Файл: Гегель.doc

конченным и самостоятельно существующим. Взрослый человек

поступает поэтому совершенно разумно, отказываясь от плана

полного преобразования мира и стремясь осуществить свои лич-

ные цели, страсти и интересы только в непосредственном сопри-

косновении с миром. Но и так ему остается еще много простора для

почетной, далеко идущей и творческой деятельности. Ибо хотя

мир и должен быть признан, как в основном законченный, все же

он не мертв, не находится в абсолютном покое, но, подобно про-

цессу жизни, он все снова себя порождает, поддерживая себя в со-

хранности, в то же время идет вперед. В этом сохраняющем поро-

ждении мира и в дальнейшем его развитии и заключается работа

зрелого человека. Поэтому, с одной стороны, мы можем сказать,

что взрослый человек создает только то, что уже есть, но, с другой

стороны, его деятельность должна способствовать также и про-

грессу. Однако поступательное движение мира происходит только

благодаря деятельности огромных масс и становится заметным

только при весьма значительной сумме созданного. Если человек

после пятидесятилетней работы оглянется на свое прошлое, он

несомненно заметит прогресс. Это познание, равно как и понимание

разумности мира, освобождает его от грусти по поводу разрушения

его идеалов. Что в этих идеалах есть истинного, сохраняется в прак-

тической деятельности; только от неистинного, от пустых абстрак-

ций должен отделаться человек. Объем и род его занятий может

быть весьма различен; но субстанциальное во всех человеческих

делах одно и то же, - а именно правовое, нравственное и рели-

гиозное. Поэтому люди во всех сферах своей практической дея-

тельности могут найти для себя удовлетворение и почет, если они

везде будут исполнять то, что по праву требуется от них в той

особой сфере, к которой они принадлежат в силу случая, внешней

необходимости или свободного выбора. Для этого прежде всего

необходимо, чтобы образование юноши, превращающегося в мужа,

было завершено, чтобы он закончил курс своего учения, а затем

^гакже, чтобы он решился сам добывать себе средства к существо-

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

ванию, приступив к деятельности на пользу других. Одно только

образование еще не делает его совершенно законченным челове-

ком; таким он становится только благодаря собственной рассу-

дительной заботе о своих преходящих интересах; подобно этому

и народы только тогда достигают зрелости, когда добиваются от

так называемого отечески-пекущегося о них правительства того,

что оно предоставляет им самим блюсти свои материальные и

духовные интересы.

Поскольку человек переходит, таким образом, в практическую

жизнь, он, конечно, может испытывать досаду и печаль по поводу

состояния окружающего его мира и даже терять надежду на улуч-

шение этого состояния; однако он сживается все-таки с объектив-

ными обстоятельствами и живет, привыкнув к ним и к своим

занятиям. Предметы, которыми ему приходится заниматься,

правда, частные, изменяющиеся, в своих специфических особен-

ностях более или менее новые предметы. Однако в то же время эти

отдельные предметы имеют в себе всеобщее правило, нечто законо-

мерное. И чем дольше зрелый человек занят своими делами, тем

в большей мере из всех частностей выступает для него это всеоб-

щее. Этим он достигает того, что вполне овладевает своей специаль-

ностью, вполне сживается со своим назначением. То, что во всех

предметах его занятий является существенным, становится для

него тогда вполне доступным и только индивидуальное, несущест-

венное может иногда содержать в себе для него нечто новое. Но

как раз вследствие того, что его деятельность достигла такого

полного соответствия с его делом, что она уже не находит в своих

объектах никакого противодействия, - как раз вследствие этого

совершенно законченного развития его деятельности угасает ее

жизненность; ибо вместе с противоположностью субъекта и объекта

исчезает и интерес первого к последнему. Так зрелый человек вслед-

ствие рутины своей духовной жизни, равно как и вследствие при-

тупления деятельности своего физического организма, становится

стар иком.

Старик живет без определенного интереса, так как он отка-

зался от надежды осуществить ранее лелеянные им идеалы, а бу-

дущее вообще уже не сулит ему, повидимому, ничего нового.

Напротив, он думает, что из всего, что ему еще может встретиться,

общее, существенное он уже знает. Таким образом, ум старика обра-

щен только к этому всеобщему и к тому прошлому, которому он

обязан познанием этого общего. Но живя воспоминанием о прош-

лом и субстанциальном, он постепенно в такой же мере теряет

способность удерживать в памяти частности данного момента и слу-

чайных обстоятельств, например, имена, в какой он мудрые поуче-

ния опыта, наоборот, крепко удерживает в своем духе и считает

себя обязанным проповедовать их более молодым. Однако эта

мудрость - эта безжизненная совершенная слитость субъектив-

ной деятельности со своим миром - не в меньшей степени ведет

назад, к не знающему противоположностей детству, чем деятель-

ность его физического организма, превратившаяся в привычку,

лишенную характера процесса, движется вперед к абстрактному

отрицанию живой единичности - к смерти.

