Файл: Nikomah.doc

занное со счастьем.

Настоящий государственный муж (politikos) тоже,

кажется, больше всего старается о добродетели, ибо

он хочет делать граждан добродетельными и законопос- 10

лушными. Образец таких [государственных людей]

мы имеем в законодателях критян и лакедемонян и дру-

гих, им подобных, если таковые были. Коль скоро рас-

смотрение этого вопроса относится к науке о государ-

стве, [т. е. к политике], то, очевидно, наши поиски

идут [путем], избранным в самом начале. Ясно, что

добродетель, которую мы должны рассматривать, че-

ловеческая, ведь и благо мы исследовали человече- 15

ское, и счастье - человеческое.

Между тем человеческой добродетелью мы называем

добродетель не тела, но души, и счастьем мы называем

[тоже] деятельность души. Если это так, ясно, что

государственному человеку нужно в известном смысле

знать то, что относится к душе, точно так, как, воз-

намерившись лечить глаза, [нужно знать] все тело, 20

причем в первом случае это настолько же наивнее, на-

сколько политика, [или наука о государстве], ценнее

74

и выше врачевания. И выдающиеся врачи много занима-

ются познанием тела69. Так что и государственному му-

жу следует изучать связанное с душой, причем изучать

ради своих собственных [целей] и в той мере, в какой

это потребно для исследуемых вопросов, ибо с точки 25

зрения [задач], стоящих перед ним, далеко идущие

уточнения, вероятно, слишком трудоемки.

Кое-что о душе удовлетворительно излагается

также и в сочинениях вне нашего круга70, так что ими

следует воспользоваться, скажем, [содержащейся там

мыслью, что] одна часть души не обладает суждением

(alogon), а другая им обладает (logon ekhon). Раз-

граничены ли они, подобно частям тела и всему, что 30

имеет части, или же их две только понятийно (toi

logoi), а по природе они нераздельны, как выпуклость

и вогнутость окружности, - для настоящего исследова-

ния это не имеет никакого значения. Одна часть того,

что лишено суждения, видимо, общая [для всего живо-

го], т. е. растительная (to phytikon), - под этим я

имею в виду причину усвоения пищи и роста - такую

способность (dynamis) души можно полагать во всем,

что усваивает пищу, в том числе в зародышах, причем 1102б

это та же самая способность, что и во взрослых

[существах]; это ведь более разумно, чем полагать в

последнем случае какую-то иную [способность к тому

же самому].

Итак, "добродетель" этой способности кажется

общей, а не только человеческой; в самом деле, при-

нято считать, что эта часть души и эта способность

действуют главным образом во время сна, между тем 5

именно во сне менее всего можно выявить добродетель-

ного и порочного человека (потому и говорят, мол,

полжизни счастливые не отличимы от злосчастных, и

это вполне понятно, ибо сон - бездеятельность души в

том смысле, в каком ее можно называть

"добропорядочной" и "дурной"), если только не прини-

мать в расчет каких-то движений, которые могут слег-

ка затрагивать душу, отчего сновидения у добрых лю- 10

дей бывают лучше, чем у обычных. Однако и об этом

довольно, и часть души, усваивающую пищу (lo

threplikon), следует оставить в стороне, поскольку

по своей природе она не имеет доли в человеческой

добродетели.

75

Но, должно быть, существует и какое-то иное ес-

тество (pliysis) души, которое, будучи лишено сужде-

ния, все же как-то ему причастно (metekhoysa logoy). 15

Мы хвалим суждение (logos), т. е. часть души, обла-

дающую суждением (to logon ekhon), применительно к

воздержному и невоздержному за правильные побужде-

ния. [обращенные] к наилучшим [целям]. Но в этих,

[т.е. в воздержных и невоздержных, людях] обнару-

живается и какая-то другая часть души, существующая

по своей природе вопреки суждению (para logon), ко-

торая борется с суждением и тянет в другую сторону.

