10

(oyelpis): в опасностях ему придает отваги то, что

он часто и над многими одерживал победу, а похож он

на мужественного потому, что и тот и другой отважны.

Но если мужественный отважен по названным выше при-

чинам45, то этот потому, что уверен в своем превос-

ходстве и в том, что ничего [дурного] испытать не

придется. Так же ведут себя и упившись пьяными, по-

тому что становятся самонадеянны. Но когда обстоя- 15

тельства для них неблагоприятны, они обращаются в

бегство. Мужественному свойственно выносить являю-

113

щееся и кажущееся страшным для человека потому, что

так поступать прекрасно, а не [так] - позорно. Вот

потому и считается, что более мужествен тот, кому

присущи бесстрашие и невозмутимость при внезапных

опасностях, а не предвиденных заранее. Ведь как мы

знаем, [источник мужества - это скорее

[нравственные] устои, так как при подготовленности 20

[мужества] меньше. При опасностях, известных зара-

нее, выбор можно сделать по расчету и рассуждению46,

но при внезапных - согласно устоям.

Мужественными кажутся и те, кто не ведает об

опасности, и они очень похожи на самонадеянных, од-

нако хуже последних, потому что не имеют [высокой

само]оценки (axioma), а те имеют47. Именно в силу та-

кой [самооценки самонадеянные] известный срок дер- 25

жатся, те же, кто - в силу заблуждения, поняв, что

[дела обстоят] иначе, чем они предполагали, об-

ращаются в бегство, как и произошло с аргивянами,

которые напали на лакедемонян, думая, что это си-

кионцы48.

Итак, сказано и о том, каковы разновидности му-

жественных, и о том, кого принято считать мужест-

венными.

12.(IX). Мужество связано с тем, что внушает

отвагу и страх, но оно связано с тем и другим не 30

одинаково, но больше - со страшным. В самом деле,

кто невозмутим в опасностях и ведет себя как должно,

более мужествен, чем тот, кто мужествен при об-

стоятельствах, придающих отваги. Как уже было ска-

зано, мужественными почитаются за [стойкое] пере-

несение страданий. Вот почему мужество сопряжено со

страданиями и ему по праву воздают хвалу; в самом

деле, переносить страдания тяжелей, чем воздер- 35

живаться от удовольствий.

Впрочем, цель, достигнутая мужеством, пожалуй, 1117б

доставляет удовольствие, но она не видна за тем, что

вокруг, как бывает хотя бы на гимнастических состя-

заниях; цель кулачных бойцов, ради которой [бьются],

- венок и честь - доставляет удовольствие, но полу-

чать удары больно, раз плоть живая, и доставляет

страдания, как и всякое напряжение; и вот, поскольку 5

этого много, а то, ради чего [состязаются], незначи-

тельно, кажется, что у них нет никакого удовольст-

114

вия. Если так и с мужеством, значит, смерть и раны

принесут мужественному страдания, причем против его

воли, но он вынесет их, так как это прекрасно и так

как не вынести позорно. И чем в большей степени он

обладает всей добродетелью и чем он счастливее, тем 10

больше он будет страдать, умирая, ведь такому чело-

веку в высшей степени стоит жить и он лишает себя

величайших благ сознательно, а это мучительно

(lyperon). Но он от этого ничуть не менее мужествен,

а, может быть, даже более, потому что столь [великим

благам] предпочитает нравственно прекрасный

[поступок] на войне. Да и не для всех добродетелей 15

удовольствие от их проявления имеет место, разве

только в той мере, в какой, достигается цель49. Но

ничто не мешает, наверное, чтобы самыми лучшими вои-

нами были не такие, а менее мужественные люди, кото-

рые, однако, не имеют никакого другого блага; ведь

они готовы к риску и меняют жизнь на ничтожную нажи- 20

ву50.

Итак, будем считать, что о мужестве сказано, и

не трудно понять из сказанного, в чем его суть по

крайней мере в общих чертах.

13 (X). После этой добродетели поговорим о бла-

горазумии51, ведь [мужество и благоразумие] - доб-

родетели частей [души], не обладающих суждением. А

мы уже сказали52, что благоразумие - это обладание 25

серединой в связи с удовольствиями, потому что со-

страданием оно связано меньше и не так, [как с удо-

вольствиями]; в тех же вещах проявляется и рас-

пущенность.