Так течение возрастов человеческой жизни завершается в неко-

торой, определенной понятием, целокупности изменений, поро-

жденных процессом взаимодействия рода с единичностью.

Как при описании расовых различий людей и характеристике

национального духа, так и для самой возможности вести опреде-

ленным образом речь о течении возрастов жизни человеческого

индивидуума, мы должны были уже заранее предвосхитить знание

конкретного духа, еще не подлежащего рассмотрению в антропо-

логии, так как он входит ведь в упомянутый процесс развития',

и сделать из этого знания применение для различения различ-

ных ступеней этого процесса.

§ 397

2) Момент реальной противоположности индивидуума по от-

ношению к самому себе, поскольку он ищет и находит себя в дру-

гом индивидууме; отношение полов, в самой природе существую-

щее различие, с одной стороны, субъективности, остающейся во

внутреннем согласии с собой в чувстве нравственности, любви

и т. д. и не доходящей до крайности всеобщего в сфере целей,

государства, науки, искусства и т. д., ас другой стороны, дея-

тельности, обостряющейся в индивидууме до противоположности

всеобщих объективных интересов со своим собственным существо-

ванием и существованием внешнего мира и осуществляющей упо-

мянутое всеобщее в этом, только еще подлежащем порождению,

единстве. Отношение полов достигает в семье своего духовного

и нравственного значения и определения.

§ 398

3) Различение индивидуальности, как для-себя-сущей, от себя

самой, как только сущей, в качестве непосредственного суждения-

есть пробуждение души, выступающее против своей же замкнутой

природной жизни црежде всего как естественная определенность

II как состояние, противостоящее другому состоянию-сну.-

Пробуждение не только для нас или внешне отлично от сна; оно

само есть суждение индивидуальной души, для-себя-бытие коей

есть отношение этого ее определения к ее бытию, различение ее

самой от ее еще неразличенной всеобщности. К состоянию бодр-

ствования относится вообще всякая, отмеченная признаком само-

сознания, разумная деятельность для-себя-сущего различения

4 Гегель, т. III

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

духа. - Сон есть укрепление этой деятельности, не только как

отрицательный покой по отношению к ней, но и как возвращение

из мира определенностей, из рассеяния и утверждения в сфере еди-

ничных вещей, во всеобщую сущность субъективности, которая

представляет собою субстанцию этих определенностей и их абсо-

лютную мощь.

* Различие между сном и бодрствованием рассматривается

как один из мучительных, как их можно было бы назвать, вопросов,

с которыми обычно обращаются к философии (и Наполеон обра-

тился с этим вопросом при посещении им университета в Павий к

классу идеологии). Указанная в настоящем § определенность

является абстрактной, поскольку она имеет в виду пробуждение

прежде всего как естественное, в котором духовное безусловно

содержится в скрытом виде, но еще не положено в качестве налич-

ного бытия. Если бы нужно было конкретнее говорить об этом

различии, которое в своем основном определении остается одним

и тем же, то было бы необходимо брать для-себя-бытие индивиду-

альной души уже с полной определенностью, как <я> самосоз-

нания и как обладающий рассудком дух. Трудность, которая появ-

ляется при различении обоих упомянутых состояний, возникает,

собственно, только поскольку мы причисляем ко сну и сновидения

и затем определяем представления бодрствующего, рассудитель-

ного сознания также только как представления, чем в равной

мере являются и сны. При таком поверхностном определении

представлений оба состояния, конечно, оказываются совпадаю-

щими, так как не рассматриваются их различия; и в таком слу-

чае при каждом указании на различие состояния бодрствования

от сна можно будет возвращаться все к тому же тривиальному

замечанию, что и состояние бодрствования тоже ведь содержит в

себе только представления. - Однако для-себя-бытие бодрствую-

щей души, понятое конкретно, есть сознание и рассудок, и мир

сознания, проявляющего рассудительность, есть нечто совершенно

другое, чем только картина, составленная из голых представлений

и образов. Эти последние, как таковые, связаны между собой

преимущественно внешним и нерациональным образом, по законам

так называемой ассоциации идей, хотя при этом в это связывание

там и здесь могут вмешиваться категории. Напротив, в бодрство-

вании человек преимущественно обнаруживается как конкретное

<я>, как рассудок. Благодаря последнему, созерцание стоит перед

ним как конкретная целокупность определений, в которой каждое

звено, каждый пункт занимает свое место, определенное посред-

ством всех других и вместе с ними. Таким образом, содержание

получает свое подтверждение не через посредство чисто субъектив-

ного представления и различения содержания, как чего-то внеш-

него по отношению к нашей личности, но через ту конкретную

связь, в которой каждая часть этого комплекса стоит в связи с

другими его частями. Бодрствование есть конкретное сознание

этого взаимного подтверждения каждого отдельного момента его

содержания посредством всех других в той же картине созерца-

ния. При этом нет необходимости, чтобы это сознание было отчет-

ливо развито; но эта всеобъемлющая определенность все же содер-