Так же как при намерении сдвинуть парализованные 20

члены вправо, они повертываются, наоборот, влево,

точно так и с душой, ибо устремления невоздержных

противоположны [суждению], но, когда рука или нога

промахиваются, мы это видим, а что происходит с ду-

шой - не видим. Вероятно, точно так же нужно при-

знать, что и в душе есть нечто противное суждению,

противоположное ему и идущее ему наперекор. В каком 25

смысле это другая часть - здесь нам не важно. Но,

как мы уже сказали, и эта часть души, очевидно, тоже

причастна суждению: во всяком случае, у воздержного

человека она повинуется суждению, и у благоразумного

и у мужественного она, вероятно, еще более послушна,

потому что у них все согласуется с суждением.

Таким образом, часть души, лишенная суждений,

тоже представляется двусложной. Одна часть - расти!-

тельная - ни в каком отношении не участвует в сужде- 30

нии, другая - подвластная влечению и вообще стремя-

щаяся (epithymetikon kai holos or'ektikon) -в каком-

то смысле ему причастна постольку, поскольку она по-

слушна суждению и повинуется ему. Так, когда мы го-

ворим: "имеется суждение отца и друзей", мы подразу-

меваем отношение, но не то, какое бывает

в математике71. Что лишенная суждения часть души в

каком-то смысле подчиняется суждению, нам дают по-

нять вразумление и всякого рода обвинения и поощ- 1103а

рения. А если нужно признать, что эта часть души об-

ладает суждением, тогда двусложной будет часть, об-

ладающая суждением, т. е., с одной стороны, она

[обладает им] в собственном смысле и сама по себе, а

с другой - это нечто, слушающееся [суждении, как ре-

бенок] отца.

76

Учитывая это различие, подразделяют и доброде-

тели, ибо одни добродетели мы называем мыслительными 5

(dianoetikai), а другие - нравственными (ethikai);

мудрость, сообразительность и рассудительность -

это мыслительные добродетели, а щедрость и благора-

зумие - нравственные, ибо, рассуждая о нраве, мы не

говорим, что человек мудр или сообразителен, но го-

ворим, что он ровен или благоразумен. В то же время

и мудрого мы хвалим за [его душевный] склад, а те

склады [души], которые заслуживают похвалы, мы назы- 10

ваем добродетелями.

77

КНИГА ВТОРАЯ (В)

1(I). Итак, при наличии добродетели двух (1103 а 14)

[видов], как мыслительной, так и нравственной, мыс- 15

лительная возникает и возрастает преимущественно

благодаря обучению и именно поэтому нуждается в дол-

гом упражнении, а нравственная (ethike) рождается

привычкой (ex ethoys), откуда и получила название:

от этос при небольшом изменении [буквы]1.

Отсюда ясно, что ни одна из нравственных добро-

детелей не врождена нам по природе, ибо все природ- 20

ное не может приучаться (ethidzein) к чему бы то ни

было. Так, например, камень, который по природе па-

дает вниз, не приучишь подниматься вверх, приучай

его, подбрасывая вверх хоть тысячу раз; а огонь не

[приучится двигаться] вниз, и ничто другое, имея по

природе некий [образ существования], не приучится к

другому.

Следовательно, добродетели существуют в нас не

от природы и не вопреки природе, но приобрести их 25

для нас естественно, а благодаря приучению (dia toy

ethoys) мы в них совершенствуемся.

Далее, [все] то, чем мы обладаем по природе, мы

получаем сначала [как] возможность (dynameis),a за-

тем осуществляем в действительности (tas enei'geias

apodidomen). Это поясняет пример с чувствами. Ведь

не от частого вглядывания и вслушивания мы получаем

чувства [зрения и слуха], а совсем наоборот: имея 30

чувства, мы ими воспользовались, а не то что вос-

пользовавшись - обрели. А вот добродетель мы обрета-

ем, прежде [что-нибудь] осуществив (energesantes),

также как и в других искусствах2. Ибо [если] нечто

следует делать, пройдя обучение, [то] учимся мы, де-

лая это; например, строя дома, становятся зодчими, а

играя на кифаре - кифаристами. Именно так, совершая 1103б

правые [поступки], мы делаемся правосудными,

78

[поступая] благоразумно - благоразумными, [действуя]

мужественно - мужественными.

Доказывается это и тем, что происходит в госу-

дарстве, ведь законодатели, приучая [к законам] гра-

ждан, делают их добродетельными, ибо таково желание

всякого законодателя; а кто не преуспевает [в при- 5

учении] - не достигает цели, и в этом отличие одного

государственного устройства от другого, а именно

добродетельного от дурного.