Поэтому определим теперь, с какого рода удо-

вольствиями связано благоразумие. Пусть различаются

удовольствия тела и души; возьмем [из последних]

честолюбие и любознательность: в обоих случаях 30

человек наслаждается тем, что ему приятно,

причем тело ничего не испытывает, но, скорее,

мысль. В связи с такими удовольствиями ни благора-

зумными, ни распущенными не называются. Равным

образом не называются так и те, кто имеет дело

с прочими удовольствиями, которые не являются

телесными: ведь болтливыми, а не распущенными

мы называем тех, кто любит послушать и порассказы- 35

115

вать и проводит дни, судача о происшествиях; не 1118а

называем мы так и тех, кто страдает из-за потери

имущества или из-за близких.

Благоразумие связано, пожалуй, с телесными удо-

вольствиями, но и с телесными не со всеми. Кто на-

слаждается созерцанием, например, красок и линий,

картины, не называется ни благоразумным, ни распу- 5

щенным. Впрочем, и этим, вероятно, можно наслаж-

даться должно, чрезмерно и недостаточно.

То же справедливо и для удовольствий слуха:

тех, кто чрезмерно наслаждается пением или лицедей- 10

ством, никто не назовет распущенными, а тех, кто

[наслаждается] этим как должно, - благоразумными.

Никто не назовет так и [наслаждающихся] обоня-

нием, если исключить привходящие обстоятельства, ибо

мы называем распущенными не тех, кто наслаждается

запахом яблок, роз или воскурений, но, скорее, тех,

кто наслаждается запахом мира и яств; распущенные

наслаждаются именно этим потому, что запахи напоми-

нают им о предметах их влечения53. Можно, пожалуй,

увидеть, как и другие, когда голодны, наслаждаются 15

запахом пищи, но присуще наслаждение такими вещами

[именно] распущенному, ибо для него это - предметы

влечения.

И другие животные, если исключить привходящие

обстоятельства, не получают удовольствия от этих

чувств. Ведь не обоняя, а пожирая зайцев, получают

наслаждение псы, почуять же [добычу] позволил запах;

так и лев [рад] не мычанию, а пожиранию быка, а что 20

бык близко, on почуял по мычанию, вот и калюется,

будто мычание доставляет ему наслаждение. Точно так

не виду "или оленя или дикой козы"54

[бывает он рад], а тому, что получит добычу.

Благоразумие и распущенность связаны с такими

удовольствиями, которые общи людям и остальным животным, а

потому представляются низменными и скотскими. Это 25

осязание и вкус. Но ко вкусу человек, кажется, при-

бегает мало или даже вовсе им не [пользуется], ведь

от вкуса зависит различение соков, к нему прибегают,

проверяя вина и приготовляя кушанья55, однако

отнюдь не это доставляет наслаждение, по край-

ней мере распущенным, по смакование - а оно возника- 30

ет всегда благодаря осязанию - как при еде,

так и при питье и при так называемых любовных уте-

116

хах. Вот почему один чревоугодник, полагая, что

удовольствие он получает от осязания [пищи], мо-

лился, чтобы глотка у него стала длиннее журавли- 1118б

ной56.

Итак, распущенность проявляется в связи с тем

чувством, которое, более чем все другие, является

общим [всем живым существам], и ее с полным правом

можно считать достойной порицания, потому что она

присутствует в нас не постольку, поскольку мы люди,

а постольку, поскольку мы животные. Наслаждаться та-

кими чувствами, т.е. иметь к ним исключительное

пристрастие, - [значит жить] по-скотски. К тому же

распущенные лишены самых благородных удовольствий

осязания, скажем от натирания маслом в гимнасиях и 5

от горячей бани, потому что [наслаждение] распущен-

ному доставляет осязание не во всех частях тела, а

только в определенных.

(XI). Принято считать, что одни влечения общие

для всех, другие - у каждого свои и благоприобретен-

ные. Так, например, влечение к пище естественно, ибо

к ней влечет всякого, кто нуждается в еде или питье, 10

а иногда в том и другом одновременно; и всякого, кто

молод и в расцвете сил, как говорит Гомер, влечет "к

объятьям"57. Но не всякого [привлекает] именно эта

[пища] и именно эта [женщина], и не всех влечет к

одному и тому же. Вот почему, [каково влечение], по

всей видимости, зависит от нас самих. Впрочем, в нем

есть, конечно, и нечто естественное, потому что,

[хотя] одному в удовольствие одно, а другому - дру-

гое, иные вещи доставляют удовольствие любому и каж-

дому.

Однако в естественных влечениях погрешают не 15

многие, и притом в одном направлении - в

сторону излишества. Действительно, есть все, что по-

пало, или пить до перепоя означает перейти естест-

венную меру по количеству, так как естественное вле-