Далее, всякая добродетель и возникает и уничто-

жается, так же как искусство, из одного и того же и

благодаря одному и тому же3. Играя на кифаре, стано-

вятся и добрыми (agathoi) и худыми (kakoi) кифари-

стами, и соответственно - [добрыми и худыми] зодчими 10

и всеми другими мастерами, ибо, хорошо,

строя дома, станут добрыми зодчими, а строя худо -

худыми. Будь это не так, не было бы нужды в обуче-

нии, а все так бы и рождались добрыми или худыми

[мастерами].

Так обстоит дело и с добродетелями, ведь, со-

вершая поступки при взаимном обмене между людьми 15

(prattonntes ta en tois synallagmasi), одни из нас

становятся людьми правосудными, а другие неправосуд-

ными; совершая же поступки среди опасностей и при-

учаясь к страху или к отваге, одни становятся муже-

ственными, а другие - трусливыми. То же относится и

к влечению, и к гневу: одни становятся благоразумны-

ми и ровными, другие - распущенными и гневливыми, 20

потому что ведут себя по-разному. Короче говоря,

[повторение] одинаковых поступков порождает

[соответствующие нравственные] устои (hexeis).

Потому-то нужно определить качества деятельно-

стей: в соответствии с их различиями различаются и

устои. Так что вовсе не мало, а очень много, пожалуй

даже все, зависит от того, к чему именно приучаться 25

с самого детства.

2(11). Итак, поскольку нынешние [наши] занятия

не [ставят себе], как другие4, цель [только] созер-

цания (мы ведь проводим исследование не затем, чтобы

знать, что такое добродетель, а чтобы стать доброде-

ными, иначе от этой [науки] не было бы никакого про-

ку), постольку необходимо внимательно рассмотреть

то, что относится к поступкам, а именно как следует 30

79

поступать. Ведь мы уже сказали5: от того, как мы по-

ступаем, зависит, какими быть складам [души, или ус-

тоям].

Итак, поступать согласно верному суждению (kata

ton orthon logon) - это общее правило, и мы примем

его за основу, а поговорим о нем позже, как и о том,

что такое верное суждение и как оно соотносится с

другими добродетелями6.

Впрочем, условимся заранее, что давать любое 1104а

[определение] поступкам лучше в общих чертах и не

точно, согласно сказанному вначале, что [точность]

определений необходимо соразмерять с предметом. А

ведь вo всем, что связано с поступками, их пользой

[и вредом], нет ничего раз и навсегда установленно-

го, так же как и [в вопросах] здоровья. Если таково 5

определение общего, то еще более неточны определения

частного. Ведь частные случаи не может предусмотреть

ни одно искусство и известные приемы [ремесла]; на-

против, те, кто совершает поступки, всегда должны

сами иметь в виду их уместность и своевременность,

тaк же как это требуется от искусства врача или 10

кормчего.

И все же, хотя это так, надо попытаться помочь

делу. Прежде всего нужно уяснить себе, что доброде-

тели по своей природе таковы, что недостаток

(endeia) и избыток (hyperbole) их губят, так же как

мы это видим на примере телесной силы и здоровья

(ведь для неочевидного нужно пользоваться очевидными

примерами). Действительно, для телесной силы гибель- 15

ны и чрезмерные занятия гимнастикой, и недостаточ-

ные, подобно тому, как питье и еда при избытке или

недостатке губят здоровье, в то время как все это в

меру (ta symmetra) и создает его, и увеличивает, и

сохраняет. Так обстоит дело и с благоразумием, и с

мужеством, и с другими добродетелями. Кто всего из- 20

бегает, всего боится, ничему не может противостоять.

становится трусливым, а кто ничего вообще не боится

и идет на все - смельчаком. Точно так же, вкушая от

всякого удовольствия и ни от одного не воздержива-

ясь, становятся распущенными, а сторонясь, как не-

отесанные, всякого удовольствия, - какими-то бесчув-

ственными6а. Итак, избыток (hyper'bole) и недостаток 25

(elleipsis) гибельны для благоразумия и мужества, а

обладание серединой (mesotes) благотворно7.